2. Рождественская коллекция

      — Натаниэль, вас просят зайти к шефу, — секретарша, передававшая ему это сообщение, как-то слишком уж понимающе хихикнула, и Нат тут же зарделся.       — Спасибо, Сабрина. Сейчас буду, — Натаниэль, подхватив со стола папку с эскизами, пригладил волосы, глубоко вдохнул, выдохнул и двинулся в кабинет начальства.       Вообще-то до этого в их модном доме был другой начальник. Пардон, начальница. Заносчивая, высокомерная и самовлюблённая Одри Буржуа. Известный критик, самопровозглашённая законодательница мод, она не слушала ничьих мнений и делала всё так, как желает она. За это Одри, наверное, и поплатилась.       Когда муж решил с ней развестись, они долго и муторно делили имущество. Трудно, наверное, живётся, когда совместно нажитое измеряется количеством общих бизнесов. Одри была в ярости, когда «дело всей её жизни» вдруг досталось её мужу. А чего она хотела? Он в этом городе мэр: если бы захотел, вообще всё отсудил бы.       Естественно, заниматься модным домом Андре сам не пожелал. Во-первых, потому что у него и без того дел было по горло, а во-вторых, потому что в моде он не смыслил абсолютно ничего. Вот и подарил Андре новый бизнес любимой доченьке.       «Любимая доченька» уже давно работала в их фирме моделью. Все шептались о том, что характер у неё такой же дурной, как у мамаши, если не хуже. Зато журналы с её изображениями разлетались как горячие пирожки, а публикации с её лицом набирали миллионы просмотров всего за день.       Натаниэль к тому времени видел Хлою вживую всего раз, и она показалась ему капризной и избалованной девчонкой, хотя он не мог не признать, что девушка была действительно ослепительно красива. Ему, честно говоря, всегда нравились блондинки.       При Одри все предпочитали молчать, боясь сказать лишнее слово. Когда сотрудники узнали, что теперь во главе стоит её дочь, то сразу решили: просто не будет. Просто и не было. Но, вопреки их ожиданиям, отнюдь не из-за тяжёлого характера Хлои.       Нат встряхнулся, прогоняя посторонние мысли. Постучавшись в дверь, Натаниэль не стал дожидаться ответа, а просто проскользнул в кабинет. Ему подобное сходило с рук. Но только ему. Правда на месте Хлои не оказалось, и Нат нахмурился.       — Бу! — тут же раздалось рядом, и Натаниэль чуть не выронил бумажки от неожиданности.       — И тебе доброе утро, Хлоя, — он быстро взял себя в руки, зная, что перед этой девушкой нельзя показывать слабость, иначе его тут же доведут до состояния крайнего смущения.       — Трусишка, — весело улыбнулась Хлоя, и Нат не смог не улыбнуться в ответ.       Глядя на неё, такую искреннюю и яркую, он никак не мог отделаться от мысли о том, что эту сторону холодной и отстранённой «Снежной Королевы» вряд ли видело так уж много людей. Из работников модного дома «Буржуа» разве что Сабрина, с которой, как Натаниэль знал, их начальница дружила с детства.       — Маринетт скоро будет, так что надо хотя бы бегло просмотреть твои эскизы, чтобы они не стали для меня неожиданностью, — Хлоя всегда резко переводила тон разговора с дружеского на деловой, и поначалу Натаниэля это смущало, но теперь, спустя полгода совместной работы, Нат к этому уже привык.       — Вот, мадемуазель, — Нат специально выбрал максимально официальный подход. — Всё, как вы просили.       — «Всё как вы просили», — передразнила Хлоя, забирая папку из его рук, но Натаниэль видел, как уголки её губ дрогнули в улыбке. — Не дай бог ты не родил чего-нибудь интересного, Куртцберг. На тебя все мои надежды.       Хлоя устроилась за длинным столом, установленным в её кабинете для совещаний руководящего состава. Тех, которые нужно провести быстро и без лишнего внимания со стороны остальных сотрудников. Нат опустился на соседний стул.       Сначала он смотрел на собственные эскизы, но взгляд невольно скользнул на лицо Хлои. Девушка задумчиво хмурилась, разглядывая набросок, и нервно кусала губы. Это был явный признак неуверенности. Значит, что-то в его рисунке есть, но она хочет изменить какие-то детали.       Вообще-то, до того, как Хлоя стала во главе их компании, Нат был обычным рядовым сотрудником. Ничем не выделяющимся, получающим стандартную зарплату. Премии всегда обходили его стороной, но он не жаловался. Натаниэль всегда был интровертом и не любил привлекать к себе лишнего внимания.       Но Хлоя первым делом перевернула всё и вся с ног на голову. Всем сотрудникам пришлось пройти повторное собеседование, тест на профпригодность, многих уволили, приняли новых стажёров, а Ната вдруг повысили. Впервые за все пять лет работы. И причиной было всего лишь одно платье.       — Оно соответствует направлению, в котором собирается двигаться компания, — сообщила Сабрина, явно цитируя кого-то, пододвигая к нему дизайн, созданный Натом для прохождения теста.       А позже Хлоя появилась в этом платье на ковровой дорожке одного из мероприятий. Нат, когда фотки увидел, его чуть инфаркт не хватил. Сама шеф в его платье!       Стоит сказать, что работу девушка наладила отлично. В их коллективе больше не царило того опасливого напряжения, но возложенные на них задачи все сотрудники выполняли чётко и в срок. Ну, или старались выполнять. На Натаниэля вдруг свалилось столько работы, что он часто стал оставаться по вечерам, чтобы закончить с делами. Тогда-то всё и случилось.       — У тебя такое лицо мечтательное, — не отрывая взгляда от эскиза, заметила Хлоя. — Попроще мордашку сделай.       Нат нервно кашлянул и снова посмотрел на набросок. На чёрно-жёлтом платье Хлоя отчего-то задержалась. Ему оно казалось достаточно простым и не особенно интересным. Нарисовал его Натаниэль просто из желания побаловаться. Парень недоумённо посмотрел на начальницу.       — Это ведь я? — вдруг прямо в лоб спросила Хлоя, требовательно посмотрев на Ната, и тот вспыхнул, стремительно краснея.       Не узнать в модели без лица себя девушка, конечно же, не могла. Его с головой выдавал фирменный высокий хвост светлых волос и тёмные очки, которые Хлоя так любила носить. Заметив его смущение, девушка усмехнулась и подалась чуть вперёд.       — Ты что, влюбился в меня, Куртцберг?       Нат не мог оторвать взгляда от завороживших его голубых глаз в обрамлении длинных тёмных ресниц. Он, казалось, забыл как дышать. Они оба знали ответ на этот вопрос, но Хлоя впервые спросила его так прямо.       — Мы ведь просто коллеги, — голос Натаниэля звучал хрипло от волнения. — Я вообще твой подчинённый.       На пару мгновений они замерли, глядя друг другу в глаза. Их губы были так близко. Нат чувствовал тёплое дыхание Хлои и запах мятной жвачки. В крови бурлил адреналин, но Натаниэль никогда не решился бы первым нарушить это хрупкое равновесие.       — А я люблю быть сверху, — отстранившись, выдала Хлоя и игриво подмигнула подавившемуся от неожиданности Нату.       — Хлоя! — возмутился он, чувствуя, как только что схлынувшая со щёк краска снова превращает его в переспелый помидор.       Он знал, что она говорит несерьёзно. Пошлости она выдавала исключительно тогда, когда терялась или смущалась сама, чтобы выбить из колеи Натаниэля и не показать ему своих эмоций. Это был чёткий сигнал: «Не лезь», так что Нат не стал продолжать скользкую тему.       — Доброе утро, — почти пропела счастливая Маринетт Агрест, без стука вплывая в комнату.       Маринетт здесь позволялось всё. Они с Хлоей были старыми подругами, ещё с коллежа. А ещё Маринетт была женой друга детства их шефа, а значит, практически частью семьи. И то, что именно его, Ната, выбрали для работы над совместной коллекцией бренда Маринетт и их бренда было чем-то из ряда вон.       Пока девушки здоровались, делились новостями и обменивались дежурными колкостями, Натаниэль перебирал свои эскизы, делая вид, что очень и очень занят, а на деле вернулся мыслями к тому дню, который перевернул его жизнь с ног на голову.       В тот вечер Нат задержался дольше обычного, доводя до ума свою очередную идею. Вдохновение настолько захватило его, что он не заметил, в какой момент закончился рабочий день, потеряв счёт времени.       — Куртцберг! — Хлоя незаметно оказавшаяся рядом, хлопнула по его столу с такой силой, что Нат вздрогнул, резко оборачиваясь к ней. — Пойдём со мной, выпьем кофе. Это приказ.       — Х-хорошо, — не задумываясь, выдохнул он.       Для него было странно в этой ситуации всё, начиная от того, что новое начальство помнит его фамилию, заканчивая тем, что она позвала его выпить с ней кофе. Разве он не слишком мелкая сошка для неё? Да мадемуазель Буржуа вообще не должна его замечать.       Уже спустя пару минут они стояли у автомата, потягивая дешёвый и до омерзения горький кофе. Напиток совершенно Натаниэлю не нравился, но Хлоя пила его очень уж сосредоточенно, и у Ната не оставалось никакого другого выбора, кроме как последовать её примеру.       — Сложный день? — наконец, когда он уже весь извёлся, Нат всё же решился завести разговор.       — Дерьмовая неделя, — хмуро отозвалась Хлоя, и Натаниэль решил было, что на этом их содержательный диалог закончится. Но, спустя пару минут молчания, начальница вдруг решила вывалить на него все свои переживания. — Они все смотрят на меня так, как будто я монстр какой-то! Да я же не только для себя стараюсь! У нас времени почти не осталось, а идеи у всех такие, словно они вообще не стараются! Да я, если хочешь знать, вообще не хотела заниматься этой компанией! Мне двадцать четыре! Двадцать, мать её, четыре! Какие управленческие решения я могу принимать в таком возрасте?!       Нат замер не дыша, и вообще стараясь не шевелиться. С одной стороны, быть посвящённым в переживания начальства было не лучшим положением дел, потому что потом за свою слабость Хлоя могла на нём и отыграться, но с другой… Натаниэль был заворожён искренностью и силой её эмоций. Никогда он ещё не видел холодную и строгую начальницу такой человечной. И она выглядела просто прекрасно в своей бессильной ярости.       — Почему эти козлы не развелись ещё до моего совершеннолетия, чтобы нельзя было нагрузить меня этой работой? Отец вообще обычно был бесхребетный засранец, а тут вдруг решил отомстить матери и за измены, и за потраченные на неё годы юности. Отобрал компанию, а что с ней делать — в душе не знает. Замечательно! Повесил на меня эту головную боль, а сам сделал вид будто облагодетельствовал, мол: «На, доченька, играйся». А я не могу просто «играться», понимаешь?! — Хлоя начала всхлипывать. — Я тут всё детство провела! Не могу позволить этому делу просто умереть.       Она расплакалась и не глядя выбросила стаканчик с кофе в мусорку, чтобы суметь закрыть лицо руками. Натаниэль ещё мгновение стоял без движения, а потом решил: «Будь что будет». Свой стаканчик он тоже выбросил, а потом решительно обнял девушку. Хлоя прижалась к нему, цепляясь за его рубашку как за спасательный круг, а Нат гладил её по голове и бормотал что-то о том, что она молодец, что со всем справится, и вообще она отличный руководитель.       — Могу дать платок носовой. Он чистый, клянусь, — предложил Натаниэль, услышав, как Хлоя шмыгает носом.       — «Клянусь», — повторила за ним девушка, вдруг рассмеявшись. — Ну, ты даёшь, Куртцберг. Я тут грущу, а ты такие пассажи выдаёшь.       Хлоя отстранилась, и Нат вдруг почувствовал себя так, словно от него оторвали кусок. Так холодно и одиноко было без неё рядом, что Натаниэль будто на секунду потерял опору, забыл кто он и где.       — Я тебе рубашку тушью испачкала, — Хлоя ещё раз шмыгнула носом, и посмотрела на него как-то жалобно. — Я, наверное, выгляжу ужасно.       — Нет, — покачал головой Натаниэль, а потом всё-таки протянул ей свой платок. — Но тушь и правда чуть потекла.       — Блин. Вот ведь засранцы, а рекламировали как влагостойкую, — проворчала Хлоя, осторожно стирая со щёк слёзы. Натаниэль улыбнулся её ворчанию.       Потом он стоял у двери женского туалета и ждал, пока она умоется. Вышла девушка совсем без макияжа, ворча что-то о том, что пришлось смывать всё мылом. Наверное, Нат влюбился ещё тогда, глядя на её куда более юное личико, не прячущееся под слоем тональника, хайлайтера и чего-то там ещё. Теперь он готов был поверить, что Хлое и вовсе лет девятнадцать, а не двадцать четыре года.       — Попал ты, Куртцберг, — хлопнув его по плечу, сочувственно покачало головой начальство. — Будешь теперь моей жилеткой.       — Жилеткой? — не сразу сообразил Нат.       — Плакаться тебе буду, — с самой снисходительной интонацией из возможных, пояснила Хлоя.       И они и правда каждый вечер проводили за чашечкой совершенно отвратительного кофе из торгового автомата. Натаниэль поначалу отмалчивался, предпочитая больше слушать, но Хлоя потихоньку вытянула из него подробности его жизни. И она, как оказалось, была отличным собеседником. Любому, кто назвал бы её эгоистичной и самовлюблённой, Нат мог бы рассмеяться в лицо.       — Оба мы с тобой дети разведённых родителей, — хихикнула как-то Хлоя. — Может, наших маму с папой поженить? Не, мне твою маму жалко. Она хорошая.       Вспомнив это, Натаниэль тихо хмыкнул. Хлоя знала его маму только с его слов, но ему было приятно, что девушка сочла его мать хорошей. Было в этом что-то наивно-милое. Она вся была такой наивно-милой…       — Фу, Куртцберг. Не источай такие счастливые флюиды, я тебя умоляю, — скривилась Хлоя, вырывая Ната из задумчивости. — Я тебе пока зарплату не повышала. Нет поводов для радости.       Натаниэль собрался. Хлоя права, какой-то он слишком задумчивый сегодня.       Беседа из дружеской быстро перешла в деловую. Хотя на самом деле она была скорее спором двух влюблённых в своё дело людей. Общение с Маринетт всегда давалось Натаниэлю легко. Наверное, потому что относительно дизайна они были на одной волне.       — Это всё не то, — досадливо дёрнула плечом Хлоя. — Все эти ёлочки, шарики, символы года — это что-то для простых смертных. У нас не масс маркет, а эксклюзивная дорогущая линейка. И из предложений Ната мне нравится вот это.       Хлоя достала из стопки тот самый рисунок чёрно-жёлтого простенького платья, заставив и Ната, и Маринетт посмотреть на неё недоумённо. Девушка досадливо цыкнула.       — Конечно, я не имею в виду конкретно этот дизайн. Короче, как насчёт концепции чего-то среднего между супергероикой и балом-маскарадом? Балы же как раз рождественская тема, — Хлоя принялась мерить комнату шагами, объясняя. — Мари, у вас же была детская линейка с котиками и божьими коровками? Вот что-то типа, но во взрослом формате. Есть же супергерои типа человек-паук, человек-муравей. Вот и будет у вас девушка — божья коровка, парень — чёрный кот, а у нас, вон, лис и пчела.       — Почему лис? — озадачился Натаниэль.       — А ты мистером-бабочкой хочешь быть? — фыркнула Хлоя. — Ты дизайнер, волосы у тебя рыжие, значит лис, понятно? И не спорь, а то козлом назначу.       Натаниэль, собиравшийся было возразить, поспешно закрыл рот. Маринетт рассмеялась, глядя на них.       — Вот чем больше за вами наблюдаю, тем веселее мне становится. Вы прямо как женатая парочка, — заметила она.       — Будешь много болтать, я украду твоего старшего сына к себе моделью, понятно? Специально создам линейку для него. Будет в золоте купаться и одни шоколадки есть, — погрозила ей пальцем Хлоя, но Нат заметил, что её щёки предательски заалели.       — Не кипятись, — подняла руки Маринетт в примиряющем жесте. — Но вообще идея мне нравится. Что-то в этом есть.

***

      Для продвижения новой коллекции было принято решение организовать бал-маскарад. И Натаниэля, как он и опасался, запихнули в костюм лиса. Справедливости ради стоит отметить, что он не выглядел вызывающим или кричащим. Просто Нат чувствовал себя несколько неловко, будучи объектом всеобщего внимания.       Зато благодаря придуманной Маринетт предыстории, о которой можно было прочитать в выданных на входе коротеньких буклетиках, Пчела и Лис встречались, и Натаниэлю был дан наказ отыгрывать персонажа по полной. Нат подозревал, что Мари над ними так прикололась, потому что Пчелой, естественно, была сама Хлоя.       Она была хозяйкой вечера, вела много светских бесед, но Натаниэль внимательно следил за её эмоциями, которые не скрывала даже полумаска, и утаскивал её потанцевать или перекусить раньше, чем Хлоя начинала на кого-то злиться.       — Спасибо, — кружась с Натом в уже третьем за вечер вальсе, шепнула Хлоя. — Если бы не ты, я бы уже давно здесь со всеми разругалась.       — Всё для тебя, моя любовь, — ляпнул Натаниэль, и чуть не сбился с шага, поражённый собственной наглостью. Глаза Хлои загорелись азартным огоньком.       — Ну, тогда обними меня покрепче, мой дорогой. Мы же парочка. Не стесняйся, все же знают, что это не по-настоящему, — невинно улыбнулась девушка.       Весь оставшийся вечер они соревновались в том, кто смутит кого больше. Без малейших сомнений Хлоя называла Натаниэля «любимый» и «мой лисёнок», а Нат упражнялся в красноречии, выдавая то «свет очей моих», то совершенно похабное «сладенькая». Вообще-то, Натаниэль предложил этот вариант не подумав, но Хлоя достала его после этого совершенно неприличными намёками.       Пытаясь хоть как-то добавить себе уверенности, Нат ближе к концу вечера напился. Хлоя, кажется, тоже с трудом стояла на ногах. Он уже не помнил, почему они вдруг решили поехать в офис. Кажется, Хлое нужно было срочно проверить, подписали ли они какой-то там договор. Подписали.       — Пойдём, выпьем кофе? А то я так никогда не протрезвею, — предложила Хлоя, у которой после прогулки по морозной улице язык, наконец, перестал заплетаться.       — Пдём, — у Натаниэля с этим всё ещё были проблемы. Хлоя пьяненько хихикнула, доказывая, что алкоголь всё ещё не до конца выветрился из её головы.       Кофе был настолько отвратительным, что Нат, кажется, стал яснее мыслить после первого же глотка. Хлоя тоже скривилась, всей своей живой мимикой показывая, насколько это тошнотворная гадость. Натаниэль согласно покивал, но сделал ещё один глоток. Просто из упрямства.       — Смешной ты, — заметила Хлоя. — Зачем тогда пьёшь?       — Из-за тебя. Мы только тут, — Нат невольно икнул, — говорим по душам.       Хлоя посмотрела на него совершенно ошарашенно, а потом вдруг привстала на носочки и, прильнув к Натаниэлю, поцеловала его в губы. Выпитый алкоголь снова дал о себе знать, подбадривая и придавая смелости. Нат притянул её ближе, целуя горячо-горячо и, между тем, нежно. Это было так сладко, а сердце так приятно сжималось, что ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно.       Когда он отстранился, то его как молнией ударило. Хлоя посмотрела на него совершенно трезвым, осмысленным взглядом. Как он мог забыть, что она хорошая актриса? Да ей сыграть пьяную дело двух минут, а он повёлся как идиот. И теперь она смотрит на него, а в глазах чётко читается тот же вопрос, что и тогда в кабинете, но без малейшей доли насмешки: «Ты меня любишь?»       И будь Натаниэль более трезвым, он бы, возможно, попытался и дальше держать дистанцию. Будь он более пьяным, обязательно глупо бы пошутил, снова не ответив. Но он был в идеально подходящем для этого состоянии и отлично понимал, буквально нутром чуял: если не ответит сейчас, то потеряет её навсегда.       — Я люблю тебя, Хлоя. Давно уже, правда, — без всякого пафоса и душевного надрыва легко и просто признался Натаниэль. Даже голос не дрогнул. — И я хочу на тебе жениться когда-нибудь. Я серьёзно.       — Клянёшься? — вдруг улыбнулась Хлоя, явно припомнив ту фразу про платок, но в глазах её блеснули слёзы.       — Клянусь, если надо, — покладисто согласился Натаниэль, обнимая её крепко-крепко. — Ты можешь не говорить, если не хочешь.       — Я стесняюсь, — буркнула Хлоя, спрятав лицо у него на груди, а потом, помолчав, шепнула тихо-тихо. — Я тоже тебя люблю.       Ната накрыло такое умиротворение, словно только этого он и ждал всю свою жизнь. Он бы не расстроился, если бы прямо сейчас умер от счастья, настолько ему в этот момент было хорошо.       — А кофе тут премерзкий, — буркнула вдруг Хлоя.       — Больше не будем его пить, — согласился Натаниэль. — Тут кофейня есть неподалёку. Она работает круглосуточно, и кофе там не чета тому в луже которого мы стоим.       — В луже? — нахмурилась Хлоя и посмотрела под ноги. — Куртцберг, твою мать! И ты молчал?! Знаешь, сколько эти туфли стоят?       Нат смотрел как девушка материт его сквозь зубы, при этом всё ещё оставаясь красной от смущения, и улыбался. Он смущаться будет завтра, когда протрезвеет.