Двадцать первая глава:Это больно,но я справлюсь.

Глава 21

Это больно,но я справлюсь.

Прошла всего лишь жалкая, серая неделя с того дня, как ушел Кевин. Семь дней, которые ощущались как вечность, наполненная тягучим, нездоровым забытьем. Рико ловил себя на том, что по привычке оборачивался к пустой кровати, чтобы что-то сказать, попросить передать клюшку или просто поделиться мыслью. Воздух в комнате все еще хранил призрачный отзвук его присутствия — не запах, а скорее ощущение пустоты, зияющей, как свежая рана. И каждый раз, когда взгляд Рико натыкался на аккуратно заправленное, но необитаемое ложе, в груди сжималось что-то холодное и тяжелое, напоминая о невысказанном, о незавершенности. Это было похоже на фантомную боль от ампутированной конечности. Его собственное подавленное состояние, эта апатичная опустошенность, которую он не в силах был скрыть, стала сигналом для остальных «Воронов». Дисциплина, тот хрупкий каркас, что держал «Гнездо», начал трещать по швам. Правила стали просто чернилами на бумаге. Рико слышал, как за его спиной, порой почти в открытую, обсуждали его самого. Он слышал, но не реагировал. Силы наводить порядок словами, на убеждение и авторитет, просто не осталось. Он стал свидетелем того, как парни из команды вальяжно, по-хозяйски, заходили в комнаты девушек, и дверь закрывалась за ними на долгие часы, а то и на всю ночь. В правилах черным по белому было прописано: «Никаких романтических и интимных связей между членами команды». Но Рико был слишком измотан, чтобы что-то доказывать. Он просто проходил мимо, глядя в пол, и его молчание было воспринято как молчаливое согласие. — Жан… — его голос был тихим, почти беззвучным выдохом, но француз, словно тень следовавший за ним, услышал. Этого было достаточно. Жан не нуждался в подробных инструкциях. Он был живым воплощением той дисциплины, что испарилась из их капитана. Рико останавливался у стены, прислоняясь к прохладной штукатурке, и наблюдал, как его друг начинает «корректировать поведение». Девочки, вышедшие из своих комнат, тоже молча смотрели на это действо, но их взгляды чаще были прикованы не к драке, а к самому Рико. К его потухшему, отрешенному взгляду, в котором не осталось ни искорки былого огня. Он был живой оболочкой, за которой уже никто не жил. — Капитан… — тихий, неуверенный голос принадлежал Коллин. В другой жизни, в другом повороте судьбы, она была бы с Зейном. Рико медленно, как бы с трудом, перевел на нее взгляд и моргнул. Она была невысокой брюнеткой с большими голубыми глазами на бледном, почти фарфоровом лице, на котором редко появлялся румянец. —Да?.. — его собственный голос прозвучал хрипло и глухо, будто из старого, запыленного радиоприемника. Последствия нервного срыва давали о себе знать. Коллин вскинула брови, явно удивленная тем, как он говорит. Она пыталась найти тему, зацепиться за что-то, но под этим пустым, безразличным взглядом все слова казались нелепыми и ненужными. Они просто стояли и смотрели друг на друга: он — с лицом, выражавшим полную отрешенность от происходящего, она — с нарастающей неловкостью от собственной неудавшейся попытки достучаться. Тэя, наблюдая за этой немой сценой со стороны, лишь печально качала головой. К тому времени Жан уже закончил «воспитательную работу». Нарушители, понурив головы, покидали место «экзекуции». Метод Жана был прост и эффективен: он не читал моралей, а просто заставлял их жевать их же собственные сигареты, которые те умудрялись проносить в Гнездо. Рико не интересовалось, где именно француз их находил. Он просто кивнул в ответ на молчаливый вопрос в глазах Жана, и они вместе вышли из комнаты нарушетелей, оставив за спиной возмущенное, но притихшее ворчание. [ Ежедневное задание: "Поддержание порядка" выполнено. ] [ Награда: +5 очков к авторитету (пассивно). Опыт: +50. ] А потом жизнь превратилась в бесконечный, зацикленный «День сурка». Рико двигался по заданной траектории, как запрограммированный автомат, выполняя действия, которые подсвечивались в его сознании системными окнами. [ Задание: "Утренняя пробежка". Дистанция: 5 км. Награда: +1 к выносливости. ] [ Задание: "Отработка бросков". Количество: 100. Награда: +1 к точности. ] [ Задание: "Теоретическое занятие". Внимательность: 80%. Награда: +1 к интеллекту.] Он не замечал усталости, не слышал предупреждений Тэцудзи о перетренированности. Он просто выполнял квесты. Сон, завтрак, тренировка, учеба, обед, тренировка, ужин, сон. Одно и то же, день за днем. Его таланты медленно, но верно росли, словно вода, капающая на камень, но сам камень от этого не становился живее. [ Префект, Натаниэль скоро достигнет Лисьей Норы. Ваш сюжет должен будет начаться через некоторое время.] Рико скользнул усталым, замыленным взглядом по строке, не вникая в смысл. Это было просто еще одно уведомление в череде многих. — Рико, ты меня вообще слушаешь?! — голос Тэцудзи, резкий и раздраженный, прорвался сквозь привычный шум в голове. Рико вздрогнул. Он стоял, не моргая, уставившись в пустоту, и только сейчас осознал, что тренер что-то говорит ему уже несколько минут. Он медленно поднял глаза и встретился с ним взглядом. И Тэцудзи запнулся. Взгляд племянника был пугающим — абсолютно плоским, лишенным всякой эмоции, как у человека, запертого в четырех стенах и давно переставшего ждать чего-либо от внешнего мира. — Я слушаю, тренер, честно… — пробормотал Рико, но его голос звучал так, будто доносился из-под толщи воды. Тэцудзи с раздражением потер переносицу, опершись на трость, и что-то прорычал себе под нос, отворачиваясь. С ним было бесполезно разговаривать в таком состоянии. Ему надо дать время оправиться. Жан, наблюдавший эту сцену из дальнего угла корта, нахмурился. Его лицо, обычно выражавшее дерзкую уверенность, сейчас было омрачено тревогой. Бесшумно, как тень, он ускользнул с поля и направился в их общую комнату. Там, достав из тайника свой старый, потертый кнопочный телефон, он включил его. Экран осветил его напряженное лицо. Он полистал список получателей сообщений и снова отправил сообщение в никуда. 9 сообщение для контакта Зеленоглазый придурок: «Тебе правда плевать? Он просто…существует..даже не живёт..» Он закрыл крышку телефона с глухим щелчком и отшвырнул его на кровать. Схватившись за волосы, он сгорбился, уткнувшись лицом в колени,чувство было такое,как тогда..когда его продали или как при разводе родителей. Сейчас бы не помешал совет от взрослого.. — Агх… Дэй, ты… пр'хосто невыносим! — прошептал он в тишину комнаты. — Но и без тебя тут… чер'хтовски скучно… пусто. И Р'хико… ему не становится лучше. Он пр'хосто…есть.

***

Голос его дрогнул. Он привык к Кевину. Привык к их динамике, к их негласному трио, которое казалось незыблемым. И эта внезапная дыра в их маленьком мире, оставленная побегом Кевина, болела не меньше, чем физическая рана. Он злился на Кевина за его бегство, но в тишине ночи его гнев сменялся горьким пониманием и собственной беспомощностью. Он был последним рубежом спокойствия Рико, но он не знал, как починить то, что сломалось внутри его капитана и друга. Он мог лишь тупо стоять на страже, надеясь, что однажды этот взгляд снова наполнится жизнью. А так же Жан начал задумываться о всех моментах когда Рико был таком же состоянии тогда на свадьбе, потом после дня рождения. —"Может я что-то упускаю?.." Прошло уже около двух месяцев с того дня, как Кевин покинул «Воронов» — два месяца тишины, прерываемой лишь монотонным гулом тренировок и собственными навязчивыми мыслями. Два месяца, за которые Рико по крупицам собирал себя заново, стараясь склеить осколки того, что осталось после его ухода. Стало легче? Пожалуй. Острая, режущая боль сменилась тупой, привычной тяжестью на дне души. Но осадок — горький, щемящий — остался. Он въелся в самое нутро, стал частью его нового, более хрупкого равновесия. И вот, в один из таких относительно спокойных вечеров, когда Рико механически перекладывал вещи в своей комнате, зазвонил его телефон. Неизвестный номер. Обычно он бы проигнорировал, но какое-то смутное предчувствие заставило его поднять трубку. — Да? И мир на мгновение рухнул, схлопнулся в точку. Голос. Тот самый, что он и надеялся, и боялся услышать. — Рико? Это я… Слушай, я… Ты же простишь меня? Я просто хотел увидеть отца…и.. Эта фраза, такая наивная и в то же время невыносимо эгоистичная, вонзилась в Рико, как нож. Она не просто задела — она обнажила старую, незаживающую рану. Разве он сам не был таким же в своей прошлой жизни? Не рвался из-за всех сил, не ломал себя, лишь бы отец, хоть на секунду, перестал смотреть на него как на пустое место? Как на ничтожество? Но в этом и была вся разница. Рико не получил бы ничего даже если бы был победителем всегда. Кевин. Его успехи видели и за него радовались,верно? Рико таким похвастаться не может. Сначала он просто не понял, не поверил. А потом — сорвалось. Голос, хриплый от месяцев подавленных эмоций, вырвался наружу с такой силой, что, казалось, задрожали стены. — Хах… Увидеть отца?.. — его смех прозвучал горько и неубедительно. — ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ОТЦА ТЕБЕ БЫЛО НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПЛЕВАТЬ МНЕ В ЛИЦО И УХОДИТЬ С ОБЕЩАНИЕМ НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАТЬСЯ! Он кричал. Кричал так, что у самого заложило уши. Краем глаза он увидел, как Жан, спавший мирным сном на своей кровати, резко поднял голову, его глаза стали круглыми от изумления и легкой паники. Он не ожидал такой ярости, такого взрыва от обычно такого сдержанного Рико. Рико резко выдохнул, провел рукой по лицу, сжимая телефон так, что пальцы побелели. Он поймал взгляд Жана и беззвучно, одними губами, прошептал: «Прости». Тот лишь коротко кивнул, понимающе. Жан зажался в угол между стеной и кроватью и смотрел на Рико. А из трубки тем временем доносился сбивчивый, неумелый поток оправданий. Кевин пытался что-то объяснить, говорить о своей тоске, о пустоте, о надежде обрести семью. Но каждое его слово лишь отскакивало от выстроенной Рико стены. И самое странное было в том, что сейчас, слушая этот голос, Рико ловил себя на мысли, что ему… почти все равно. Не в смысле равнодушия, а в смысле отстраненности. Тот человек, ради которого он был готов на все, за которого он бился всю эту вторую жизнь, вдруг стал таким..чужим. Призраком из прошлого, чьи слова больше не ранили так же остро, а лишь оставляли горький осадок усталости. — Да… — перебил он наконец поток слов, его голос снова стал ровным и пустым. — Хорошо. Он не стал слушать дальше. Просто бросил трубку, отключив жалобный голос Кевина. Затем, с резким движением, швырнул свой телефон-раскладушку на свою кровать,шумно выдохнув словно от этого станет легче. Он постоял секунду, глядя в пустоту, а потом сделал шаг и словно у него подкосились ноги, плюхнулся на постель Жана и без сил свалился на бок, устроившись головой на его коленях. Жан не растерялся. Он не стал задавать вопросов. Он просто молча опустил руку и начал медленно, почти медитативно, теребить мягкие пряди волос Рико. А тот, смотря на друга друга, начал изливать все, что накопилось — не криком, как минуту назад, а тихим, сдавленным потоком слов. — Представляешь, «прости»… «Увидеть отца»… Как будто это оправдание тому, что он просто сбежал! Как будто мы здесь для него ничего не значили! Я… я же…Это же не честно! Но закончить он не смог. Потому что понял: нет, ему не плевать. Просто боль стала другого свойства. Острой ране требуется время, чтобы затянуться и превратиться в шрам. И сейчас он как раз проходил эту стадию. Он учился жить с этим шрамом. Учился справляться без Кевина. И присутствие Жана, его молчаливая поддержка, его пальцы в его волосах — вот что было сейчас настоящим. Вот что помогало дышать. «Дур'хак, Кевин», — прошептал с ноткой мурлыкания в голосе Жан куда-то в пространство над головой Рико, и в его голосе не было злобы, лишь усталая грусть и понимание. Они оба учились жить в этой новой реальности. И, возможно, именно так, поддерживая друг друга, они в конце концов смогут из нее выбраться.