Третий. Питомец

У городского фонтана, умывая рыжей лапкой уши, греется в закатном солнце толстый пушистый кот. — Хм-м… Думаю, в моём случае не совсем верно так ставить вопрос. Ещё утром, когда Субару пытался его погладить, он получил в награду только несколько царапин на пальцах — к сегодняшнему вечеру уже любовно излеченных, но со строгим наказом не трогать больше диких животных. Так уж вышло, что различные пушистики его не особо… жалуют. (Шрамы, оставленные стаей вольгармов, уже никогда не заживут. Шутка природы, наверное, что некоторые из них так похожи на милых щенков.) (Пак, заморозивший однажды изнутри его кровь, вряд ли сможет когда-либо вновь ассоциироваться с милым пушистым котёнком.) (Может, ещё через пару зим, завидев копошащегося в снегу маленького зверька он перестанет под паническое дыхание впиваться ногтями в кожу до тех пор, пока не почувствует под ними кровь.) Пушистые животные красивые и милые, так что их легко любить издалека. Не так уж и важно чувствовать под пальцами мягкий мех и утробное мурлыканье. Люди отлично живут и без того, чтобы периодически щупать подушечки когтистых лап или подставлять пальцы под горячий, слюнявый язык. — …Но собаки, определённо, получше. Когда они тебя кусают, ты хотя бы можешь остаться жив, если милый дух библиотеки согласиться излечить тебя от оставленного ими проклятия. Если разгневать злую ледяную кошку по кличке «Зверь Конца», тогда шансов куда как меньше… Задумавшись, Субару не замечает, что рабочий день закончился, и дороги понемногу становятся менее пустыми. Спешащие домой или в бары люди и полулюди, малые, едва ему до коленки, и высокие, массивные кобольды, морды которых иногда не увидишь, даже голову задрав, заполняют улицы с каждой минутой всё гуще. В такое время не стоит рассеянно глазеть на кошек, если не хочешь попасть в давку. Субару не попадает только потому, что сзади, у самого затылка, щёлкают, сомкнувшись на воротнике куртки, зубы, и оттаскивают его с траектории пути особо плотной компании зверолюдей. — Ой!.. Спасибо, Патраш! Гладить дракона по твёрдой, шероховатой чешуе, не слишком-то приятно, а если такой зверь проявит ласку, то в особо нежных местах можно и кожу содрать. Язык у них длинный и вонючий, если оближут лицо — как ни отмывайся, всё равно будешь потом весь день чувствовать запах драконьего дыхания. Патраш щебечет недовольно что-то на своём, драконьем. Будь рядом Отто, наверняка бы перевёл это как что-то вроде «будь осторожнее, дурак!». — Извини, извини, — Субару гладит её по чёрной морде, посмеиваясь, — Впредь буду смотреть по сторонам. Патраш пихает его длинным мощным хвостом, за раз выбив из лёгких весь воздух и заставив чуть покачнуться. Питомец-дракон — это немного травмоопасно, но о лучшем компаньоне и мечтать нельзя.