Часть 14

Вместо ужаса или хотя бы страха, который был ожидаем, его губы изгибался в улыбке. Затем король и вовсе смеётся. Вначале — тихо, но с каждой секундой всё громче и громче. Амен поджимает губы. Он не выглядит разочарованным и Эва не может никак понять почему. — Где ты его нашла? — наконец король приходит в себя: — И впрямь — похож, даже… даже слишком, но это невозможно. — Значит иллюзия тебя не убедила? — наконец говорит изгнанный. Вопреки происходящему его голос звучит ровно. И Эва, и Дия были уверены, что не смогли бы сохранять такое хладнокровие, находясь рядом с убийцей собственных родителей. — Фокусы! — шипит он: — Да и только. Советника и его семью убили в тот день, когда лишили жизни моего сына. Дия стоит поодаль. Наконец на её лице что-то проскальзывает. Она думала, что хотя бы сейчас, что отец признается, окажись на пороге смерти и вдруг отчетливо поняла, что этому не быть. Ей ни за что не узнать, как на самом деле умер её брат. — Сколько их? Узоров на твоей руке? Король вновь приподнимается, опираясь на руки: — Что ты… — Думаешь, лекарь спасет? Судя по тому, каким слабым ты кажешься, твой час и так бы пришёл очень скоро. Амен подходит к креслу и садится. Он оглядывает убранство комнаты, прежде чем вернуть взгляд своему врагу: — Забавно, правда? Столько столетий ты считался справедливым королём, а в итоге запомнишься как убийца и все твои былые деяния будь вычеркнуты из истории. Амен знал куда бить. У него было достаточно времени подумать. Короля не волновала его семья, лишь он сам. Именно поэтому он не захотел делиться троном с сыном и уж тем более никогда бы не отдал его дочери. Не по своей воле, разумеется. — А знаешь, что ещё забавнее? Амен вдруг понимает, что не ощущает этого желание — пронзить его горло кинжалом, нет. Ему нравится наблюдать за бессилием, нравится видеть это отчаяние и осознание собственного конца в его глазах. — Алларик и впрямь мог бы стать плохим правителем, этого уже не узнать. Но забавно то, что трон, за который ты так держишься, заберёт твоя дочь. — король переводит на неё взгляд, в котором отчетливо читается неверие. Она…? Та, которую волновали лишь платья да побрякушки? Дия стоит прямо, без страха и сомнений. Если понадобиться, она лично занесёт руку с кинжалом, но не допустит, чтобы королевством управлял монстр. В чём-то Амен был прав. Её брат и вправду был слишком добрым, она не такая. Отец поставил не на того. Опасаться ему нужно было именно её, ведь это её привлекала власть. Ей нравились богатства, внимание остальных, статус. Амен подхватывается с места так резко, что Эва невольно дергается, с удивлением отмечая, что король даже не шелохнулся. Он оказывается у короля одним быстрым движением и хватает эльфа за шкирку. Наклонившись, Амен шепчет что-то, что слышно только королю и наконец на его лице поступает ужас. Неподдельный. Искренний. Чтобы не сказал ему изгнанный, королю действительно стало страшно. Амен хватил его жёстче. Его рука метнулась в карман и вынудив пузырек, он в мгновение вливает жидкость ему в рот. Эльф сразу попытался выплюнуть содержимое, но было поздно: — Яд уже подействовал, совсем скоро начнётся обратный отсчет. — Амен вновь вернулся в кресло, устроившись поудобнее: — Что? — он заметил удивленный взгляд короля: — Я не собираюсь получать ещё одно клеймо из-за тебя, но уверяю, твоя смерть будет гораздо мучительнее, чем от кинжала. Он не соврал. Яд и впрямь начал действовать довольно скоро. Единственное, о чем он умолчал — срок. Король страдал до самого рассвета. Его тело содрогалось в судороге, раз за разом, раз за разом. Он молил о пощаде, но не получал её. Эву едва не стошнило. Она вышла из покоев практически сразу. Стража проводила её в спальню принцессы, где уже всё подчистили и убрали. Ни Дия, ни Амен так и не пришли ночью. Принцесса явилась только под утро. Она не сомкнула глаз, но не позволила себе уйти оттуда. — Через несколько часов, я объявлю о его смерти. — эльфийка села за стол, смотря на свое лицо в зеркале. — Не поможешь? Эва кивнула, подходя ближе, чтобы расчесать её волосы. — И…что ты скажешь поданным? — Что отец обезумел от болезни. Напал на стражников и убил их, ведь они не посмели сопротивляться королю и попытался убить меня. — Так ты объяснишь клеймо на его руке? Дия лишь кивнула, не в силах ответить вслух. — А что…с изгнанным? Принцесса вновь замолчала, пугая Эву. Она ведь…не причинит ему вреда? Они на одной стороне, разве нет? — Я всё думала, почему он…на тебя не смотрит. — Эва словила её взгляд в зеркале, напрягаясь всем телом: — Ведь на остальных он смотрел прямо, без утайки. Эва знала, что её цель сбежать с Аменом отсюда подальше может сейчас просто рухнуть. В силах Дии казнить их обоих и забыть. Может, это было бы даже правильным решением, ведь тогда никто бы не узнал обо всём произошедшем. — Пока… — принцесса отвела взгляд. На её лице отразилась усталость прошедшей ночи и те размышления, которым она бесконечно предавалась: — Пока не увидела, как на него смотришь ты. — Принцесса, я… — Я ведь говорила, наедине ты можешь звать меня по имени. — отрезала эльфийка : — Да и после произошедшего… Но слов у Эвы не было. Как признаться, что она шпионила для него? Что доносила всю информацию, лишь бы самой стать счастливее? Эве от самой себя было тошно. — Молчишь. — Дия понимающе кивнула: — Это он…твой возлюбленный? Тот, к кому ты ходила? — Да. По крайней мере она заслуживает хотя бы часть правды. — Как странно. — хмыкает она: — Было бы куда проще, используй он тебя для проникновения в замок, а он решил влюбиться и всё усложнить. — Я …не уверена, что он меня любит. После всего, что он ей наговорил, Эва вообще не была ни в чём уверена и от этого было только хуже. — Эва, ты… — Дия осеклась и внезапно тихо засмеялась: — Ты ещё такое дитя. Её щеки тронул стыдливый румянец, но эти слова никак не разъясняли происходящее. Дия просто не слышала всего, что он наговорил. — Ты ведь сама сказала, что он на меня даже не смотрел, да… — Он согласился на эту историю из-за тебя. — её лицо вновь стало серьезным: — Не рассказывать поданным о том, что мой отец был убийцей, согласился в обмен на то, что ты займешь место при дворе и тебя никто не тронет. Ноги предательски подкосились и ей пришлось опереться о спинку стула руками. Амен…? Действительно пошёл на это…? Он мог не согласится, мог настоять, ведь так желал отомстить. — Если кто-то и разбирается в любви, то это я, поверь мне. — эльфийка наклонилась к столу, чтобы лично привести своё лицо в порядок до прихода слуг: — И он тебя любит. Не зря ведь таскал везде с собой, чтобы лично видеть, что с тобой всё в порядке, да и… Эва её уже не слышала. Он её любит. Даже Дия это заметила. Было ли это правдой? Это было не важно. Ведь ей хотелось верить в искренность этих чувств больше всего на свете. — Я… — Эва подхватывается с места: — Мне нужно… — Конечно, иди. — Дия улыбается, но через секунду её улыбка меркнет: — Он на кладбище. Эва напряженно кивает и срывается с места. Принцесса смотрит ей в след. Она знает, не нужно говорить ей, чтобы держала язык за зубами, Эва будет молчать. Тяжело осознать, что ей удалось повлиять на изгнанного с помощью служанки, с помощью Эвы. Как бы то ни было, она желала ей счастья, ведь та и так натерпелась при дворе. А пока Эва счастлива, он не станет вредить королевству. Молчаливая фигура Амена была единственной на кладбище. Рассвет ещё не настал и в воздухе витала ночная прохлада, но солнце неумолимо приближалось к горизонту. Скоро всё кончится. Проснутся слуги, знать и всем будет известно о произошедшем. Эва идёт медленно и тихо. Им и правда нужно поговорить, но она продолжала ощущать себя неправильно, из-за того что вот так прервёт его. Каково ему? Спустя столько лет быть здесь? — Что ты загадала? — он говорит первым. — Разве это сейчас важно? Амен лишь хмыкает, предпочитая не отвечать. Девушка смотрит на его высокую и казалось, непоколебимую фигуру, которой пришлось пережить слишком многое. — Ты…счастлив? — тихо спрашивает она. Мужчина лишь немного поворачивает голову в её сторону. На его лице нет ни намека на подобные эмоции, как и на обратные. Эва подмечает, что из его тела ушла напряженность и не более того. Весь груз этих лет, что он нёс на собственных плечах наконец отпустил его. Ей не понятно, почему он не испытывает облегчения. — Ты ведь добился того, чего хотел. Амен хмыкает. Именно этого он хотел? Да, король запомнится безумцем, жестоким, как он и желал, пусть эльфы и не узнают всей правды. Принцессе нужна была история, ведь истина бы расколола государство. Король обезумел от длительной болезни, напал на стражу, пытался убить собственную дочь и скончался от приступа. Это объяснит узоры на его руке, объяснит, почему Дия на престоле и объяснит такую неожиданную кончину. Вроде всё складно, да только… Мужские глаза сверлят надгробный камень. Надо же… его семья умерла как герои. В замке все думают, что они защищали принца ценой собственной жизни. Что ж…это не так далеко от истины. Король сделал гениальный ход - соврал, сказав правду. Лишь утаил истинный ход вещей, но суть оставил прежней. Ну и где же оно? Где то удовлетворение? Он отомстил за них, король запомнится жестоким безумцем, он мёртв, почему ничего нет? Амен боялся, что когда настанет время, даже этой мести ему будет мало. Столько столетий взамен на один вечер. Стоило ли оно все того? Эва делает глубокий вдох, пытаясь привести мысли в порядок. Весь этот вечер…станет её личным кошмаром, который ни раз будет преследовать во снах. Теперь она всё поняла, теперь стало понятно, на что ему пришлось пойти, но разе это оправдание? Разве она такое заслужила? Заслужила быть просто пешкой в этой игре? — Ты меня использовал. — сквозь зубы говорит она. Сердце отбивает спокойный ритм, будто оно давно знало, что так и будет. Он вновь возвращает ей взгляд. Уголки его губ опускаются, но он не извиняется: — У нас был уговор. — Уговор. — повторяет она. Так просто. Будто это и было уговором, без возникших между ними чувств. Или…и не было никаких чувств…? — Ты получила что хотела, верно ведь? — Амен и сам до конца не был уверен, что Эва всё-таки попросила корону исполнить её самое заветное желание. — Знаешь, если бы ты… — она качает головой, наплевав на то, что в глазах скапливаются слёзы: — Если бы ты просто извинился, сказал, что любишь меня, я бы всё простила. Не забыла, но простила бы тебя. Амен дёргается всем телом как от удара. — Я не… — он говорит быстрее, чем успевает подумать. Он её не любит. Он вообще не способен на любовь. О чем она говорит? Но что-то мешает ему произнести хоть слово. В голове всплывает их первая встреча, первый поцелуй и даже первая ночь. Это желание прижать её к себе, не отпускать обратно в замок, желание прикончить лекаря из-за неё. Почему? Почему в нём всё это есть? Он сглатывает, произнося следующее: — Я не способен любить, не знаю, что это. Да ведь? И ей лучше уйти, с ним буде только больнее. — Тогда почему ты согласился? Почему позволил Дие умолчать? Не рассказать всю правду? Разве тебе не всё равно на то, что будет с королевством? — Эва говорит жестко, быстро, боясь, что через секунду разрыдается. Дия ошиблась? Она тоже? Амен их всех обманул? Этого не могло быть. Она ведь…ведь чувствовала. Это всё не могло оказаться обманом. Почему он сам этого не понимает? Его взгляд стекленеет, лицо становится слишком растерянным. Ни встреча с королем, ни дальнейшее не заставляло его ощущать себя так. Он…он не понимает… почему? Воздуха почему-то тоже становится мало, но Амен никак не может сформулировать ответ даже для самого себя. Почему? Почему? Почему? Столько времени его сердце занимала лишь месть. Он знает, что такое ощущать жгучую ненависть, но что касается любви…? Он вспоминает родителей, но даже эти тёплые воспоминания окрасились ненавистью из-за короля. Даже думая о них, он ощущал в себе лишь тоску и желание отомстить. Любовь? Разве это оно? — Я просто хочу тебя. — выпаливает он. Эва думает о физическом влечении, но Амен продолжает: — Хочу тебя рядом с собой. Ты меня раздражала. — он смотрит ей прямо в лицо, не заботясь, что может обидеть: — Вначале. А потом… потом я не хотел отпускать тебя в замок и с каждым разом всё больше. И я… не понимаю почему, так просто было. — он усмехается: — Это не вопрос удобства, ты всё еще можешь меня раздражать, но я всё равно не хотел тебя отпускать. Всё равно хочу, чтобы ты была рядом. — Разве…разве это не любовь? На его лице вновь смятение. — Это… У него нет названия этому чувству. Это не привязанность к первой встречной, нет. У Амена были возможности привязаться к кому-то другому, но он почему-то выбрал Эву. Это не просто желание иметь кого-то рядом. Он привык быть один, так или иначе, ему не нужен кто-то другой, именно она. Эва вдруг мягко улыбается. Она наконец всё понимает. Ни Дия, ни она, не ошиблись, просто…сам Амен этого ещё не понял. Он столько лет испытывал лишь один спектр чувств и неожиданно столкнувшись с другим, не может объяснить и принять их так быстро. Он её любит и сам это поймёт, когда придёт время. Мужчина хватает её за руку. Он вдруг испугался, что она сейчас просто уйдут: — Прости. Мне не стоило тебя втягивать в это, не стоило использовать, но я не жалею, я бы сделал это снова. — Я знаю. — кивает девушка. — В конце концов…это принесло благо, разве нет? Ты избавил нашу страну от короля-убийцы, отомстил за родителей. — она мягко гладит его по руке: — Ты молодец, Амен. Он каменеет от её слов. Эва впервые видит, как в его глазах скапливаются слезы. Это происходит неосознанно, что даже сам мужчина теряется. Амен вспоминает голос отца, который, как ему казалось, уже забыл. Ты молодец, Амен. Так всегда говорил именно он. Отец хвалил его часто и не менее часто ругал. Но сейчас среди этой бесконечной ненависти и жажды мести, он вспоминает своё забытое детство. Вспоминает и теплые моменты, связанные с этим замком - голосом отца, запах матери, крепость объятий и то умиротворение внутри себя. Те чувства, что он питал к ним. Любовь, да? Он справился, у него получилось. Прошли столетия. Он стал выше, старше, а в некоторых вещах так и остался тем мальчишкой. Эва сама тянется ему навстречу, сама заключает в объятия и ощущает, как мужчина наклоняется к её шее, его плечи подрагивают от беззвучного плача, но она не отталкивает. Она знает, что его никто не поддерживал, знает, что это бремя он нёс один. Ей даже сложно вообразить всё то, что он когда-то пережил. Как смог не сломаться? Нашёл в себе силы не опуститься на самое дно, не стать преступником, убийцей без чести и веры во что либо? Амен не отстраняется, даже когда слезы кончаются, ему просто не хочется. Не смотря на прохладное утро, в объятиях девушки ему так тепло и спокойно, что хочется задержаться в этом моменте подольше. Он не ощущает, что стоит так слишком долго, просто в какой-то момент понимает, что пора и отстраняется. Всё таки ему неловко проявлять эмоции перед кем-то, поэтому вначале он отводит взгляд, щеки покрываются едва заметным румянцем, а когда вновь смотрит на Эву, с облегчением отмечает, что её взгляд не изменился. Для неё его слезы не проявление слабости, а проявление силы. Наконец он позволяет себе чувствовать. Иногда даже на это необходимо слишком много смелости. Они какое-то время молчат, погруженные в мысли друг о друге. Эве не знает, что дальше делать, да и думал ли вообще Амен об этом? Может весь его план ограничивался местью королю и только? — Так и…что теперь? — её тихий голос всё равно кажется громким среди абсолютного безмолвия: — Ты хочешь вернуться в лес? Или остаться здесь? Влиться в общество? — Влиться в общество? — Амен хмыкает: — Посмотри на меня, вряд ли это вообще возможно. — Даже не смей. — она хватает его за руку: — Не смей терять то, что всегда должно было быть твоим из-за него. Эва понимает, у Амена могло быть богатство, статус, почти всё, чтобы он пожелал. — Кое-что уже потерял и… — мужские губы кривятся в улыбке: — Не уверен, что я смогу влиться в это общество и что вообще хочу этого. Эва не отказывается от своих слов. Она готова вернуться с ним в лес, но…это было и правда очень грустно. Амен мог жить совсем другой жизнью, в достатке и комфорте. Никогда не думать о том, как раздобыть себе пищу. Но может это правда для него слишком? Она не исключала, что эльф никогда сюда не захочет вернуться, особенно после пережитого. — Я останусь. — Правда? — Эва поверить не могла, что слышит это. Надежда в её глазах была такой явной, что Амен смутился, отворачиваясь: — Да, помогу принцессе с порядком, пока всё не уладится, а там посмотрим. Эва хитро улыбается. Да, действительно умно. Амену и правда будет тяжело влиться в общество, а Дия решила дать ему работёнку, от которой отказаться ему будет трудно. Разве может он не захотеть попробовать продолжить дело отца? — Она не знает о способностях короны. — говорит Амен: — Не открывай ей правду. Власть развращает, заставляет открыться в человеке самые темные стороны. А безграничная власть — обязательно это сделает рано или поздно. — Пусть лучше никто об этом не узнает, пусть она надеется лишь на себя при правлении, а не на магию. Эва соглашается даже не колеблясь. Ей не хочется, чтобы Дия стала такой же, не хочется, чтобы кто-то пострадал ещё. — Корона была у тебя довольно долго. — вновь издалека начинает эльф: — Если ты не успела загадать желание, мы можем снова… — Я успела. — признаётся Эва, заправляя прядь за ухо. — Успела? И какую магию ты пожелала? — он улыбается, но в этот раз мягко, ему правда интересно. Эва тоже об этом мечтала и наконец получила то, что так отчаянно хотела и ему искренне интересен ответ. — Ну…вообще-то… — Не хочешь говорить? — его улыбка меркнет и Эва вновь видит в нём мальчишку. — Не хочу. — она нарочно вредничает, наблюдая происходящую в мужчине борьбу. Амен понимает, что это не совсем его дело, но слишком сильно хочет знать, чтобы отступить. — Лучше я покажу. Эва берет его ладонь в свою. Она не уверена, что у неё вообще что-то поучится, но её желание было искренним, корона не могла не отреагировать. Она ведь чувствовала, как всё в её теле отзывалось на эту магию. Амен смотрит на её сосредоточенное лицо и не сильно понимает происходящее, однако молчит, доверяется. На языке вертятся колкости, которые он мог бы сказать, но не делает этого, пытаясь быть более сдержанным. Проходит несколько минут, он терпеливо ждёт, но с каждой секундой всё меньше верит, что что-то произойдет, пока не ощущает покалывание. Настолько сильное, что хочется одёрнуть руку, но Эва держит его удивительно крепко. — Что ты… Покалывание становится сильнее, вынуждая терпеть и Амен делает глубокий вдох, в ту же секунду девушка наконец отпускает, а на её лице возникает довольная улыбка. — Что бы там не сделала… — бурчит он, задирая рукав рубашки. — Ты… захотела такой же магии, как у меня? — он не понимающе смотрит на чистую кожу, без всяких узоров, пытаясь понять, как купился на иллюзию. — Нет. — Эва едва не смеётся от радости. — Тогда что за проделки? Амен даже забыл, что его рука когда-то была чистой и не понимающе смотрит на неё, будто она даже не его, а чужая. — Это магия короны. — Что это должно значить? — Я хотела избавить тебя от этого бремени, хотела убрать клеймо и у меня вышло. Сначала Амену хочется начать спорить. Это бред. На такое способны лишь короли, но потом он вспоминает, сколько времени в её руках была корона. Она наверняка посчитала её своей хозяйкой. — Теперь ты сможешь всё забыть! — восторженно шепчет девушка: — Ты сможешь жить в замке, никто не будет на тебя коситься и опасаться! А, так всё из-за этого…? Он не знает, как реагировать на то, что Эва истратила своё желание на него. — Ты могла пожелать что угодно. — говорит он. — Я это знаю. Амен вдруг испытывает почти непреодолимое желание поцеловать её, но стоит на месте, не в силах справиться с эмоциями. Эва не ждёт от него благодарности. Более того, она практически уверена, что ему нужно всё как следует обдумать и только потом он сможет поверить и принять эти изменения. Амен хмуриться. Он не уверен, что так уж и хочет здесь остаться, но останется. Из-за неё. Только не знает, как долго его хватит находится в этом обществе придворных лжецов и прелюбодеев. Эва ведь не зря сбегала в лес в поисках покоя. Вряд ли обращались с ней достаточно хорошо и это крайне злило. — Сегодня Дия оповестит о произошедшем, о смерти короля, но по правилам, должна быть её коронация, поэтому завтра будет бал, вероятно там она тебя и представит. — Безмерно рад. — шипит он. Эва хватает его за ладонь и глупо улыбается. В её сердце есть надежда на счастливое будущее. Амен сможет здесь остаться, с ней! Сможет жить обычную жизнь! Очень скоро эти надежды превращаются в опасения. На балу, на следующий вечер. Эва стоит немного в углу, приглаживая пальцами своё платье. Дия подарила его ей, оно и правда красивое, на уровне с самыми знатными домами. Она и Амену подбирала костюм, пусть тот и не хотел этого делать, быстро понял, что так будет выделяться куда меньше. И теперь Эва начинала понимать, что её надежды, могут остаться лишь надеждами. Он находился с принцессой, точнее — с королевой рядом. Дия старается не отпускать его подальше. Не смотря на то, что он на её стороне, это не означало, что ему можно доверять, именно поэтому она предложила ему остаться, предложила жить в замке. И теперь у неё был рычаг воздействия - Эва. Он не станет вредите королевству, пока в нём она. Эва ощущает себя ещё немного неловко. Всё длится бесконечно долго. К Дие подходит очередная семья и поздравляет с коронацией. Амен стал героем, который лично спас её жизнь и не смотря на свой суровый вид, к нему тоже подходят. Эва переминается с ноги на ногу. Кажется, новые туфли натерли ей. Она даже радуется тому, что ей не придётся танцевать. Её этому не учили, её учили правильно убираться и заплетать красивые прически, пусть ей и бы хотелось иного. Успокаивает её только то, что и Амен танцевать не станет, хотя наверное и умел когда-то. Она вновь выискивает его взглядом в толпе. За этот вечер им так и не удалось обмолвиться и словом. Ему нужно быть рядом с Дией, а Эве просто не хватило смелости придти в самую гущу толпы. Она быстро находит его в стороне и радуется, что он тоже не танцует, но радость быстро сменяется….негодованием? Глаза Эвы расширяются, стоит ей увидеть рядом с ним других эльфиек. И не одну, а сразу несколько, судя по их красивым платьям, они из знатных домов. Глаза цепляются за Феоною, что смеется нарочито громко и в груди просыпается жгучее чувство. Нет, просто не может быть….чтобы она опять портила ей жизнь! У Эвы нет острого эльфийского слуха, да и не услышала бы она ничего на таком расстоянии, но она отчетливо видит, как губы Феонои шевелятся и рот Амена изгибается в кривой улыбке. В отличие от него самого её не пожирает ревность. Она наблюдает за их взаимодействием и ей становится от этого только больно. Она не жалеет о выбранном желании, в любом случае он позволил ей начать всё сначала и…он был прав. Ни одна магия, ни даже крылья не смогли бы сделать её равной. У неё нет знатной семьи, титула, той внешности, которая могла бы быть, внутренней уверенности. Она бы поступила так снова. Эва отворачивается, ощущая, как в груди внезапно стало тяжело. Она спешит покинуть бал, выходя на улицу. Ноги ведут её в сад, подальше от чужих глаз, ведь кажется, вернись она в комнату — та не её душила. Наверное, она вновь ощущает себя глупой. С чего она вообще решила, что он… они смогут… Она благодарна Амену за то, что он сделал для королевства и за то, что сделал для неё. Благодаря эльфу ей удалось понять и наконец принять то, что она другая и всегда ею будет. Наверное, пожелай она другую магию или крылья осознать это спустя годы было бы куда больнее. Девичий смех раздаётся совсем рядом и Эва резко сворачивает направо, идя всё дальше и дальше. Стены живой изгороди прячут её, но ей до сих пор кажется, что она ушла недостаточно далеко. Даже сейчас она не дает себе возможность почувствовать всё как следует, в конце концов, ей разбивали сердце, но именно так не было ещё никогда. Как и учила её мать — она начинает всё обдумывать. Что будет дальше? Винить Амена она не смеет. Раньше была только она, а сейчас вокруг него много знатных и красивых эльфиек. Он мог выбрать любую, он ей обещал только желание и исполнил это. А ей теперь как? Матушка от неё не отстанет, но она не испытывает чувств к Ливию. Но может помогать ему, как и прежде? Учиться делать отвары ей и правда нравилось. В этот раз привычная тактика не работала. Эва постоянно так делала — избегала собственных чувств, пытаясь мыслить здраво. Но сейчас, как бы ни старалась думать о своём будущем, мысли её возвращались к изгнанному. Сердце кольнуло слишком сильно, вынуждая её остановиться. Дыхание стало прерывистым и тяжелым. Эва зажмурилась, пытаясь проанализировать своё состояние. Боги…что с ней такое? Она широко открыла глаза, испытывая страх, а слезы сами полились из глаз. Умом она всё-таки ничего не могла понять, но тело её давно всё знало — ему больно. Не в физическом, а немного ином смысле и чтобы поняла это и его хозяйка, оно самом решило починить ей дискомфорт. Колени подкосились, вынуждая рухнуть на землю. Эва несколько раз моргнула, смахивая слезы. Она пыталась выровнять дыхание, но каждый вдох отзывался болью. Что с ней такое? Почему резко стало так плохо? Она начала думать о собственной глупости. Ведь её здесь даже не найдут, она и впрямь ушла далеко. Лучше бы ушла в свои покои, так хотя бы докричалась до кого-нибудь! Мысли лихорадочно крутились в голове, при этом постоянно ускользали, стоило попытаться зацепиться хоть за одну. Почему с ней это происходит? Почему именно сейчас и вот так…? Ей…ей больно. Внезапно именно эта мысль принесла немного успокоения. Да, именно, ей больно. Вот почему всё это происходит. Ей стало больно от увиденного в тронном зале, а затем от осознания, что Амен никогда ей и не принадлежал, да и не может. Вот почему сейчас всё это происходит. Она тихо всхлипнула и дышать внезапно стало легче. Эва позволила себе заплакать, пока слезы не закончилось и внезапно внутри стало пусто. Её страх и тревога отступили, не оставляя после себя ничего, лишь слабость. Она понимает, почему принимает это так легко. Не потому что ничего не чувствует, напротив - чувств к нему у неё слишком много. Она хочет, чтобы Амен был счастлив, да и…будто бы всегда знала, что такой, как она - счастья не видать. Как в тумане Эва поднялась с колен. Она взяла платок, утерла им остатки слез, давая себе ещё время, чтобы прийти в себя. Ей нужно будет научиться с этим жить. Нужно будет отпустить его. Пора наконец осознать, что её никто не станет спасать, ей придется сделать это самой. Эва не знала, сколько прошло времени, но по ощущениям, она провела здесь не меньше часа. Пора возвращаться. Её вряд ли кто-то искал, но уже становится зябко. Она выглядела почти так же, как и на баллу, разве что платье немного вымазано в траву и взгляд её стал более пустым. Уткнувшись себе под ноги, она побрела обратно. Сейчас надо бы прошмыгнуть мимо гостей и пойти к лестнице, лучше вернуться, там хотят бы… Жесткая хватка на своей руке пугает до чёртиков. Эва вздрагивает, но не издаёт ни звука, когда натыкается на колкий взгляд эльфа и вовсе исступленно замирает. Он выглядит…недовольным, злым. Почему? — Где ты была? — голос звучит тихо, но крайне недовольно. Эва открывает рот, но слова не идут. Она не понимает, почему он вообще решил это спросить. Амен сжимает её руку чуть сильнее: — Я искал тебя по всему этому…саду. Думал, что что-то случилось. Куда ты исчезла? — с нажимом повторяет мужчина. — Я…решила прогуляться. Он хмыкает и хватка разжимается. Взгляд скользит по её растерянному лицу и догадка всплывает сама собой: — Где он? Уже убежал? — О ком ты говоришь? — от непонимания Эва вновь испытывает раздражение. — С кем ты здесь встречалась? Лекарь? Это он был? Его слова обезоруживают Эву. Именно сейчас она не ожидала подобных обвинений. — Ливий? Причем он здесь тут…? Губы мужчины дёргаются в жёсткой ухмылке и он вновь хватает её за руку и тянет назад, скрываясь за очередным поворотом живой изгороди. Он не останавливается и настойчиво ведет её туда, откуда она пришла: — Успел убежать или прячется где-то здесь? Эва дергает руку в попытке выбраться: — Ты что обезумел? Почему ему вообще быть здесь? Амен молчит, лишь тянет её дальше. — Пусти! — Эва пытается вырваться вновь: — Я сказала, остановись! Это действует. Амен действительно останавливается. Он тоже дышит тяжело, будто бежал и оборачивается на девушку, сверля злым взглядом, но отпускать её не спешит. Он настойчиво подталкивает Эву к стене живой изгороди и сам встает спереди, загоняя девушку в ловушку. Его взгляд становится острее, опаснее, а без того дерьмовое настроение ещё хуже. Эва видит это и даже пугается, но во время себе напоминает, что он не сделает ей больно, пусть и способен на это. — Почему ты решил, что Ливий здесь? При упоминании лекаря, эльф поджимает губы и злится ещё больше. Он его недолюбливает, но чтоб настолько…? Разве они успели поссориться …? — Ты сбежала практически сразу. Я видел, что ты вышла в сад, но когда стал искать, почему-то нашел очень нескоро. — изрекает он. Голос эльфа звучит ровно, без эмоционально. Эва завидует тому, как он может контролировать свои эмоции. — Мне нужно было подышать свежим воздухом. — парирует девушка: — И я всё так же не понимаю, причем здесь Ливий. — Ты… — он шипит, произнося сквозь зубы: — Ты исчезла. И лекаря в тронном зале было не видать. А потом я нахожу тебя здесь, подальше от всех. Не трудно догадаться, что и с кем ты здесь делала. Его обвинение лишают Эву дару речи, но не силы. Она замахивается и щеку Амена обжигает ударом: — Как ты смеешь?! — теперь шипит уже она. — Я же… Гнев сменяется иным. Эва вновь ощущает как подступают слезы, хотя еще пол часа назад, ей казалось, она выплакала их все. Она готова была сносить обвинения матери в отсутствии добродетели, от любого другого эльфа при дворе, но только не от него. Он ведь знал. Почему говорит такое? — Я только с тобой и ты знал. — голос опускается до шепота: — Почему теперь ты… Амен внезапно теряется. Он не привык ни к женским слезам, ни к собственным чувствам, но упрямо не отступает: — Что я должен был подумать? Он все дни до этого был рядом с тобой. — И что с того? У Ливия куча поклонниц, ему нет до меня дела, но он и правда рад пообщаться с той, кто не стремится его окольцевать из-за статуса! К тому же он обучает меня, если ты не забыл. Вообще-то — забыл. Едва предположение об их связи в этот вечер возникло в его голове, он вообще больше ни о чем думать не мог. — Но куда он тогда делся? — Откуда мне знать? Я его сегодня даже не видела! — Эва вздыхает, но даже в этом слышится усталость и собственное бессилие: — Если хотел от меня избавиться, мог просто так и сказать. Не нужно обвинять в таких порочащих вещах. Могла она ошибиться так сильно? Казалось Амен не способен на такие вещи, по крайней мере, по отношению к ней. Он ведь говорил так прямо и уж точно не обвинял кого-то ложно. — Избавиться? — теперь его голос тише: — Почему я должен это делать? Мужчина и не думал, что обидит её так сильно, что Эва подумает о чём-то таком. Господи…он идиот. Эльфийка вскидывает взгляд, в нём нет той неуверенности, что была в первую их встречу. Феоноя обижала её слишком долго, но она терпела. Только когда дело коснулось её и Амена, она ответит, она не позволит им вместе смеяться над ней. — Потому что ты уже нашел себе знатную эльфийку, точнее — она нашла тебя. — Амен хмурится, не понимая и Эва без утайки отвечает: — Феоною. — Нет. — тут же отзывается он. — Нет? Значит одну из её подружек. Всё таки факт, что Амен её не выбрал приносит странное удовлетворение. — Нет. — повторяется. — Я прекрасно видела тебя в окружении этих девиц и так же видела, как ты улыбался Феоное. Если ты решил избавиться от меня таким гнусным образом, то наверняка из-за одной из них. Эва дергается, в попытке уйти, чтобы закончить этот разговор. Она привыкла отмалчиваться, а не решать проблемы, но Амен настойчиво возвращает её на место. Ему плевать, даже если она вновь его ударит, пусть, лишь бы осталась здесь. — Я не улыбался, а сдерживал смех. — Эва выгибает бровь, не чувствуя в этом принципиальной разницы: — Она действительно говорила со мной о браке. И меня рассмешило её мнение о том, что я женюсь на одной из них. — Что же в этом такого забавного? — Эва едко усмехается, как обычно делает он: — Ни одна из них не пригнулась? — Нет. — уверенно отвечает эльф: — Я хочу только тебя. — И что это должно значить? Хочешь меня, но при этом подозреваешь в связи с Ливием? — Эва щуриться. Амен вздыхает. Он не знает, как объяснить собственные чувства до этого ему неизвестные. За эти годы в изгнании он вообще разучился общаться с ему подобными. В его жизни уже был момент, когда он что-то терял. Но в этот раз никто у него не отнимает, в этот раз он может потерять её из-за самого себя, а этого допустить нельзя. — Я… — он откашливается и уводит взгляд в сторону. — Я не хочу его видеть рядом с тобой. — Он не… — Я знаю, знаю! — Амен немного повышает голос, еда ли не впервые настолько срываясь: — Я всё это знаю, но это ничего не меняет. Не хочу, но и…запретить тебе не могу. Я боюсь, вот и всё. И понял он это давно, просто упрямо отвергал от себя подальше. — Чего ты боишься? Эва уж точно не верила, что боится Ливия. Силы в Амене гораздо больше, да и Дия теперь на его стороне. — Боюсь, что он тебя заберёт. Эва хлопает глазами, прежде чем пытается осознать сказанное. — Но я ведь… не вещь, чтобы меня забрать. — Я всё это знаю и все равно это чувствую. — Амен криво улыбается, будто через силу: — Он тебе подходит. Такой… — мужчина качает головой, ему самому не верится, что он произносит это вслух: — Правильный. Тебе с таким было бы спокойно и хорошо, именно поэтому я его терпеть не могу. Было удивительно, что Амен думает о Ливие именно так. Это не неприязнь и гораздо глубже чем ревность. Внезапно его слова заявляют её улыбнуться: — Тебе не стоит бояться. — Почему? Внезапно ревностный порыв Амена стал для неё совсем другим, более понятным. Эта чувства того мальчика, которого лишили семьи и всего, что ему дорого. Он просто не знает, как с ними справляться. С королём он был холоден, потому что воображал этот момент много раз, потому что научился жить с этой ненавистью внутри себя, но эти чувства были для него новы. Он и не ожидал, что они возымели над ним власть, настолько, что он не мог их контролировать. Он её тоже любит. Она ведь и не надеялась, что её будут любить так, чтобы даже ревновать, не надеялась, что кто-то будет боятся её потерять. — Мне нет дело до Ливия, я ведь…люблю тебя. И ты любишь меня. Его плечи мгновенно напрягаются, но через мгновение расслабляются. Амен смотрит на землю, вновь прокручивая девичьи слова в голове. Он знал только родительскую любовь и то, ощущал её очень-очень давно. Но если эти чувства к Эве не любовь, тогда что? Сильнее он ничего в этой жизни не испытывал. Даже эта жажда мести и ненависть всё-таки оказались слабее. Она была в приоритете — её безопасность, её желание. Амен испытывает счастье пусть и с небольшим привкусом горечи. Ему жаль, что у него не было возможности вырасти нормальным, стать рыцарем и влюбиться в неё в стенах замка. Их и без того сложная история вышла слишком запутанной, но он не жалел, ведь в конечном итоге она его. Мужская ладонь обхватывает её запястье, слегка сжимая. Большим пальцем руки он поглаживает нежную кожу. Он вновь кивает и встречается с ней взглядом: — Да, люблю. Тепло и трепет разливаются от сердца по всему телу и Эва не может сдержать улыбку. Наконец он признался! — Но я не лекарь. — на упоминании Ливия Эва едва себя удерживает, чтобы не закатить глаза: — Со мной будет сложно, ведь я не такой как они, но я хочу, чтобы ты была счастлива и сделаю для этого всё. Эва ощущает ту самую любовь, о которой когда мечтала. Она не надеялась получить её от матери, знала, что не получится. Даже не думала, что получит от будущего мужа, надеялась, что хотя бы в детях её почувствует, а на самом деле эта безграничная любовь была в ней самой и слыша признание Амена, она ощутила это особенно ярко. — Не знаю, хотел ли бы я жить в замке… — продолжает он: — Здесь всё стало другим и слишком чужим, но раз ты хочешь, то я тоже останусь. Принцесса выделила мне покои, будешь жить со мной и … — Я не могу жить с тобой. Вначале он теряется, а затем хмуриться. Девушка видит, он вот-вот готов привести аргументы для обратного, поэтому говорит первее: — Я ведь…незамужняя эльфийка, мне нельзя этого делать. Амен вновь хмуриться, вновь начинает думать. Вообще-то всё, что он помнил, это небольшие уроки этикета и то, что нужно кивать и помалкивать, всякие тонкости, как предложение руки ему были неизвестны. — Значит мы должны пожениться. — просто говорит он. Но он и не видел сложностей. — Для начала ты должен попросить моей руки, а уж потом, если я соглашусь… Растерянность наконец отступает. Он понимает, что Эва с ним лишь играет. Может даже мстит за то, что он так долго в себе разбирался. Он хмыкает, якобы принимая эти правила, а затем прижимает её спиной к стене живой изгороди. — Если согласишься? — выдыхает он ей в губы. Ладони оказываются на талии и чуть её сжимают. На самом деле всё время он был занят подготовкой, усреднением произошедшего. Он как никто умел наблюдать и помогал Дие сделать так, чтобы всё прошло гладко. К него просто не было времени на Эву и он слишком сильно хотел прикоснуться к ней. — Именно и вообще-то… — Эва осекается, когда он прижимает её к себе ближе, заставляя почувствовать уверенность, жар его движений даже через ткань платья: — Невинность нужно сохранить до брака. — Какая досада. — мужские губы мягко целуют её в шею, вынуждая прикрыть глаза от удовольствия. Эва ведь скучала и по этому тоже. Ей всегда нравилось слишком сильно ощущать его руки на себе. — Но об этом ведь никто не знает? Амен даже не пытается разобраться с её корсетом. Знает, ни времени, ни терпения на это не хватит. Он хватает за кудри и тянет назад, вынуждая запрокинуть голову. Язык проходиться по чувствительной коже выше. — Не знает… Амен чуть прикусывает нежную кожу, прижимаясь к ней сильнее. — Значит, мне нужно взять ответственность за свои действия. Получается, я…соблазнил тебя? Или ты меня? Уж не знаю, как там было на самом деле. Ощущение мужского тела так близко будоражит. Но куда больше развязывает руки знание, что им не нужно будет скрываться, что они смогут быть вместе, смогут даже пожениться. Эва ощущает очередной поцелуй в шею и хватается за его плечи. Он находится близко, но ей хочется ещё ближе, хочется, чтобы он сжал её в своей хватке сильнее. Он берет её ладонь - маленькую, совсем не похожую на эльфийскую и целует каждый пальчик поочередно. Он вспоминает всех эльфиек, что окружили его в тронном зале, вспоминает их слащавые улыбки и понимает, что её хмурый взгляд куда ему ближе. Её кудрявые волосы нравятся ему куда больше. Её упрёки нравятся ему куда больше всех комплиментов, что он сегодня слышал. — Я не встречал никого прекраснее тебя. В его голове куча всего. Ему хочется сказать, что он не может представить ни одну из тех эльфиек в лесу. Им бы не хватило смелости на всё то, что делала Эва, но он говорит лишь это, в надежде, что она поймёт. Удивительно, но Эва будто понимала его лучше, чем он себя. — Ты…ты правда так считаешь? — Эва и не думала, что когда-нибудь услышит подобное: — Я ведь больше похожа на человека. — напоминает она, будто это вообще модно забыть. Я другая. — Именно поэтому ты красивее их всех. Ты Амен смотрит на неё и смягчается. Он понимает эту реакцию. Ей годами внушали обратное, конечно, ей сложно поверить ему. — У меня предостаточно времени доказать это тебе, но сейчас… — его ладонь тянет руку ниже, замирая у своего паха: — Сейчас у меня не осталось выдержки. Эва поддаётся, она позволяет ему это сделать и даже сама сжимает твердеющий член через штаны. — Так ты… согласна? — его руки настойчиво задирают многочисленные юбки вверх, но не спешат касаться: — Я ведь не могу очередной раз тетя опорочить. — Амен хмыкает, невесомо касаясь её кожи: — Одно дело - прикоснуться к тебе единожды и совсем другое - делать это снова и снова. Его пальцы поглаживают внутреннюю сторону бедра, чуть надавливая, вынуждая раздвинуть ноги шире. — Значит… — Эва замирает, пока его пальцы медленно скользят по нежной коже, поднимаясь всё выше, но будто специально, так и не доходят до главного: — Значит это всё-таки не любовь, а долг? Амен тихо смеётся: — У тебя талант переворачивать мои слова. — он проходится носом по её шее, вдыхая запах. Не такой приторный, как у большинства знатных эльфиек, скорее напротив — едва уловимый, но от этого, не менее манящий. Амену хочется зарыться в её волосы и попытаться вдохнуть его поглубже, но вместо этого он продвигается ближе к уху: — Поэтому я думаю, что мне нужно заставить тебя помолчать хотя бы недолго и у меня есть весьма приятный способ для этого. Её руки настойчиво врезаются в мужскую грудь: — Ты хочешь меня заткнуть? — нарастающее возбуждение не исчезало, но вместе с ним возникло и недовольство. — Иногда даже слишком часто. — выдыхает он: — А иногда хочу, чтобы ты не прекращала говорить. — Эва всё равно недовольно цокает: — Иногда мне хочется придушить тебя, а иногда я готов облизать всё твоё тело с ног до головы. — Что ты… — это уже звучало слишком смущающе. — Я тебя пугаю. — хмыкает он. Его тело чуть отстраняется и Эва сама хватает его за плечи, не позволяя этого сделать. Ей ведь это и нужно. Ей всегда хотелось, чтобы её любили так сильно, что-то на грани безумия. Ей всегда нужно будет доказательство этой любви, ведь она её так и не ощутила за свою жизнь, будто бы хотела наверстать за все эти года. — Я и сама…иногда думаю так же. Амен довольно скалится. Эва его. Вся его. Идеальная и одновременно совсем не такая как все. Его губы слегка кусают шею, заставляя девушку вздрогнуть. Терпения слишком мало и ладонь настойчиво сжимает грудь через платье. Эва отворачивает лицо и Амен прижимает её чуть сильнее. Он ненавидел в ней только одно - нелюбовь к самой себе, стеснение собственного тела. Знал тому причину и…ненавидел за это остальных. — Я ведь сказал, что ты прекрасна. Он знает, чтобы принять это ей понадобится гораздо больше времени, чем один вечер и тем менее повторяет эти слова ещё раз. Рукой забирается ей в трусики и ощутив влагу, понимает, что терпеть и правда нету сил. Предварительно оглянувшись, Амен убеждается, что они здесь одни и просто рвёт белье. — Дикарь! Он хмыкает, но рад, что Эва этому не удивляется. Он старается не думать о проклятом платье, понимая, что его порчу эльфийка ему точно не простит. Вначале оголяется там где нужно сам и задрав все юбки вверх, подхватывает девушку под ягодицы. От неожиданности Эва впивает в его плечи руками. Она ощущает его горячую плоть между своих ног и сглатывает. Ей не страшно, ведь Амен совсем не такой, как другие. Он не станет смеяться над ней после произошедшего с эльфами, поэтому Эва позволяет себе расслабиться, прикрыть глаза и просто доверить ему своё тело. Он уже убедился, что Эва хочет его не меньше, поэтому лишь направляет член, аккуратным, глубоким толчком входя в женское тело. Эве не с чем сравнить, но Амен знает, что заниматься подобным с кем-то, кого ты любишь - это совсем иное. И ему сложнее удержать контроля от осознания, что она так и останется лишь его. Он двигает бёдрами ещё несколько раз, пока не заполняет её полностью. Эва прикусывает губу до крови. Она понимает, что сюда вряд ли кто-то забредёт, но лучше быть потише. Амен наклоняется к её лицу и языком проходится по губам, слизывая остатки крови. Он не перестает двигаться, ощущая, как с каждым толчком женское тело в его руках вздрагивает. Эва не может перестать думать, что в этой позже она ощущает его особенно глубоко, что теперь их не сдерживают никакие запреты или ограничения. Теперь всё стало ясным и понятным. Остались только он и она. Амен двигается резче, грубее. Он мог бы наслаждаться ей всю ночь, но знает, что место для этого не подходящее. Сейчас он закончит с ней тут, отведет в спальню и там уже…там уже больше не отпустит. Он это знает и всё равно вбивается в её тело слишком жадно, целует глубокого, не отпуская, пока Эва не начинает задыхаться, пока не начинает дрожать. Только тогда он отстраняется и не отводит взгляда от её лица. Он чувствует, что её стенки начинают сокращаться всё больше и больше и проникает в неё глубже, до упора, чтобы ощутить это полностью. А Эва даже дышать не может от происходящего. Ей кажется, она сейчас взорвётся от обилия ощущений. Она даже не ожидала, что удовольствие сокрушит её тело так быстро. Амен не отпускает её, пока не кончает следом и даже тогда, продолжает удерживать в своих руках и ревностно толкается внутрь снова. — А сейчас думаю, мы пойдем в спальню. — с придыханием говорит он: — Мне ещё многое нужно обсудить с моей невестой. Эва с трудом сдерживает улыбку и согласно кивает. Она позволяет поставить себя на землю, позволяет ему поправить её одежду и увести в сторону замка, заранее зная, что эта ночь и вероятно, многие другие, будет крайне длинной.