Часть 2

      Дождь над Парижем медленно проступал сквозь свинцовое сукно облаков, превращая воздух в сырую липкую муть.       Для Адриана коридоры колледжа Франсуа Дюпон за последние дни превратились в бесконечный лабиринт Миноса, в котором он плутал днями напролёт, безуспешно пытаясь найти красную нить Ариадны.       Агрест выслеживал Хлою с отчаянием узника, ищущего спасительный выход, но она выработала безупречный, почти мистический иммунитет к его присутствию. Её золотистый хвост мелькал на периферии зрения, дразнил, словно та самая ускользающая нить, но стоило Адриану сделать шаг навстречу, как Хлоя растворялась в толпе подобно фантому.       Она больше не устраивала сцен, не швыряла в него колкостями и не требовала внимания своего Адрикинса здесь и сейчас. Это пугало больше всего. Буржуа просто вычеркнула его из реальности, не позволив даже ходить за ней тенью.       Он увидел Хлою у самого выхода, когда тяжелые двери колледжа выпустили её на растерзание осени. Она шла к мокреюшему на парковке чёрному лимузину, небрежно накинув на плечи лимонно-жёлтое пальто. Агрест на мгновение залюбовался, но быстро пришёл в себя и побежал.       — Хлоя! Постой, пожалуйста! — Адриан нагнал её у открытой дверцы машины.       Дыхание перехватило, в груди пекло от застарелой обиды и новообретённой горечи.       Буржуа остановилась и медленно, с какой-то царственной неохотой повернулась к нему.       В её некогда капризных голубых глазах не осталось и следа прежнего слепого обожания, не было в них и злости. Только глухая, безразличная усталость.       — Чего тебе, Адриан? Я спешу.       — Хлоя, выслушай меня, умоляю, — слова, которые он репетировал бессонными ночами, хлынули наружу горьким, хаотичным потоком. — Я ошибался. Всё это время я был так глуп... Я пришёл попросить у тебя прощения. За то, что не поддержал тебя, когда тебе это было нужно. За то, что променял нашу дружбу, тебя — моего единственного друга детства — на новых знакомых. На возлюбленную, в которой... в которой я теперь полностью разочаровался.       Агрест опустил голову, чувствуя, как больно сжимается сердце от осознания собственной слепоты. Маринетт, она же Леди Баг с вечными тайнами, недомолвками. Идеалы, которые, как оказалось, ничего не стоили... Всё это оставило внутри лишь свербящую пустоту.       — Я хочу начать всё сначала, Хло — сделал шаг вперёд Адриан, умоляюще заглядывая ей в лицо, пытаясь поймать взгляд. — Как в детстве. Давай попробуем?       Хлоя молчала. Ветер трепал её светлые пряди, но она даже не подняла руки, чтобы поправить причёску. На её губах появилась едва заметная, бесконечно грустная усмешка.       — Начать сначала? Адриан, ты опоздал. Я уже ничего не хочу. Ни сначала, ни с середины, ни с конца.       — Но мы же были...       — Да, — мягко перебила она его, и эта мягкость ранила сильнее любого ругательства. — Ты когда-то был центром моего мира, Адриан. Единственным лучиком света в том кошмаре, который творился в моей семье. Я дышать без тебя не могла и ждала, что ты спасёшь меня. А сейчас... сейчас я просто не хочу о тебе лишний раз вспоминать.       — Ты ненавидишь меня? — голос сорвался на шёпот.       — Нет, — Буржуа покачала головой. — Я даже не злюсь на тебя сейчас. Знаешь, в чём-то мы с тобой похожи: мы оба оказались дураками. Оба выбрали не тех людей, на которых стоило тратить свои силы, нервы и любовь. Ты гнался за своим идеалом, я — за тобой и одобрением матери. Мы оба проиграли в этой бессмысленной гонке.       — Хлоя, я могу стать для тебя опорой, — отчаянно выкрикнул Агрест. — Я изменюсь!       — Мне больше не нужна твоя опора, Адриан, — отрезала она, и в её голосе впервые звякнула сталь. — Твоя опора всегда была слишком шаткой. Ты пытался быть хорошим для всех, а в итоге предавал тех, кто был рядом. Но не переживай за меня. Я нашла человека, на которого могу опереться.       Агрест замер, обожженный внезапным, удушающим чувством собственничества.       — Кто это?       — Тот, кто никогда не будет похож на тебя, — на губах Хлои появилась странная, непривычно тёплая и искренняя улыбка. — Он колючий, излишне прямолинейный, до тошноты верный себе и своим близким. Он не станет поддерживать меня сладкими речами, когда я творю глупости. Не скажет приторным голосом, что я всегда и во всём права, лишь бы сгладить углы.       Она шире открыла дверь машины и обернулась через плечо.       — Но ради меня он совершает поступки, от которых волнуется кровь. Он не решает за меня, а тонкими, едва заметными намёками показывает мне другие варианты пути, другие выходы из тупиков. Я могу выбрать их, а могу повернуться и идти другой дорогой — это мой выбор. Но я знаю главное: в любом случае я больше не останусь без почвы под ногами. Я не останусь резко без того, к кому тянется моя душа. Потому что этот человек уважает меня. Уважает мои чувства и мою личность.       — Хлоя... кто он? — почти беззвучно спросил Адриан, чувствуя, как рушится его последняя надежда.       Буржуа посмотрела на него прямо — спокойно, отрешенно и абсолютно свободно.       — Тебе ли не знать его имя... Феликс. Феликс Грэм де Ванили. Прощай, Адриан.       Дверца лимузина захлопнулась с глухим, окончательным стуком. Машина плавно тронулась с места, увозя её в новую, недосягаемую для Агреста жизнь с его двоюродным братом.       Адриан остался стоять на тротуаре, один, под тяжелеющими каплями парижского дождя.

***

      В салоне автомобиля царили полумрак, запах дорогой кожи и тонкого парфюма. Хлоя откинулась на мягкое сиденье и устало закрыла глаза, позволяя напряжению последних минут наконец покинуть плечи.       Прошлое официально умерло. И, к собственному удивлению, Буржуа не чувствовала боли — только пьянящую, тёплую лёгкость.       Хлоя потянулась к сумочке, достала смартфон и сняла блокировку. Экран мигнул, отображая новое уведомление.       Она вгляделась в строчки, и лицо озарилось неподдельным, мягким светом.       Ей вспомнилось, как когда-то давно, в другой жизни, она считала автора этого сообщения лишь блёклой копией Адриана, его заносчивым, тупым лондонским кузеном, вызывающим лишь раздражение. Как же иронично обыгралось всё в итоге.       Этот «тупой кузен» разглядел её настоящую за всеми масками, вытащил за шкирку из самоуничтожения и стал тем, к кому её душа теперь тянулась с непреодолимой силой. Её возлюбленным.       На экране светилось короткое сообщение от Феликса:       «Птичка мне шепнула, что в Париже мерзкая погода. Надеюсь, ты взяла то жёлтое пальто. Машина доставит тебя прямо к началу нашего ужина. Не опаздывай, мне не терпится рассказать тебе кое-что».       Буржуа тихо счастливо рассмеялась, прижимая телефон к груди.       Лимузин мчался по залитым дождём осенним улицам, но, вопреки пейзажу за окном, внутри Хлои наконец-то царила долгожданная согревающая весна.