Эмоции

Егор стоял в дверях, сверля Варю взглядом, потом перевёл глаза на Влада. Атмосфера в коридоре стала тяжёлой, будто воздух можно было резать ножом. Варя сглотнула и, прижимая полотенце к груди, быстро заговорила: — Егор, не начинай. Это не то, что ты себе надумал. Влад — наш общий друг. Он простыл и попал под дождь, а я не могла выгнать его на улицу. Вон, посмотри, — она показала рукой на стул, где висела влажная, насквозь промокшая рубашка Влада. — Это доказательство. Егор нахмурился, но взгляд всё ещё был мрачным. — И почему он полуголый у тебя в квартире? — резко бросил он. — Потому что ему было холодно, — Варя уже почти повысила голос. — И волосы у него сухие, а у меня мокрые. Я только что сама вышла из душа. Если бы я хотела что-то скрыть, я бы не открыла тебе дверь вообще, — она посмотрела на него прямо, с вызовом. — Но я открыла. Егор колебался, явно борясь с подозрениями. Влад же стоял чуть позади, лениво натягивая футболку и наблюдая за сценой с кривой усмешкой, словно специально подливая масла в огонь своим спокойствием. — Значит, просто совпадение? — медленно произнёс Егор, всё ещё не убирая холодного взгляда с Влада. — Да, — жёстко ответила Варя. — Просто совпадение. Вечер. В зале было полутемно, лишь настольная лампа мягко освещала диван и кресло. Егор сидел вплотную к Варе, обняв за талию. Он наклонялся к её уху и что-то нашёптывал. Варя чуть нахмурилась — то ли от того, что слова Егора были слишком навязчиво-пошлыми, то ли просто от усталости. — Мм… у тебя сегодня такое платье, Варя, — сдавленно хмыкнул он, прижимаясь губами к её шее. — Так и хочется снять его прямо сейчас… Варя дернулась, бросив на него быстрый взгляд, но промолчала, лишь скрестила пальцы на коленях. Влад, сидевший напротив в кресле, наблюдал за ними молча. Он сделал вид, что его интересует чашка чая в руках, но взгляд невольно упал на пальцы Вари. — Новенький маникюр? — вдруг сказал он, и в голосе прозвучала лёгкая улыбка. Варя тут же оживилась, выпрямившись. — Да… вчера сделала, — она сама не заметила, как в голосе прозвучала радость от того, что он подметил. — Тебе идёт. Цвет прям под твой стиль, — спокойно добавил Влад. — И ресницы... ламинирование? Смотрятся естественно. Варя смутилась и опустила взгляд, но уголки губ предательски дёрнулись в улыбке. — Ты что, всё замечаешь? — Ну а как иначе, Колючка, — он чуть приподнял бровь, глядя на неё с тем самым выражением, которое всегда ставило её в тупик. — Ты же любишь детали. Егор резко сжал её талию и недовольно произнёс: — Да ладно, Варь, маникюр, ресницы… Какая разница? Главное — ты сама. — Вот именно, — мягко заметил Влад, не сводя глаз с Вари. — Она сама. А детали только подчёркивают. Варя снова поймала его взгляд — и на секунду в комнате повисла тишина. Варя ушла к себе в комнату .Он почти сразу пошёл следом за Варей, будто боялся упустить её из виду. Влад, оставшийся в гостиной, лишь закатил глаза и устало откинулся на спинку дивана. — Время-то видел? — пробормотал он, но никто не услышал. Варя же повела Егора в комнату, чтобы тот не маячил в коридоре. Перед этим она заглянула к Владу: тихо поставила рядом с ним чашку горячего чая и протянула таблетку. — Выпей и ложись спать, — мягко сказала она. — Да-да, Колючка, — усмехнулся Влад, но взгляда на неё не поднял. Она ушла. За её спиной хлопнула дверь. Прошло больше двух часов. В доме было тихо, только изредка Влад покашливал в полусне. Но жажда вытащила его из-под тёплого пледа. Он поднялся, медленно пошёл по коридору, собираясь дойти до кухни. И тут его взгляд зацепился за приоткрытую дверь в комнату Вари. Свет настольной лампы падал узкой полоской на пол, и любопытство заставило его замедлить шаг. То, что он увидел, будто ударило под дых. Егор сидел на краю кровати, наклонившись к Варе так близко, что их дыхания смешивались. Его руки обнимали её, прижимая к себе, пальцы скользнули по её талии. Варя лежала полубоком, её волосы разметались по подушке. Она не отталкивала его. Напротив — её глаза были прикрыты, губы приоткрыты, а дыхание сбивалось, когда он целовал её жадно и настойчиво. Сердце Влада сжалось. «Чёрт…» — мелькнула мысль, и он резко отвернулся. Он прошёл дальше в зал, будто ничего не видел, но в груди всё горело куда сильнее, чем от температуры.