Глава 6. Иллюзии вне контроля

Хогвартс всегда жил своей жизнью: лестницы скрипели и ускользали, портреты перешёптывались, призраки устраивали ночные собрания, а в подземельях кто-то обязательно вздыхал слишком громко, чтобы быть просто ветром. Но теперь к этой хаотичной симфонии добавилось нечто новое — опасно красивое. *** В тот вечер, когда Фред в своей комнате вновь попытался «уложить эмоции в рамки формул», что-то пошло совсем не так. Казалось, само здание ощутило напряжение его души. Стоило ему закрыть глаза — и вот уже радость, переполняющая его, разрослась над башнями в виде сверкающих огненных салютов, таких ярких, что астрономы перепугались: «Мерлин, новая звезда!» — Уизли… — простонала профессор Макгонагалл, едва выйдя во двор и получив в волосы искристый конфетти-дождь, который при падении начинал петь рождественские гимны. — Какое, к Слизерину, у вас объяснение?! Но пока она пыталась успокоить хор фейерверков, внизу, в коридорах, разрастался совсем другой кошмар. Чьи-то случайные страхи — возможно, переписка с деканом, возможно, вид крысы — выплеснулись наружу, и тёмные облака, наполненные чёрными искрами, расползлись по подвалам. Шестикурсники-слизеринцы, завидев эти клубы мрака, рванули прочь, выкрикивая заклинания защиты, которые отскакивали от стен, как мячики. Гарри и Гермиона примчались первыми. Парень, заметив Фреда, который стоял бледный, прижимая к груди ещё неостывший от чар прототип, резко остановился: — Фред! Что это? Ты призвал дементоров из колб с эмоциями?! — Если бы, — мрачно усмехнулся тот. — Было бы куда проще. Гермиона, вооружённая своим вечным здравым смыслом, взмахнула палочкой и попыталась удержать вихрь. Но чем сильнее она накладывала заклинания, тем больше облака становились, будто подпитывались её тревогой. Джордж, ворвавшийся на место, окинул всё взглядом и с привычным полушутливым ужасом произнёс: — Отлично. Теперь у нас есть собственный аттракцион: «Весёлый ужас». Купи билет — и получи бесплатный инфаркт! Фред не смеялся. В груди у него звенело пустотой. Иллюзии больше не слушались его — они будто жили своей жизнью. Радость выходила из берегов, превращаясь в неуправляемую феерию, а страхи обретали форму, в которой даже взрослые волшебники дрожали. Он едва заметил, как рядом оказалась Ирис. Девушка тихо коснулась его руки — не палочкой, не заклинанием, а просто ладонью. — Смотри на меня, — прошептала она. Голос её был не громче шёпота страниц в библиотеке, но он пробрался глубже любого заклинания. — Это твои эмоции. Не они управляют тобой, а ты ими. Ты же сам всегда смеялся над хаосом. Сможешь и его приручить. Фред всмотрелся в её глаза — карие, как ночь за окнами, как прохладная свежесть после дневной суеты. В этом взгляде не было страха, только тепло и вера. И впервые за сутки он вдохнул чуть глубже. Фейерверки наверху будто стали гаснуть медленнее, плавно таять в воздухе, а облака, ещё минуту назад угрожающе клубящиеся, начали растворяться, будто тени, отступающие при свете свечи. — Знаешь, — пробормотал Джордж, когда коридоры вновь обрели относительный порядок, — если ты ещё раз так разгуляешься, братец, придётся открыть новый факультет. — С девизом «Хохотай, пока не заплачешь»? — подхватил Гарри, впервые за вечер улыбнувшись. — С девизом «И не забудь купить салфетки у близнецов Уизли»! — закончил Джордж, театрально поклонившись. Фред лишь покачал головой, но в груди стало теплее. Не из-за шуток, не из-за того, что хаос утих. А через то, что рядом была Ирис. Она видела его настоящим — испуганным, уязвимым — и не отвернулась. Внезапно в этом хаосе он понял простую вещь: магия эмоций была не только силой и опасностью. Она была отражением его сердца. А если сердце готово довериться — то и хаос можно превратить в свет.