♡Часть 1: Груз прошлого♡

Боль была его второй кожей. Она не прожигала, не резала — она давила. Тоннами пепла и осколков битого стекла, засыпанных прямо в грудную клетку. Каждый вдох был пыткой, потому что воздух больше не пахнет им. Потому что в мире больше нет его Омеги. Эридан, тридцатипятилетний развалина в шелковом халате, стоял на балконе своего пустого особняка, сжимая в руке потрескавшийся фарфоровый колокольчик — единственное, что он не выбросил. Нет, не единственное. Память он не выбросил. Она жила в нем паразитом, пожирая изнутри. Луми. Ботан. Муж. Жертва. Он закрыл глаза, и картинки поплыли, как всегда, яркие и отвратительные. Семнадцатилетний Луми, прижимающий к груду потрёпанные учебники, его большие серые глаза, полные страха, за стеклами очков. Собственный хохот, молодой, наглый, полный яда. «Смотри-ка, наша помойка пришла! Иди сюда, бесплодный урод, покажи, как тебя поимели!» Потом — другие картины. Брачная ночь. Не брачная. Ночная пытка. Луми плакал. Молча. Слезы текли по вискам и впитывались в подушку, а он, Эридан, был слишком пьян от власти и презрения, чтобы это заметить. Или заметил, и это его возбуждало. Он содрогнулся от отвращения к самому себе. Годы унижений. Презрительные взгляды за спиной Луми на вечеринках. Шутки, от которых теперь хотелось вырвать себе глотку. А потом — прозрение. Слишком позднее, идиотское, случайное. Запах. Настоящий, чистый, древесный, с ноткой старой бумаги и лаванды — запах своей половинки, который он годами заглушал сигаретами, алкоголем и чужими духами. Он понял. В тот миг мир рухнул. Он бросился к Луми, пытался говорить, каяться, прикоснуться. Но в серых глазах не было ничего. Пустота. Забаррикадированная дверь в разрушенную крепость. А наутро он нашел его. В кабинете, среди книг. Тело еще было теплым. Крик, вырвавшийся из его горла сейчас, был беззвучным. Он больше не мог плакать. Слезы закончились года назад. Осталась только эта давящая, вселенская тяжесть вины. Он поднес холодный фарфор к губам.

«Прости. Прости. Я был тварь. Я был ничтожество. Дай еще один шанс. Дай мне все исправить… или просто дай сгореть».

Он сделал шаг вперед, к прохладному утреннему воздуху, за поручень балкона. И в тот миг, когда тяжелое тело начало клониться в пустоту, колокольчик в его руке вспыхнул ослепительным, теплым светом. Боль сменилась невыносимым давлением, будто его сплющили в точку, а затем вытянули в нить, протащили сквозь игольное ушко времени. Он закричал, но звука не было. --- Он очнулся от резкого удара по затылку.

— Эй, Дэн, ты обдолбался что ли? Смотри!

Эридан вздрогнул и открыл глаза. Перед ним плыло лицо — молодое, наглое, с прокуренными зубами. Костя. Его «друг». Соучастник. Потом он развернулся и увидел… коридор школы. Свой старый лицей. Запах пыли, дешевого парфюма и гормонов. Он посмотрел на свои руки. Крупные, но… другие. Без шрама от разбитой бутылки, без татуировки, которую он сделал в двадцать пять. Молодые. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Он подбежал к ближайшему окну. Отражение. Семнадцать лет. Наглые, холодные голубые глаза, идеально уложенные темные волосы, модная, удушающе тесная куртка. Он потрогал свое лицо. Это было реально.

— Дэн, ты чего? — Костя хлопнул его по плечу. — Смотри, наша цель вышла.

Эридан медленно повернул голову. Из класса химии вышел Луми. Тот самый. Живой. Несгибаемый. В слишком большом свитере, сползающих очках, с грудой книг в руках. Он шел, не поднимая глаз, стараясь быть невидимым, слиться со стеной. И тут Эридану в нос ударил запах. Слабый-слабый, едва уловимый, забитый запахом стирального порошка и страха. Но он его узнал. Тот самый. Древесный, бумажный, лавандовый. Его запах. Запах его погибшей, растоптанной души. В прошлой жизни он его не почувствовал. Был слишком глуп, слишком забил нюх всей дрянью, которую потреблял. Теперь этот запах ударил в мозг, как молот. Это был запах дома. Запах счастья, которое он уничтожил.

— Ну что, поразвлекаемся? — Костя уже потирал руки, а с другой стороны к ним присоединился Витя, второй прихвостень. Они привычно двинулись наперерез Луми, блокируя ему путь в туалет.

Старый Эридан присоединился бы не задумываясь. Нынешний — внутри которого жил груз тридцати пяти лет отчаяния — замер. «Это сейчас. Сейчас все и началось. Скоро… скоро на него нападут. Изнасилуют. Сломают». Ледяная волна ужаса и ярости поднялась из желудка к горлу. Ярости не к этим будущим насильникам — к самому себе. К этому телу, которое сейчас должно было сделать шаг и толкнуть Луми. Вместо этого он сделал шаг вперед и встал между Костью и Луми.

— Отстаньте, — его голос прозвучал хрипло, непривычно.

Костя замер с глупой ухмылкой. Витя недоуменно хлопал глазами. Луми, наконец, поднял голову. Его серые глаза, огромные за линзами, метнулись к Эридану, полные животного, привычного страха. Он вжался в стену, ожидая удара.

— Чего, Дэн? — Костя фыркнул. — Жалко стало помойку?

Эридан повернулся к нему. Взгляд тридцатипятилетнего мужчины, видевшего дно ада и жившего в нем годами, лег на семнадцатилетнего хулигана. Костя невольно отступил.

— Я сказал, отстань. Он мне нужен.

— Для чего? — Витя попытался сохранить браваду.

— Не твое дело. Идите. Сейчас.

Он не повысил голос. Но в его тоне было что-то такое, что заставило обоих отступить, бормоча что-то под нос. Они ушли, оглядываясь с недоумением. В коридоре стало тихо. Остались только они двое. Эридан медленно обернулся к Луми. Тот дрожал. Буквально. Книги в его руках постукивали корешками. Он смотрел на Эридана, как кролик на удава, ожидая новой, более изощренной cruelty. «Не пугай его. Ради всего святого, не напугай», — молился про себя Эридан. Он попытался сделать свое лицо менее суровым, опустил плечи, сглотнул ком в горле.

— Луми, — сказал он тихо, и имя на его языке прозвучало как молитва, которую он не смел произносить двадцать лет.

Тот только сильнее вжался в стену.

— Я… я не буду трогать тебя, — выдохнул Эридан, чувствуя, как эти слова звучат фальшиво даже в его ушах. — Просто… будь осторожен. Не ходи один вечером. Особенно через пустырь за старым заводом. Понял?

Луми быстро, испуганно кивнул, явно не понимая, в чем подвох, но готовый согласиться на что угодно, лишь бы его отпустили.

— Хорошо, — прошептал Эридан. — Иди.

Луми рванул с места и почти побежал в противоположную сторону, его пятки лишь мелькнули за углом. Эридан остался один в пустом коридоре. Он прислонился к холодной стене, той самой, к которой только что прижимался его живой, дышащий, испуганный Омега. Он закрыл глаза. Первое правило исправления прошлого было выполнено. Предупреждение вынесено. Но это был лишь первый шаг на долгом, долгом пути к искуплению. И ему предстояло сделать самый сложный шаг — изменить не события, а самого себя. Прямо сейчас. Начать метаморфозу из чудовища в человека, достойного этого тихого, испуганного мальчика с запахом лаванды и книг. А впереди был вечер. Пустырь. И возможность все изменить по-настоящему.