Simon is coming home

Ты слышишь шаги у двери, и твоё сердце начинает биться чаще. Пока он вставляет ключ в замочную скважину, ты поправляешь его футболку, в которую ты одета, приводишь в порядок волосы и откидываешься на подушки. На твоих обнажённых бёдрах выступили мурашки от того, что ты всё это время была без одежды в ожидании, соски тоже затвердели. Но теперь, когда он здесь, ты вся трепещешь. Он заходит в квартиру и закрывает за собой дверь. Его тяжёлые шаги эхом разносятся по небольшому помещению. Саймон всегда был таким крупным, таким не вписывающимся в домашнюю обстановку. Но вам двоим это подходит. Что ещё остаётся двум отставным солдатам, кроме как влюбиться друг в друга и провести остаток дней, старея вместе? Он входит в комнату и останавливается. Саймон смотрит на тебя, а ты мило ему улыбаешься. Ты похожа на ангела, лежащего перед ним: волосы растрёпаны, глаза сонные из-за позднего часа. «Привет», — тихо здороваешься ты. Саймон улыбается волчьей улыбкой. Это что-то среднее между любовью и голодом. «Привет», — отвечает он и медленно забирается на кровать к тебе. Он ложится рядом с тобой, и его рука тут же оказывается на твоём бедре. «Я скучала по тебе сегодня», — шепчешь ты, поворачиваясь к нему лицом. — Спорим, что да, — бормочет он, скользя взглядом по твоему лицу и восхищаясь твоей красотой. Его рука медленно скользит по твоей талии под рубашкой, которая тебе велика. Наступает уютная тишина; слова не нужны. Ни один из вас не знает, как выразить словами то, что вы чувствуете. Он целует тебя нежно, медленно, осторожно. Так он обычно делает. Как будто ты хрупкий цветок, который он может сломать, как будто ты ангел, которым он тебя называет, как будто тебя нужно почитать и относиться к тебе с благоговением. Он снимает с тебя футболку и начинает целовать тебя повсюду. В каждый сантиметр, который он любит. Его поцелуи спускаются от твоей шеи к ключицам, плечам, груди, соскам, животу, ниже к лобку, бёдрам, икрам, пока он не сползает с края кровати. Он стоит перед тобой, широкоплечий и сильный, с уже набухшим в штанах членом. Он раздевается легко и торопливо, как будто каждая минута, когда его кожа не соприкасается с твоей, обжигает его. А потом он снова прижимается к тебе всем телом, кожа к коже, и его вес давит на тебя. Саймон опускает руку, чувствует, что твоя киска вся мокрая, тёплая и готовая, и ему приходится напоминать себе, что сейчас не время для дикого, грубого секса. Не сегодня. Он пристраивается у твоего входа, его член твёрд и истекает предэякулятом. «Ты знаешь, что я люблю тебя?» — шепчет он тебе на ухо. «Я знаю, что ты меня любишь», — тихо отвечаешь ты, затаив дыхание. А потом он наваливается на тебя. Он трахает тебя медленно, нежно, чувствуя, как твои влажные стенки обхватывают его целиком. Он прижимается лбом к твоему лбу, ваше дыхание смешивается. Твои ногти царапают его плечи, вероятно, оставляя следы, которые утром будут красными. Но ему всё равно. Он целует твоё лицо, нос, лоб, губы, пока его ласки возносят тебя всё выше и выше по склону экстаза. Когда ты кончаешь, ты сжимаешься вокруг него так сильно, что он больше не может двигаться, и в итоге он изливается в тебя густыми струями белой, липкой спермы. Саймон целует тебя в лоб, а затем аккуратно вынимает из тебя свой уже не такой твёрдый член и ложится рядом с тобой. После этого вы лежите на кровати, всё ещё с переплетеными ногами, и оба довольны. Ты засыпаешь первой. Он некоторое время наблюдает за тобой, прислушивается к твоему дыханию и нежно поглаживает пальцами твоё прекрасное лицо. Саймон не знает, за что ему так повезло. Но он точно знает, что без этого он не сможет жить.