Побег в новый город

      Вдоль выжженной постапокалиптической войной и радиацией, по пустынной и слегка засеянной песком и мелкими остатками радиоактивного пепла дороге ехал тягач, своими колёсами разнося пыль и песок в разные стороны, направляясь своей дорогой, проезжая рядом с высокими и расколотыми как континенты скалами. Длинная фура на базе бывшего советского цементовоза, переделанный до неузнаваемости из его и частей другого автопрома той эпохи, с его же наспех переработанной цистерной до неузнаваемости, обмотанная проволокой да шипами и запасными колёсами, два «Valiant Charger'а» от которых остались только ржавые корпуса, приделанные наверху этой цистерны на месте башен с гарпунами, небольшими охранпостами и пулемётами, круговая сфера для перевозки допселитры и продовольствия, катящаяся сзади, как небольшой мяч. И тяжёлые томные колёса, переносящие на себе длинный грозный корпус и далеко глядящую кабину «Боевой Фуры», что бороздила на этих территориях уже грех знает сколько километров то туда, то сюда, взревев моторами при преодолении очередного гористого участка, и чёрт его вспомнит скольких своим же тараном угробила неугодных ей, поместив их уже сгнившие и облезлые до одного лишь черепа головы себе на здоровенный метельник.       Фура, что проезжала рядом с дорогой, прозванной "Дорогой Ярости", через небольшой отшиб с крупными пустынными скалами и горячими как солнце горами, ведущая свою водительницу обратно в три высокие скалы, что хоть как-то напоминали по функционалу оазис в этой пустыне. И ехала, нагруженная только что налитым топливом, отданным в дань города за еду и воду. В обмен на топливо, на бензак. И в томной кабине махины которой сидела однорукая дева, боевая, с кустарно-сделанным протезом, резко остановившая данный аппарат, упавши "двумя" руками на руль с изображением черепа и привычной уже в этом месте инсигнии Цитадели, и устремив свой томный взгляд на небо. Единственное, что не было тронуто тогдашней радиацией.

***

      Фуриоса, так её звали, ту воительницу, что сейчас и сидела внутри этой кабины данной машины перегона и смерти, всеми прозванной «Боевой Фурой». Из всех прошлых она была самая габаритная, и самая долгослужащая, раз уже третий год без уничтожения прожила. С перебоями, с войнами, но выжила. Как и её новая «хозяйка», которой в который раз посчастливилось управлять ею, как и в те свои прошлые разы. Вновь, как и тогда, перевозить воду и еду, в Город Топлива и на Свинцовую ферму за наименованный здесь всеми бензак и боеприпасы.       Сегодняшний её день начинался как и обычно. Сегодня ей повезло — отправили лишь в город за бензаком, так как с ещё прошлого похода калибров, пуль и оружия у них предостаточно. Села как и обычно, нацепив руль на своё законное место, врубив два восьмицилиндровых мотора, что заревели словно тигры или медведи среди саванных песков. Раздавшийся вместе с ними голос и вечный и всеми провозглашённый правитель "Несмертный Джо" вновь вышел на балкон своей Цитадели, в окружении своих сыновей и руководствующих императоров да премьер-министрами с чёрными лбами. Вышел, и вновь начал свою обыденную и пафосную речь, что говорил каждому Воину полураспада, каждому военному, каждому несчастному, просящим у него воды и частичку еды. — " И вновь мы отправляем наш боевой конвой в Город топлива за бензаком, и на Свинцовую ферму за боеприпасами!!! " Говорил он всё это в микрофон, под томные ожидания всех, и под радостные возгласы Боевых парней, стоящих на отшибе высотной мастерской, делавших обыденный жест его поклонения в виде их зачатого как на заводе изображения двигателя V8, на котором и был основан его культ. — " Я ваш спаситель!!! Моей властью, вы восстанете из пепла этого мира!!! " Говорил вновь и вновь эти фразы, которые самому словно надоели, проскакивающие в голове Фуриосы, смотрящей тогда на яркое и горячее солнце. И перед уездом видавшая обыденную там картину, как Джо со своей харизмой и жестоким деспотизмом отворил створки труб, из которых спасительным потоком полилась вода, окатившая лёгким дождиком всех убогих, который резко прекратился одним лишь движением рук Джо и спуска рычагов на себя. — " Не надо друзья мои, привыкать к воде! Она поработит вас и вы станете по ней тосковать!!! "       Проскакивали в голове его фразы, что почти каждый раз ударяли ей в голову словно кувалдой, напоминая о тех его ужасах, что он творил со своим "населением", со своими бойцами, со всеми кто был ему неугоден, но полезен как расходный материал. Хоть и сильный и умный, но больной старик, как здоровьем, так и мозгами. Точно такой же как и его два других соратника, которые управляли здесь из вышеперечисленных мест. И которые были как три главные крепости этой пустоши, занимавшие всю власть вокруг себя, торгуясь и расширяясь.       И всё это было в жизни ещё молодой Фуриосы, что даже за такой короткий промежуток успела побывать во всех сражениях и войнах, что происходили за пропитание, топливо и боеприпасы. И что выводили её из себя, из мыслей, из сил. И которые в очередной раз заставили её вспомнить о себе, заставив её уронить свои уставшие руки на руль, разразив салон лёгким звуком металла о металл, и томно выдохнув, посмотреть вновь на яркое солнце.       Сегодня ей опять повезло; она одна поехала, никто не напал. Можно было остановиться, перевести дух от всего этого что за всё время было, и хоть временно полюбоваться солнцем, которое не видела в пределах закрытой от глаз и камнями мастерской, где снимали и поднимали эту фуру. Сняв с себя оружие, убрав козырёк, поглядела наверх, в сторону небесного светила, что даже в такие короткие моменты были для неё единственным лучиком света и счастья. Словно антипод тех, кто здесь правил; тёмных, жестоких правителей, готовых отдать душу любого за свой каприз и желание.       Фуриоса вновь убрала и без того еле видную улыбку, устремив полузакрытый взгляд в затёртый руль. Зачем она всё это делает? Зачем бросила попытки сбежать, даже ни с чем? Зачем она работает на тех, кто не способен прокормить своё население, лишь себя и лишить несчастных единственных средств и жизни? Зачем она тратит свои силы на эти три крепости, и тех кто делает всё только для себя и только для своих последователей? Зачем она рискует собой, чтобы обогащать того, кто тратит свою заботу с интеллектом и силу на своих сыновей-психопатов, один из которых был маньяком, уехавшим из этого ада править в другом месте, второй был интеллектуальным инвалидом, а третий жестоким и с мыслями десятилетнего мальчика? Зачем она тратит свои силы на таких же психопатов, которые недалеко от них ушли, кто их слушается и подчиняется как в Цитадели, как в Городе, как на Руднике. Зачем? Зачем ей всё это? Зачем она не могла просто убежать? А ответ и был прост; некуда. Её родина, Зелёные земли были уничтожены, и единственным напоминанием о них было то вязкое пустое болото, во что превратились они, и её мысли, которыми она оплакивала родину и тех, кто там жил, ставшими теперь удобрением для мёртвой почвы.       Она упала на руль, слегка пустив то, что можно было назвать слезинкой, выпустив лёгкое дыхание на приборы, стараясь выйти из этих мыслей, которые медленно её покидали. Спасибо хоть тому, что никого кроме неё здесь не было, и она могла хоть выйти и наорать на всю глотку в небо от всего этого. Но это лишь мысли, что настигли её вновь, когда та поднималась в сидячую стойку, лишь дав ей время посмотреть из левого окошка дальше, в сторону горизонта, и то, что слегка казалось жёлтым, и далеко зелёным.

— «Стоп.... Зелёным?»

В её голове резко это ударило, вновь принявшись разглядывать то, что недавно увидела. Она взяла подзорную трубу, расправив её и поглядев вперёд, в сторону слияния жёлтого и зелёного. Да, это зелёное, что сливалось с желтизной этой пустыни. И.... Да.... Это растительность. Зелёная, как у неё на мёртвой родине, что сливалась своей травой с жёлтым песком этого мёртвого места. И там что-то было. Что-то проехало. Неужели.... Есть и другие зелёные земли? Может быть это те самые, что были раньше, и маршрут которых видимо забыла Фуриоса. Неизвестно. Но это почти что как её родина, или хотя бы похожее на неё. И там блестело. Как на водной глади внутри той Цитадели, только не в глубокой темноте, а на солнце. Вода.... Она....       Фуриоса не могла поверить не своим глазам, ни своим мыслям. Там есть растительность, виднелась трава, даже редкие деревья. Значит, там есть.... Жизнь. Подумала девушка, слегка приподнявшись в настроении. А вдруг там есть жизнь, живые люди и прочее, чистая вода и фрукты, кои видела лишь в детстве да в садах внутри Цитадели. Там возможно есть тот, кто мог бы её встретить, понять, приютить. Но это уже были просто мысли, взявшиеся из пустоты её детства, которые и раньше крутились, пока не обуздали слова гибели тех мест. Даже сама Фуриоса слегка посмеялась от этого вслух, но резко замолчала. А вдруг, всё же это возможно. Может, это может быть шансом на побег, на нормальную жизнь, и прочее.       Фуриоса думала, проникнув взглядом вдаль тех зелёных мест, рассуждая как стратег. Нет, она не может больше работать на тех, кто думает лишь о себе, кто забирал жизни невинных ради удовольствия и своего пропитания в золотых нефтяных жилах. Нет, не может. Она не такая как они, хоть и жестокости ей теперь не занимать. Но надежда то осталась. Не даром говорят, она помирает последней. Она должна уехать от них, туда, в её новые «Зелёные земли», что сразу как название промчалось внутри её разума. Да, она должна, как никто другой. Это шанс, дающийся чем-то свыше, за её старания и страдания.       Дверца закрылась хлопком, рычаг переключения передач переместился со стоячего на ездящий, механизмы закружились и задвигались, педаль газа была вдавлена в пол, двигатели заревели на всю округу. И Фура тронулась с места, резко разворачиваясь на девяносто, уезжая с этих скал и дороги на песчаную местность, по которой теперь плелись колёса этой махины, с воительницей внутри, покрытой надеждой и светлыми как раннее солнце мыслями.

***

      Внутри Топливного города жизнь горела обыденностью, словно трубы из которых валил дым и огонь от нефтепереработок. Внутри огромного кабинета, покрытого листами металла с одним лишь знаком обозначения города и культа слышались шаги, сопровождающиеся постукиванием тяжёлых пальцев по столу, когда некто, с жестоким как это место именем Людоед брал трубку, набирая на своём проводном телефоне код для связи, слыша передачу тока и шума, пока в миг тот, кто правил Цитаделью не поднял трубку приставив к своему уху, слегка перекрытому железной маской. — " Несмертный Джозеф Мур, брат, ну как там, наш бензак и фура уже доставлена? "— нарачитанно произнёс Людоед, стукая пальцами по столу в ожидании ответа. —" Людоед, Фура с водой и пропитанием была тебе доставлена, ты доложил, однако фура не приехала уже как минут десять, хотя должна была. "— ответил владелец огромных залежей воды и длинных седых волос, произнеся сквозь свою маску усеянную конскими зубами. —" Странно, вроде должна была объявиться без перебоев. Наши сторожевые докладывали, что никто не нападал, однако Фура на время съезжала в сторону скал. "— произнёс обладатель Города и лёгкого живота, поправив небольшой напёрстень на своём носу. —" Понятно. "— ответил кротко Джо, сжав со злостью трубку. —" Думаешь, побег. "— произнёс Людоед, посмотрев в окно. —" Да, не впервой мне слышно о её планах уехать отсюда, хоть и давал ей шансы здесь сидеть. Видимо была не лучшая идея оставлять того, кто мог уехать с ценным грузом. " — " Надеюсь, твои жёны ещё в порядке. "— ответил Людоед, с лёгким задором. Но резко поменял всё в себе на серьёзное, поняв что потеря такого важного груза очень серьёзная проблема. —" Я могу сослать конвой, для поисков пропавшей. "— ответил Людоед, поправив воротник. —" Высылай. Как только поймаете её — приведёте ко мне, либо лично сам её прикончи, даю разрешение. " — " Принято. "       И после этих слов обе трубки были брошены на место, а из кабинета города послышались шаги и резкий приказ всем, кто стоял рядом в этой комнате.