Акт первый. Глава I

Театр Времени. 24 ноября.       Шелест страниц привлёк внимание окружающих. На высоком позолоченном троне — фальшивом, если приглядеться, — восседала женщина в белой маске, что прикрывала половину лица и напоминала самую обычную маскарадную, которую надевали на балы. В огромном зале, напоминающий своим видом о некогда прошедшем торжестве, начали беспокойно перешёптываться присутствующие.       — Вы хотите, чтобы я отдала одному из своих актёров-хранителей приказ присматривать за Вашей дочерью? — эхом отлетел от стен спокойный, но громкий голос женщины.       Улыбка на её губах казалась натянутой. Театр Времени никогда не был рад незваным гостям.       Заросшие засохшим терновником каменные стены с трещинами, казалось, начали сужаться вокруг своей жертвы и главного источника внимания. Здесь всё кричало о недоброжелательности и жестокости сердец скрывающихся в этих заброшенных окрестностях душ. Документальная книжка, предоставленная гостем женщине, внезапно захлопнулась, останавливая блуждающий по кругу шёпот. Книга была отложена в сторону.       — Нам нет дела до проблем наших возможных противников, — не дождавшись ответа, холодно продолжила женщина, тяжело поднимаясь со своего трона. Массивное белоснежное платье лоснилось от бёдер, подчёркивая совершенство её тела.       — Вы не понимаете, на какую опасность идёте и вы, отказываясь от содействия. Ведьма прокляла мою дочь, — ответил в её же тоне весьма интересный гость.       Его жёлтые глаза опасно сузились, а рога, вросшиеся в бордовую чешую, плавно переходящую в человеческую кожу, привлекли внимание к их заострённым концам. Женщина в маске лишь едва мигнула сияющими голубыми глазами сквозь аккуратные отверстия. Они играли в гляделки. Повисла тишина. Только ветер печально завывал сквозь разбитые витражи окон, наполняя комнату сухим и холодным воздухом.       Проклятие — нечто, что очерняло душу заклинателя. Дама в маске плавно взмахнула рукой в сторону. Гость заворожённо следил за её невесомыми движениями, — она напоминала лёгкую куклу, белоснежную порхающую бабочку во тьме этого давно позабытого места. Только она могла подарить безмолвному замку свет.       Не только замку, но и всему миру. Она — вестница озарения.       Через разбитый витраж влетела массивная белая сова. Её спину, казалось, забрызгали чернилами, а округлые чёрные глаза не ведали ничего хорошего. Сова была похожа на хозяйку — гордая, величественная и такая же белоснежная, с проблесками тьмы. Она лишь ухнула, нарушая тишину погрязшего в тишь зала, и присела на изящную руку женщины. Дама поднесла к ней вторую руку и аккуратно почесала её подбородок. Послышалось урчание.       — Проклятие, — произнесла женщина. — Война продолжается?       — Это затронуло мою дочь. Чем меньше влияния от источника она получит, тем выше возможность избавления от порока гнусной ведьмы, — кивнул рогатый мужчина. — Вы можете посодействовать не только нам, но и всему миру.       Дама промолчала, задумчиво наклонив голову.       — Разве не проще избавиться от неё?       — Она моя дочь! — тут же оскалился мужчина.       — Разумеется. Почему я не подумала об этом? — тихо рассмеялась женщина. Сова слегка всполошилась на её руке.       Настороженный взгляд гостя говорил, что ему не очень приятна манера общения собеседницы, но он упрямо молчал. Желваки заиграли под его скулами.       — Как Вы планируете отгородить её от источника, когда его влияние столь велико?       — Отправить её в Хелькс. Только там она может получить полную безопасность и не поддаться влиянию источника, пока продолжается эта бессмысленная война, — последовал незамедлительный ответ.       — Господин Витас, это ведь… безумие, — растерялась дама. — Даже мой ясновидящий взор не мог предположить такое решение из всех возможных. Вы отдаёте себе отчёт, что имеете дело со связью Двоемирья? Девчонке там не место.       — Признайте, что иных вариантов нет. Хелькс — единственный выход из ситуации, — уверенно подтвердил свои прошлые слова Витас.       — Вы решили подобное без согласия Театра Времени? Я не могу этого позволить. Это против законов Двоемирья, — внезапно посерьёзнела женщина. Её глаза вновь мигнули. Казалось, в них вспыхнул пожар негодования.       — Именно поэтому мы пришли с просьбой о помощи к Вам, Ваше Величество. И именно поэтому просим сопровождения актёра-хранителя для нашей дочери, — убедительно заявил Витас. — Это не только моё прошение, но и самого Сердца Очага.       Сова вновь ухнула, несколько разъярённо. Кажется, она разделяла настроение хозяйки, чьи уголки губы предательски дрогнули. Крылья белой птицы всполошились, но сова успокоилась, стоило ей завидеть плавный жест дамы, что призывал к тишине.       — Я, законная хранительница связи Двоемирья, не имею ни малейшего права осквернить наказы Луночёта и впустить душу Иллюзиона по ту сторону, понимаете? Это невозможно, — холодный голос Её Величества поразил всех присутствующих.       Витас неуверенно оглянулся, натыкаясь на горящие и заинтересованные взгляды актёров Театра Времени. Его внимание привлекали разные личности — кто-то прятался за маской ворона, кто-то менял эмоции с помощью обычной маски, а кто-то скрывался за капюшонами. Все они — хранители этого места, проводники по ту сторону Двоемирья. И для всех актёры — всего лишь маски, безымянные марионетки в руках белоснежной дамы перед Витасом.       — Вы лучше меня понимаете, к чему может привести проклятие ведьмы, — возразил Витас без страха. — Поймите, что это может предотвратить неисправимые последствия. Только Вы можете стать нам преградой, а мы этого не хотим.       — Любое решение несёт последствия, увы, неисправимые. Мой взор не видит ничего — ни возможного решения войны, ни будущего Вашего дочери. У меня нет оснований полагать, что Хелькс — лучшая защита, — не отступала женщина. — Если связь Двоемирья нарушится, это станет концом всего, что только существовало. Возможно, концом Вселенной.       — Я понимаю. Но выхода больше нет. Остаётся только идти на риск.       — Или просто избавиться от девчонки, пока не поздно.       — Она не только моя дочь, — напомнил угрожающе Витас. — Вы сами понимаете, что от неё избавиться просто так не получится. К тому же, я не позволю этому свершиться.       — Мой ответ — нет. Нет нужды подвергать опасности не только положение Двоемирья, но и одного из моих актёров-хранителей.       — В чём разница между концом от пустой войны и нарушением порядка связи двух миров? Всё ведёт к одному — смерти.       Дама, кажется, задумалась.       — Мне нужно время для принятия решения, — тяжело произнесла она. — К тому же, если мой ответ изменится, на роль сопровождающего нужно выбрать достойную кандидатуру, что точно справится с поставленной задачей. У меня уже есть вариант.       Женщина взглянула на свою птицу, что наклонила голову в ожидании указаний, и что-то прошептала ей на ухо. Казалось, её шёпот унёс ветер, наполняя безжизненный зал присутствием чего-то паранормального. Сова встрепенулась и ухнула. В следующую секунду дама подняла руку выше, и птица вспорхнула в воздух, тут же покидая старые окрестности.       — Моя малышка Капелла доставит нужному актёру его новую роль.       — Значит ли это, что Вы даёте согласие?       — Нет, — холодно ответила дама. — Это значит, что я рассматриваю Ваше решение проблемы, господин Витас. Весточку актёру я отправила на ознакомление.       Было заметно, как Витас слегка напрягся, словно ответ собеседницы вывел его из себя. Женщина лишь кротко улыбнулась и мигнула глазами в своей манере, невесомо поправляя маску, что отлила серебром по закруглённым краям.       — Я прекрасно понимаю Вашу обеспокоенность по поводу дочери. Проклятие — это ужасное обстоятельство, но, — она сделала паузу, величественно и медленно спускаясь по ступеням к Витасу, — нужно понимать, что влезать в связь Двоемирья рискованно и несёт даже более неисправляемые последствия, чем кровожадная война. Война унесёт жизни Иллюзиона, а вмешательство в мировые петли…       — Унесёт жизни всех, — догадался Витас, слегка насупившись, когда дама приблизилась к нему достаточно близко.       — Видите, Вы сами прекрасно понимаете ответственность. Полагаю, Сердце Очага тоже прекрасно осознаёт последствия, которые могут понести столь безрассудные поступки ради спасения жизни одного беззащитного дитя.       — Не лгите самой себе, Ваше Величество. Проклятие несёт разруху не только одному из миллионов, а всему, что находится рядом. Проклятие питает силу, распространяется на всех, — растянул в отвращении губы Витас, его туповатые клыки показались на свет. — Не делайте вид, словно не понимаете.       Дама даже не дрогнула, просто сложив руки перед собой и смотря в жёлтые глаза напротив. Вновь послышались перешёптывания. Они утихли так же быстро, как и начались, стоило холодному ветру сквозь пустующие отверстия пробиться внутрь, обдувая две фигуры в центре зала.       — Не серчайте, — примирительно произнёс Витас. — Но Вы должны принять правду, какой бы роковой она не была.       — Не понимаю, о чём Вы, — прикрывая рукой рот, захихикала дама, после чего изящно развернулась на каблуках, словно ей было тяжело смотреть на столь дерзкого гостя в её имениях.       Витас только покачал головой.       — Как мне понять, что Вы приняли решение? Я больше не намерен здесь оставаться, — прямо высказался он.       — Капелла принесёт весточку. А теперь убирайтесь, Театр Времени нуждается в отдыхе от посетителей!       В эту же секунду актёры оживились, поднимаясь со своих мест и начиная блуждать по залу подобно фантомам. Витас понял, что приспешники хозяйки театра устроили обряд изгнания — подмечено утрированно, но разъярённый вид белоснежной дамы, скрытый за маскарадной маской, говорил обо всём.       — Надеюсь на Ваше сотрудничество, Ваше Величество.       Кивнув самому себе в подтверждение, он покинул Театр Времени. За ним закрылись тяжёлые ворота. Середина первого округа — Морозарь. 24 ноября.       Выдохнув тёплый пар, молодой человек спрыгнул с одной ветви огромного дерева на другую. Нелепо придерживая цилиндрическую шляпу, он, пытаясь удержать равновесие, качался в разные стороны, с осторожностью ходя по древесине. Листья, что представали собой всего лишь тонкий-претонкий лёд с голубыми прожилками, зазвенели под его весом.       Погода издевалась над ним.       — Узнаю нравы Морозаря, — пробубнил себе под нос юноша. — Ты всё такой же капризный, каким я тебя запомнил.       Дойдя до конца ветки, он взглянул вниз, увидев только непроглядный белый круговорот из острых хлопьев снега и воющего ветра.       — Приспичило же им высадить меня на верхушке Церемониального дерева, — до сих пор ворчал юноша.       Послышался грудной зов. Молодой человек сразу же обернулся, узнав в нём знакомые отголоски. Вдали, сквозь белую толщу, виднелся летящий сероватый силуэт. Юноша прищурился, опершись на свою трость.       Зов повторился. Он звучал в унисон вою беспощадного ветра, что так и хотел своровать забавную шляпу.       Вскоре силуэт превратился в белоснежную птицу весьма приличных размеров, что с каждой секундой была всё ближе и ближе. Ей не были страшны ни снега, ни ветры, ни бури. Юноша разглядел в ней сову. Она внезапно взлетела вверх, скрывшись из его поля зрения.       Образовалась тишина. Были слышны только стоны ветра.       Вдруг на юношу повалился град осколков ледяных листьев. Он рефлекторно прикрылся рукой. Ветвь над ним слегка затрещала, а после молодой человек заметил, как на этой же ветке сидела та самая сова, что наклонила голову, внимательно смотря на него. Она что-то активно заурчала и запрыгала на ветви, продолжая осыпать и так промёрзшего до костей потерянного шляпника.       — Мисс Капелла, какая встреча! — неловко усмехнулся он. — Я смотрю, Вы в настроении шалить, раз так беспощадно издеваетесь надо мной.       Сова взмахнула крыльями. Юноша, отряхнувшись ото льда, приглашающе выставил руку, и та послушно присела.       — Королева потеряла меня или Вы прилетели ко мне с вестями, снежная красавица? — с улыбкой поинтересовался молодой человек, придерживая шляпу рукой с тростью.       Птица горделиво распушилась при нём и крепче вцепилась в его руку когтистыми лапищами, подрагивая широкими крыльями. Позже она вновь заурчала, словно что-то рассказывала ему.       Шляпник хмыкнул, когда сова прекратила свои ворчания.       — Вот как. — Юноша оглянулся. — К сожалению, добраться к шести часам вечера я не успею, но буду к полуночи. Я как раз держал курс в Театр Времени.       Достав из внутреннего кармана пиджака часы на медной цепочке, он открыл их. Послышалось громкое тиканье.       — Видите, мисс Капелла?       Сова заинтересованно наклонила голову, щебеча.       — Почему буду к полуночи? У меня есть некоторые дела в Морозаре, — рассмеялся шляпник. — Как никак, я информатор Королевы.       Капелла ухнула в ответ, а после взлетела, тут же устремившись стрелой вниз. Юноша проводил её взглядом и чихнул, нелепо придерживая маску на лице. Спрятав карманные часы, он тяжело вздохнул, вспомнив, что до сих пор покоился на Церемониальном дереве, с которого просто так не слезешь.       — Иногда мне кажется, что всё моё существование построено на неудачах. Таверна «Убежище сирены». 24 ноября.       Стрёкот лиловых чешуек, что переливались от розового к синему, отозвался по всей таверне.       — Мы сегодня закрылись намного раньше обычного! — раздалось где-то из глубины помещения.       Послышались звонкие шаги. Из угла к барной стойке вышла женщина лет сорока с ярчайшей красной помадой и ворохом чёрных волос, что больше напоминали гнездо. На удивление, ей эта небрежность была к лицу. В одно мгновение она застыла, смотря на незваного гостя.       — А, это ты, — выдохнула она. — Проходи.       — Я обещал прийти ещё позавчера, но по некоторым обстоятельствам мне пришлось задержаться, за что прошу прощения, — улыбнулся юноша, снимая цилиндрическую шляпу в извиняющемся полупоклоне.       — Без разницы, хотя сейчас ты пришёл не очень вовремя. Через полчаса я собираюсь уходить, — буркнула женщина, а после отвернулась. — Анита, принеси отчёт по посетителям за последние четыре месяца!       — Мам! — послышался недовольный голос в ответ.       — Не заставляй нас ждать! Здесь важный гость!       Гость себя важным не чувствовал. Он огляделся, примечая, что таверна выглядела несколько иначе, когда здесь было тихо и безлюдно. В дальних углах уже были погашены волшебные огни, а столы, все под копирку, блестели от чистоты. Отряхнув цилиндрическую шляпу от снега, он бесшумно прошёл вперёд, садясь за барную стойку.       — Будешь что? Пока я здесь, — предложила хозяйка таверны. — Анита сейчас принесёт то, что нужно.       — Вы знаете, что я не выпиваю с кем-либо из посторонних лиц. К тому же, — юноша приложил палец к своим «губам», — у меня маска.       — Да мне-то что, просто предлагаю, — пожала плечами женщина. — Когда ваша Королева в маскарад наиграется…       Гость тихо посмеялся:       — Театр Времени с давних времён несёт в себе концепцию маскарада, если Вы об этом, миссис Эльс. Традиция эта важная.       — Я же просила называть меня просто Долорес. В обычных кругах города формальности у нас не приняты. И не Выкай мне тут.       — Прошу прощения, давно здесь не бывал. Каждый раз, как в первый, Долорес, — исправился юноша.       — Работёнка у актёров, наверное, отвратная. Про вас много слухов ходит. Невесть чем вы занимаетесь, — вздохнула женщина, вытаскивая стул из-под барной стойки и садясь напротив гостя. — Зато тебя на улицах уже признают, Лорд.       — Люблю Морозарь за сплочённость народа, но, по правде говоря, посетить его улицы у меня редко выпадает возможность, — ответил актёр.       Эмоция на маске в виде белого зайца, что до этого горела приятной улыбкой, внезапно переменилась на другую, напоминающую ностальгию. Женщина на это только хмыкнула, как-то неодобрительно нахмурившись. Многих подобные фокусы пугали от непривычки.       — Куда, к слову, собираетесь? Даже таверну раньше времени закрыли, — заметил Лорд.       — Да день рождения у отца семейства. Решили дома спраздновать, — отмахнулась Долорес. — Анита, ну ты долго?! Нам ещё подполье запереть нужно!       Сразу же после этих слов из угла появилась девчонка лет тринадцати, держащая в руках потрёпанную кожаную книжонку с пожелтевшими листами внутри. Анита неловко кивнула гостю и вручила книгу матери, что грубо выхватила её из худеньких ручонок.       — Балбеска! Совсем от рук отбилась в последнее время, — шикнула на дочь Долорес.       — Не ругайся, Долорес. Дочь у тебя славная. Анита, подойди сюда, — усмехнулся Лорд, начиная блуждать по внутренним карманам пиджака.       Девчонка, вся в веснушках, только почесала нос, а после несмело вышла из-за барной стойки. Она приблизилась к актёру под строгим взглядом матери. Тот достал конфету в разноцветной обёртке и протянул Аните.       — Держи. Кажется, дети нынче любят такие конфеты.       Маска Лорда вновь переменилась на приятную улыбку.       — Что сказать нужно, а, Анита? — влезла Долорес.       Девочка взяла конфету, а после смущённо пробормотала благодарность и убежала за тот же самый угол.       — Ты мне дочь тут не балуй. Лентяйка, ничего делать не хочет, — заворчала женщина.       — Да ладно, не с пустыми руками же мне каждый раз приходить. Давай вернёмся к главному.       — Вот, — кинула на барную стойку Долорес ту самую книжонку, — здесь я вела отчёт о каждом подозрительном посетителе, как ты и просил. Ну, и слухи записывала, если какие блуждали. Четыре месяца, пока тебя не было. Читай сам, у меня нет желания копошиться в этом.       Лорд с интересом прикоснулся к предоставленным сведениям, открывая книгу. Бумага внутри ни к чему не крепилась и просто была сложена стопочкой. Он читал, быстро просматривая лист за листом, пока его взгляд не замер на одном.       — Витас Аэрифайр? Что забыла в вашей таверне столь высокопоставленная персона? Сердце Очага явно не позволила бы таких визитов собственного мужа, — заговорил актёр, поднимая взгляд на Долорес.       — А там не написано?       — Нет, только «заказывал алкоголь невыносимо больших градусов, но остался в трезвом состоянии, пришёл один, а ушёл с одним из бродячих общественных информаторов», — прочитал строчки Лорд. — Высшие драконы устойчивы к алкоголю. Так, к сведению.       — Он ушёл с одним из информаторов. Ты знаешь, что Морозарь — город информации и слухов. Вероятно, в таверне у него была встреча с этим информатором, — пожала плечами Долорес.       — Но зачем такому высокому чину встречаться с бродягой, так ещё и в обычной таверне?       — Аэрифайр скрывался, но я узнала его, когда принимала заказ. Вероятно, тот, с кем он встречался, знал что-то очень важное. Если ты надеялся, что я буду прослушивать каждого посетителя, то сильно ошибался. Однако, — женщина сложила руки на груди, — за ценник повыше могу и подслушивать.       Маска актёра сменилась на ухмылку. После этого Лорд огляделся, собрал все бумаги и сложил их в кожаную книжонку.       — Тогда я заберу всё, что ты смогла выяснить, Долорес, и сделаю так, — поднялся юноша, подкинув вверх несколько золотых монет, что вскоре звонко упали на барную стойку.       — Семь чистого золота?! — встрепенулась женщина.       — За собранную информацию, а ещё сверху за то, чтобы с этого дня ты держала уши востро. Неизвестно, когда я явлюсь сюда вновь, но будь добра выполнить всё так, как нужно. Тебе это по силам, Долорес, — надел на себя цилиндрическую шляпу Лорд, а после развернулся. — А я, пожалуй, пойду. Мне нужно заглянуть ещё кое-куда.       — Буду тебя ждать, — улыбнулась Долорес, довольно глядя на монеты.       — Бродяга и королевский дракон, — задумчиво произнёс Лорд, когда покинул таверну.       Его встретил порыв сильного ветра и хоровод снежинок. «Морозарь, Морозарь, недаром нарекли тебя именно так».