Тридцатая глава:Ворон в Лисьей Норе.

Глава 30

Ворон в Лисьей норе.

Утро пришло серое и тяжелое, как свинцовая плита. Рико проснулся на том же диване, где и уснул — под приглушенный, непрекращающийся гул голосов. Основной состав «Лисов» до поздней ночи, а потом и раннего утра, пытался выяснять у Ники, Эндрю и Нила детали произошедшего. Кевина не трогали — он уже пил, глубоко и безнадежно, а значит, внятного от него ничего было не добиться. Старый Рико, та версия, что жила в его прошлом цикле, пнула бы его за это ногой. Нынешний Рико лишь с трудом пошевелился, и острая, рвущая боль во всем теле тут же напомнила, почему резкие движения — плохая идея. Прошлым вечером перед сном он вслушивался в обрывки разговоров, но усталость и шок превращали слова в белый шум. Он уловил лишь, что большую часть времени говорил Эндрю. Это было логично: Ники в его подавленном состоянии был ненадежным рассказчиком — что надо скрыть, то он, наоборот, мог бы выложить вперед. В этот раз ему просто было не до слов. Он сидел, уставившись в телевизор, снова и снова прокручивая запись ареста своих родителей. Хоть на чем-то спасибо, мелькнула у Рико циничная, выжженная мысль. На одну проблему меньше. Рико не нашел рядом Кевина. Опустив взгляд и осторожно спустив ноги на пол, он нащупал его ногой — тот лежал на полу в обнимку с декоративной подушкой, дыша перегаром прерывисто и хрипло. Скривившись от омерзения и усталости, Рико решил обойти его, перелезая через подлокотник дивана. Каждое движение отзывалось тупой болью. Он приоткрыл дверь в коридор, прикрыл ее за собой как можно тише и двинулся наугад. Кухня... Кажется, он видел ее где-то тут вчера. Но мысли путались, пытаясь восстановить путь — лифт, коридоры... Плохо, что на стенах не было плана «Лисьей Норы». Он шел, почти не глядя перед собой, и внезапно воткнулся во что-то твердое и массивное. — Осторожно, черт! — раздался грубый голос над головой. Рико отшатнулся, болезненно втянув воздух. — Извини...те. Перед ним стояла высокая, мощная фигура в потертой серой футболке. На обнаженных руках, покрытых татуировками, похожими на разряды молний, была накинута куртка с символикой «Пальметто». И номер — его игровой номер 6. Сет Гордон. Тот самый человек, который в другом исходе событий должен был умереть от передоза,но его спасло то что Рико не давала покоя совесть. Образ из навязчивых, проклятых снов материализовался в тусклом свете коридора. — О. Тот самый стервозный король Эвермора? — Сет склонился, приблизив лицо к уровню Рико. Тот инстинктивно съежился, словно испугавшись. Его прошлое «я» точно дало бы нынешнему по шее за такую реакцию. — Стервозный?.. — тупо повторил Рико, заставив Сета фыркнуть коротким, невеселым смешком. — Уморил меня, приятель, ха. О тебе такие слухи из-за Джостена ходят, — он вытер нос тыльной стороной ладони, выпрямился и уставился в потолок, будто видя сквозь него что-то очень важное. Рико стоял, смущенно замирая, в пустом коридоре. Не понимая, почему тот так долго смотрит на потолок, он тоже медленно поднял голову, и тут же крякнул от боли в шее. Со стороны это выглядело нелепо и жутковато. — Ты это... осторожнее, — сказал Сет, наконец опустив взгляд. — Выглядишь, словно тебя в асфальт раскатали вчера. К слову, почему ты тут, Воронья королева? Рико стиснул зубы, сдержав внезапный порыв швырнуть в него что-нибудь тяжелое. — У моего... хозя... кхм... у моего тренера неотложные дела тут. Он попросил, чтобы я держался ближе к Кевину. Сет вскинул брови, явно не понимая. — Он же на шоу у Кэти сказал, что Кевин его опозорил. — Так-то это так... — Рико вздохнул, его взгляд стал отсутствующим. — Но ближе него у меня тут никого нет. Он начал бесцельно черпать носком ботинка узор на ковре, слегка покачиваясь взад-вперед. Сет молча наблюдал за ним, его глаза скользили по фигуре Рико, задерживаясь на бинтах на шее и запястьях, на пластыре на виске. — Жрать будешь? — бросил он наконец, отводя взгляд, словно понимая, что вдаваться в подробности Рико не собирается. — Думаю, надо... — ответил Рико без энтузиазма, голос был плоским. Сет напрягся, будто эти простые слова требовали от него титанических усилий для осмысления. В его голове явно стоял гул недоумения. Почему он так, будто на допросе, говорит о еде? — Ты... — Сет открыл рот, хотел что-то спросить, но, не найдя слов, снова сомкнул челюсти, стиснув зубы. Внутренний монолог был почти слышен: «Наверное, если спрошу про расстройство пищевого поведения, это будет бестактно?.. Не может же быть, чтобы голодный человек не хотел есть с утра?..» Он с раздражением потер рукой свой бритый затылок и громко, нервно выдохнул. На кухне Сет двигался, как слон в посудной лавке, но сумел сварганить два более-менее съедобных яйца — себе и Рико. Тот ел медленно, механически, не выражая ни удовольствия, ни отвращения. Сет же не ел, а изучал его с неотрывным, странным интересом. — Когда ты... вернулся? Ну, с реабилитации? — спросил Рико, заставив Сета вскинуть брови еще выше. — Реабилитация закончилась два дня назад. Сейчас я под присмотром Эбби, нашего командного медика, — ответил он, и в его голосе прозвучала привычная лишь ему ворчливость. Рико понимающе кивнул. Они снова замолчали, просто сидя друг напротив друга. Рико видел, как Сет мнется, как внутренняя борьба истязает его — задать неудобный вопрос или промолчать. — Что-то интересует?.. — тихо спросил Рико. Сет вздрогнул, словно пойманный на месте преступления. — М-м, да... Но мне кажется, это прозвучит слишком грубо. — Задавай уж как есть. Хуже быть не может, — Рико сказал это с такой безжизненной уверенностью, что Сет сдался. Он не стал формулировать, а просто ткнул указательным пальцем в свой собственный висок, в то место, где у Рико был пластырь. Рико опустил взгляд на тарелку. — Меня кажется ударили..бутылкой.—Потирая едва ощутимо висок пальцами,но боль дала о себе знать. На другие немые вопросы — о бинтах на запястьях, о странной скованности движений — Рико отвечал через раз, а чаще просто отводил взгляд. Сет не настаивал даже будучи самым хамоватый и бестактным грубияном. Давление в кухне можно было резать ножом. Чтобы разрядить обстановку, Сет спросил, глядя куда-то в сторону окна: —Что вообще из себя представляет Эвермор? Вопрос повис в воздухе. Рико медленно поднял на него глаза. Что такое Эвермор? Тюрьма? Клетка? Единственное место, где у него была власть? Дом? Он и сам не знал ответа. Тишина после вопроса Сета затянулась. Рико смотрел на свои руки, на бинты, которыми он механически потирал запястье. — ...Для меня это дом, — наконец произнес он так тихо, что слова едва не потерялись в гуле холодильника. — Другого у меня просто нет. Более чем уверен, что мой дом тебе не понравится. В его голосе не было вызова, только усталая констатация факта. Сет молча наблюдал за ним, и в его голове, сквозь привычный туман агрессии и недоверия, пробивалась догадка. Золотые горы, слава, безупречная команда — все, что сулил контракт с «Воронами», явно было лишь красивой оберткой. Но он сдержался. Судить, не побывав там, было глупо. — У тебя не дома, куда можно вернуться?.. К семье? — осторожно переспросил он, и в самом вопросе уже сквозило понимание, что ответ, вероятно, будет не тем каким каждый бы хотел его услышать. Рико просто пожал плечами. Этот жест был красноречивее любых слов. Не «нет», не «они далеко», а именно отсутствие понимания, что такое «дом» в том смысле, о котором говорит Сет. Не место, куда можно вернуться, а место, куда хочется. Сет слегка откинулся на спинку стула, и на его лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на ужас — не перед Рико, а перед той пустотой, которую он в нем высмотрел. Но он снова проглотил вопрос. Сочувствие не его профиль и Рико его не требовал. Тишину нарушили шаги и голоса. На кухню один за другим начали подтягиваться «Лисы». Рико узнал Аарона Миньярда — он подошёл к гарнитуру,где налил себе кофе и остался, молча попивая кофе, его взгляд был настороженным и оценивающим. А еще девушку — Рене Уокер. Память Рико услужливо подсказала: та самая, что позже заберет Жана из Эвермора. «И будет права, — холодно констатировал внутренний голос. — Не место ему там». Чтобы отвлечься от этого мрачного предвидения, Рико достал телефон. При включении устройство едва не зависло под лавиной уведомлений. Один контакт — «Франсуа» — взорвался десятками сообщений. Тревожные, панические, переполненные заботой и растерянностью вопросы. «Рико..###...Что мне делать?», «Как ты там?», «Тренер не вернулся, где ты,где он может быть?», «Все в порядке?». Рико быстро пролистал их, ощущая знакомое сжатие в груди — вину и раздражение одновременно. Он набрал коротко и без эмоций: «Я в порядке, Жан» и отправил. Ответа не последовало. Возможно, Жан просто не верил. Рико отложил телефон, решив подождать. Сет, тем временем, заварил себе кружку густого, почти черного чая. Рико он молча пододвинул кофе. Аарон наблюдал за этой немой сценой, опершись о гарнитур. Рене подошла ближе. Ее движения были спокойными, умеренными,чтобы не навредить. Она не спрашивала разрешения, просто внимательно осмотрела видимые ссадины на его шее, руках. Слабые прикосновения все ещё вызывали лёгкую дрожь по коже Рико. —Тебе не больно? — спросила она мягко. — Больно, — тут же, почти машинально ответил Рико. Она вздрогнула и отдернула руки, как от огня. — Да, прости. Это было грубо с моей стороны. Но затем ее пальцы снова легли на его плечи — уже не для осмотра, а мягко, но уверенно надавливая и разминая зажатые мышцы. Рико всем телом крупно вздрогнул от неожиданности. Его нервы, натянутые как струны, ждали нового удара, новой боли, а получили… это. Неловкость сковала его. — Почему вам всем обязательно как-то меня трогать?.. — вырвалось у него с раздражением, в котором было больше растерянности, чем злости. Рене не ответила. Она просто продолжала массировать, пока напряжение в его плечах не начало понемногу уступать. Он не расслабился полностью — это было невозможно, — но какая-то часть его, вопреки воле, смирилась. Он перестал отстраняться. — Ладно, — тихо выдохнул он, глядя в стол. — Это не самое плохое, что со мной было. Эти слова, сказанные таким ровным, почти будничным тоном, повисли в кухне тяжелее любого крика. Сет замер с кружкой у губ. Аарон перестал жевать. Рене на секунду остановила руки, а затем продолжила массаж с еще большей, почти болезненной бережностью. В этой простой фразе заключалась вся бездна его опыта, весь ужас, который стал для него привычным фоном жизни. И «Лисы», каждый со своими демонами, в тот момент поняли это с пугающей ясностью. Перед ними был не надменный король с поля, а солдат, измотанный войной, о которой они могли лишь догадываться. Часом позже Рико сидел, вернее, почти утонул в огромном кресле-мешке в комнате, которую «Лисы» с мрачной иронией называли «комнатой монстров». Тело, наконец, начало ценить неподвижность, даже если каждая мышца напоминала о себе тупой, застарелой болью. Он надавливал пальцами на пульсирующие запястья, пытаясь заглушить более глубокий, не локализуемый внутренний гул. К нему бесшумно подсела на пол Рене. Она не спрашивала разрешения, просто заняла пространство рядом, как делают иногда с ранеными животными — без резких движений. —Сходи со мной в церковь, — предложила она негромко, глядя не на него, а куда-то в пространство перед собой. Рико медленно перевел на нее взгляд. В его глазах не было ни насмешки, ни интереса — только глухое непонимание. Как она вообще додумалась до этого? Его взгляд снова уперся в пол. —М… не думаю, что такое… светлое место примет меня, — прозвучало механически, с той самой страдальческой интонацией, которая выдавала не скромность, а глубокую, выжженную уверенность в своей непригодности. Он не заслужил прощения. Не стремился к нему. Оно было для других. Рене слегка прищурилась, изучая его профиль. Помолчала, давая словам осесть. —Считаешь себя грешником? — спросила она уже осторожнее, как бы проверяя почву. Рико задержался с ответом. Религия была для него абстракцией, далекой и бесполезной. В прошлом цикле, в самые темные моменты, он взывал ко всему подряд — и небо оставалось глухим. Боги, если они и были, давно махнули на него рукой. —Слишком много… грязных пятен, — пробормотал он. Он не уточнял, где эти пятна — на душе, на совести, на самой ткани его судьбы или, что было гораздо конкретнее, на коже, под одеждой. Пусть она сама решает. Рене кивнула, будто получила ожидаемый ответ, и отступила. Она не стала копать глубже. Вместо этого она перешла в режим наблюдения — её взгляд, острый и профессиональный, скользил по его позе, отмечал малейшие изменения в дыхании, считывал подавленную боль в каждом микродвижении. — Не хочешь посетить нашего психиатра? — спросила она вновь, уже с другой стороны. — Может, она поможет тебе с… этим. — «Этим» было все: и грязные пятна, и боль, и то, как он держится, будто вот-вот рассыплется, но не позволяет себе этого. Реакция была мгновенной и резкой, как удар хлыста. —Я не буду разговаривать с ней, — отрезал Рико, и в его голосе впервые прорвалась грубость, спонтанная и обжигающая. Он тут же поймал себя, внутренне сжавшись. Она же не нападала. Она предлагала помощь. Но сама мысль о том, чтобы выкладывать кому-то свои изъеденные молью внутренности, чтобы быть разобранным и проанализированным, вызывала у него приступ тошноты. [ Предупреждение: Обнаружена сильная эмоциональная реакция на предложение внешней помощи. ] [ Анализ: Восприятие как угрозы контроля. Рекомендация: Избегать. ] Рене не смутилась. Она лишь слегка наклонила голову. —Ты мне напоминаешь Нила. Он тоже не любит говорить с ней. Рико закатил глаза с таким выражением, будто она только что предложила ему съесть стекло. Он резко зарылся спиной глубже в мешок, пытаясь создать между ними максимальное физическое и символическое расстояние, принять вид отрешенной статуи. —Не сравнивай меня с ним, — прозвучало глухо из глубины ткани. — Он….. —Неважно. Но это было важно. Сравнение с Нилом жгло, как пощечина. Нил был язвительным, грубым, его яд был чистым и сознательным. Рико же… его грязь была липкой, старой, въевшейся. Он не был чистым в своей жестокости в прошлом цикле. Он был сломан иначе. И эта разница для него была принципиальной. Сравнивать их —..было неправильно,ведь Рико просто антогонист в игре Нила,а Нил для него такой же антогонист,но с удачной судьбой. Рене замолчала, но не ушла. Она просто сидела рядом, предлагая своим молчаливым присутствием то, чего Рико не мог ни принять, ни отвергнуть — простую, немую поддержку, которая не требовала разговоров. Еще через полчаса не успев моргнуть и глазом Рико сидел на жестком диванчике в приемной перед кабинетом с табличкой «Бетси Добсон». Он не моргал, уставившись в узор на линолеуме, с тупым недоумением пытаясь осознать, как он вообще здесь оказался. Его взгляд медленно поднялся на Рене. Неужели она его уговорила? Нет, он бы помнил. Скорее, он просто позволил себя вести, в автономном режиме, потому что сопротивляться требовало больше энергии, чем покорно следовать. Когда Рене буквально за руку втянула его в кабинет и вышла пожелав удачи она оставила наедине с женщиной в уютном бежевом свитере и бардовой юбке по щиколодку, Рико почувствовал, как сжимается пространство. Кабинет был идеален: мягкий свет, растения, книги, пахло чем-то успокаивающим. Для него этот комфорт был чуждым и чужим, почти враждебным. Такой порядок и безопасность явно лгали. Ведь настоящий мир был шершавым, холодным и жестоким. — Итак, Рико. Я Бетси Добсон. Рене сказала, что тебе не помешал бы сеанс. Будешь кокао или, может, другие напитки? — ее голос был спокойным, без слащавости. Он нахмурился, наблюдая, как она наливает в кружку кипяток, и от жидкости поднимался пар. Его взгляд метнулся к настенным часам и стрелкам на них, затем резко вернулся к ней, как будто он боялся, что если перестанет за ней следить, она либо исчезнет,либо начнет представлять угрозу. — Мне… нельзя сладкое, — выпалил он, и тут же внутренне скривился. Зачем он это сказал? Бетси просто кивнула, без лишних вопросов, и налила ему стакан обычной воды. —Это связано с какой-то твоей болезнью или… — она начала осторожно. — Нет, — отрезал он, перебивая. Слово прозвучало резко, как щелчок замка. Он отвёл взгляд. Психолог мягко приняла и этот барьер. Она не стала настаивать. Последующие полчаса прошли в густом, давящем молчании. Рико сидел, откровенно игнорируя ее присутствие потирая запястия,что пульсировало болью при прикосновениях, но при этом поглощенно изучая узор на ковре, отсчитывая тиканье часов. Он взял стакан и сделал несколько глотков, движение было механическим, чтобы просто что-то делать. — Может быть, ты хочешь рассказать мне причину появления этих травм? — спросила Бетси, ее взгляд мягко указывал на его бинты. Его глаза вспыхнули мгновенной, животной враждебностью. Он выдержал ее взгляд пару секунд, а затем, сдавленно выдохнув, просто отрицательно покачал головой,было больно от того как он резко замотал головой,но он должен был отказаться,неважно как хорошо она относится к «Лисам»,Рико был «Вороном» и она явно не поверит ему. Нет. Ни за что. Вместо допроса Бетси начала тихо рассказывать отвлеченные истории. Не о нем, не о пациентах, а какие-то абстрактные притчи, наблюдения о природе, о восстановлении леса после пожара. Рико молча слушал, потому что сказать ему было нечего, а бежать — не хватало сил или воли или он боялся её прервать? Ее слова текли мимо, но сам монотонный, спокойный голос создавал странный, гипнотический фон,что Рико почти расслабленно приопустил веки. — До свидания, Рико. Возможно, мы увидимся еще, — сказала она, когда время их сеанса вышло. Он вышел, не сказав ни слова, притворив дверь за собой с небрежной резкостью. «Ага… в страшном кошмаре», — пробормотал он себе под нос, спускаясь по коридору к Рене. Та ждала его, листая спортивный журнал. Увидев его, она отложила его в сторону и оттолкнулась от не самого удобного дивана и подошла к Рико ближе. —Вам удалось поговорить? — спросила она, но в ее голосе не было нажима, только легкое любопытство. Рико посмотрел на нее, потом отвел взгляд в пол. Поза была до жути знакомой — так же отводил глаза Эндрю после своих редких сеансов, словно стыдясь самого факта, что ему пытались «помочь». — Ники написал, что заказал роллы. Или это суши?.. Поправь меня, если я ошибаюсь, — Рене сменила тему, показывая ему фото на экране своего смартфона,он был сенсерным,простеньким по своему строению. Рико мельком глянул на изображение. — Не знаю. Я не был в Японии, — ответил он плоским тоном. Для него «Япония» не была родиной, а скорее расплывчатой абстракцией, еще одной точкой на карте, не имеющей к нему реального отношения. Он был японцем в большей мере только по национальности. Рене на мгновение померкла, осознав свою оплошность, но быстро оправилась. —Извини. Тогда, может, просто попробуем это на вкус? — предложила она, уже настроившись на обратную дорогу,но смотря через плечо на Рико убирая телефон в карман. Рико проглотил слова, которые вертелись на языке: «Мне нельзя», «У меня особая диета», «Тренер не одобрит». Он не хотел еще больше напрягать эту навязчиво-заботливую девушку с разноцветными прядями. —Я… попытаюсь, — безэмоционально согласился он, следуя за ней, чувствуя, как с каждым шагом привычная маска идеальности трескается все сильнее и его безупречность встает под вопрос. *** Коридор «Лисьей Норы» был тихим в этот час, лишь приглушенные голоса доносились из-за закрытых дверей. Именно здесь Ваймак столкнулся с Бетси Добсон. Она несла стопку папок, и выражение ее лица было сосредоточенным, уставшим. — Как прошло? — спросил Ваймак, загораживая ей дорогу не столько физически, сколько своим беспокойством. Он вертел в пальцах связку ключей, его взгляд блуждал где-то по потолку, избегая прямого контакта. Бетси вздохнула, поправила очки. —На контакт не идет. Не агрессивен, как Эндрю на первом сеансе… но и на диалог, в отличие от него, не настроен. — Она сделала паузу, и в ее голосе прозвучала непрофессиональная, человеческая жалость. — Бедный ребенок. Ваймак провел ладонью по лицу, словно стирая усталость. —Может, Эндрю сможет как-то его разговорить? Они ведь… — он жестом показал на свою грудь, намекая на невысказанное «прошли через одно и то же». Бетси резко вскинула на него взгляд, полный возмущения. —Дэвид, мы не можем заставлять одного пациента терапировать другого. Это неэтично и опасно. Он должен захотеть быть услышанным сам. — Я понимаю, — Ваймак заерзал, чувствуя себя неправым, но отчаянно хватаясь за соломинку. — Просто… Кевин слишком дерганый, сам не в себе. А с Эндрю он, кажется, как-то… осторожнее. Или Эндрю к нему. Не знаю. Есть какая-то связь. Бетси нахмурилась. Ее профессиональные принципы кричали «нет». Но где-то в глубине, за всеми правилами, теплилась та же тревожная мысль: Рико Морияма говорил на языке боли, который Эндрю Миньярд понимал без перевода. Может ли один травмированный человек стать мостом для другого? Риск был огромен. Можно было навредить им обоим. — Мне это не нравится, — отрезала она, но в ее тоне уже была трещина. — Я… попробую осторожно спросить у Эндрю по поводу этого. Убеждать я его не собираюсь. Ваймак кивнул, не решаясь больше давить. Они оба понимали шаткость этой затеи. Позже, в своем кабинете, Бетси осторожно, завела с Эндрю разговор о Рико. Она не просила о помощи. Она просто спросила может ли он поговорить с ним об этом как-то или что-то типо того. Эндрю слушал, сидя сгорбившись, его пальцы теребили край своих повязок на руках нащупывая там лезвия ножей и следы рубцов на коже. Когда она закончила, в комнате повисла тягучая пауза. Потом он поднял на нее взгляд — не агрессивный, а пустой, выжженный. — Нет, — произнес он тихо, но с абсолютной и непоколебимой завершенностью. Он не расшифровал это «нет». Не хочет участвовать? Считает это бесполезным? Боится? Нет. Просто отказался — и все. Бетси, как ни странно, почувствовала… облегчение. Словно опасная ноша была с нее снята. —слава богу..— вырвалось у нее почти неслышно, больше для себя. Она не стала настаивать. Иногда единственная этичная помощь — это не лезть со своей помощью туда, куда не просят. И, наблюдая, как Эндрю почти бесшумно выскользнул из кабинета, она поняла, что его «нет» было, возможно, самым честным и ответственным ответом, который он мог дать. Он сам едва держался на плаву. Тащить другого было равносильно самоубийству для них обоих. А Рико в это время сидел на кухне, механически перебирая зерна риса в предложенных Ники роллах, чувствуя на себе тяжелые, неотрывные взгляды. Сет и Аарон стояли у кухонного гарнитура, Кевин сидел напротив, Рене и Эндрю с Нилом наблюдали из дверного проема. Он был центром молчаливой бури, проект по его «спасению» провалился, но наблюдение продолжалось. Он отломил кусочек, положил в рот и жевал, не чувствуя вкуса. Еда была просто еще одним заданием, которое нужно было выполнить. —...."