Глава 3. Иллюзии оживают

Первые недели весны в Хогвартсе всегда напоминали Фреду о детстве: свежий запах мокрой травы, первые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь свинцовое небо, и гулкий смех студентов, срывающихся на улицу при любой возможности. Но на этот раз настроение у него было другим. Его эксперименты с магией эмоций набирали обороты. Он всё чаще замечал, что заклинания будто выходят из-под контроля: радость могла вспыхнуть огненными искрами в коридоре, грусть — заволочь туманом учебный зал, а раздражение — заставить парты подрагивать, словно в нетерпении. Гарри и Гермиона, после недавнего «сеанса демонстрации», сделали ему строгие внушения, но Фред только отмахивался. — Ерунда, — говорил он Джорджу. — Надо просто подточить формулу. Немного больше контроля — и вот она, гениальная шутка нового века! Тот, по привычке, ухмылялся, но в глазах его мелькала тень беспокойства. И хоть старший не подавал виду — внутри всё кипело: его магия требовала простора. Повод подвернулся сам: предстоял день рождения близнецов. Для семьи Уизли такие события были не просто датами в календаре — это был праздник, который превращал Нору в ярмарку шума, запахов, угощений и бесконечных разговоров. Миссис Уизли уже колдовала на кухне, превращая простые ингредиенты в целые горы пирогов и закусок. Билл и Флёр обещали приехать, Чарли грозился явиться с парочкой «совершенно безобидных драконьих историй», а Рон тащил с собой Гарри и Гермиону. Даже Перси обещал заглянуть, хотя обычно находил для себя оправдания. Фред же видел в празднике не только повод для веселья, но и шанс показать свою разработку. «Вот он, идеальный момент, — думал он. — Если всё пойдёт гладко, все будут в восторге. Если нет… ну что ж, это всего лишь иллюзии. Они не настоящие». *** День рождения выдался тёплым, хоть и с пронизывающим ветром. На дворе возле Норы поставили длинные столы, укрытые вышитыми скатертями, которые Гермиона украдкой восхищённо разглядывала: «Эти узоры старше наверное самого Хогвартса». Дети, племянники и троюродные братья бегали между ног взрослых, пытаясь стащить булочку или прихватить ложку крема. Фред и Джордж сидели во главе стола, сверкая одинаковыми улыбками и обменивались подколками: — Ну, братец, ещё год, и ты окончательно состаришься, — заметил Фред, поднимая бокал тыквенного сока. — Скажи это своему лицу, — парировал Джордж, — оно и без того выглядит так, будто его обжёг неудачный поход в лавку зельев. Все засмеялись. Даже Перси позволил себе улыбнуться. Именно в этот момент Фред решил — пора. Он вытащил небольшую серебристую коробочку, похожую на музыкальную шкатулку, и щёлкнул по замку. Сначала всё выглядело прекрасно. Когда кто-то громко рассмеялся над шуткой Джорджа, в воздухе над столом вспыхнули золотые искры, как маленькие фейерверки. От смеха миссис Уизли по комнате разлились волны яркого света, как от печи, наполняя всё теплом. Маленькая Виктуар, обидевшись на то, что её не пустили к торту, вызвала лёгкий сизый туман, повисший над тарелкой с котлетами. — Фред, это потрясающе! — воскликнула Гермиона, хотя в её голосе звучало напряжение. — Но… ты уверен, что всё под контролем? — Конечно, — отмахнулся он. — Это всего лишь отражения эмоций. Никакого вреда. Однако вскоре всё пошло не так гладко. Один из кузенов Уизли — мальчишка лет двенадцати — поссорился со своей сестрой из-за игрушки. Его злость вспыхнула в виде шипящих красных огней, похожих на маленьких дракончиков. Один из них ударил искрой в скатерть — ткань едва не загорелась, и только быстрые руки Грейнджер, метнувшей заклинание, спасли ситуацию. — Фред! — рявкнула она. — Это уже не игра! Но тот только сильнее побледнел, пытаясь удержать поток. Заклинание вырвалось из-под контроля: над столом закружились клубы дыма, огненные искры и световые вихри. Смех перемешивался с раздражением, радость сталкивалась с ревностью, и все эмоции семьи превратились в настоящий хаос. Кто-то вскрикнул — молодой кузен обжёг руку, дотронувшись до иллюзорного «огня», который, вопреки обещаниям старшего близнеца, оказался слишком реальным. Фред почувствовал, как внутри него что-то сжимается. Его всегдашние шутки, придумки, даже самые рискованные, приносили радость, пусть и временную. Но сейчас он увидел в глазах близких не восторг, а испуг. — Я… я не хотел, — пробормотал он, чувствуя, как впервые за много лет сердце сжала настоящая вина. Гарри положил руку ему на плечо. — Иногда магия слишком сильна, чтобы быть просто развлечением. Уизли не нашёл, что ответить. Воображения рассеялись, но в воздухе повисло что-то тяжелее дыма — тень его собственной ошибки.