Глава 9

      — Ну что, мох? Потанцуем? — вызывающе крикнула Рокослана, и тут же бросила цепь в сторону мерцающей стены.       Цепь обвилась вокруг зелёных щупалец, словно змея, хватающая свою добычу.       Ледяной металл впился в плоть мха, и тот взбесился. Щупальца начали извиваться ещё сильнее, пытаясь сбросить с себя оковы. Стена запульсировала, красные знаки вспыхнули ярче, в попытке грозно запугать противника.       — Ну, держись! — прорычала Рокослана, вкладывая в цепь львиную долю своей магической силы. Цепь натянулась, звенья заскрипели, сдерживая яростные рывки зелёной твари.       «Только не отрубать, — промелькнуло в голове. — Кто знает, может, он, как гидра, начнёт делиться. Тогда нам конец».       Рокослана кружилась в смертельном танце с лианами изо мха. Цепь, повинуясь её воле, всё туже обвивалась вокруг щупалец, сковывая их движения. С каждым удачным захватом щупальца начинали дёргаться слабее.       Виктория, не отрываясь, смотрела на разгорающуюся битву. Щит содрогался от напряжения, но девушка держалась.       — Только бы не облажаться, только бы не облажаться, — твердила она едва слышно, складывая пальцы в новый знак.       Из-за дивана вырвалась ослепительная вспышка и ударила в одно из свободных щупалец, отбрасывая его назад. Мох завибрировал, вероятнее всего от ярости, и сосредоточил внимание на Виктории.       В этот момент Игорь застонал и попытался сесть. Но увидев, как над ним развевается нечто зелёное и мохнатое — решил вернуться в спасительный обморок. В конце концов, кто он такой, чтобы спорить с мудрым решением подсознания?       — Эй, уродина! Я тут! — крикнула Рокослана, делая выпад в сторону и отвлекая тварь на себя. Цепь метнулась к другому щупальцу, опутывая его и пришпиливая к полу.       Пока Рокослана отвлекала монстра, Виктория, пригнувшись, пробежала вдоль стены. Её глаза лихорадочно выискивали то, что она заметила раньше: скопление самых ярких рун — источник энергии этой гадости.       — Рок, прикрой! — крикнула Виктория, сминая в руке листок бумаги с нарисованным на нём сложным плетёным узором.       Рокослана ответила резким движением руки. Её цепь взметнулась, создавая барьер между Викторией и парой щупалец, тянущихся к ней. Металл звенел, отбивая атаки.       Виктория прилепила листок прямо в центр скопления рун. Бумага тут же прилипла, словно к мокрой поверхности, а затем узор на ней вспыхнул мягким серебристым светом.       Эффект был мгновенным. Мох замер. Его яростные рывки сменились вялым подёргиванием. Красные знаки погасли, словно кто-то отключил питание. Гулкая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием девушек, заполнила комнату.       Рокослана медленно, всё ещё не веря в успех, ослабила хватку. Цепь в её руках перестала светиться, но не исчезла, а тяжёлым браслетом обвивалась вокруг запястья девушки, напоминая о том, что бдительность терять рано. Рокослана опустилась на пол, прислонившись спиной к дивану. Руки дрожали от перенапряжения.       — Ты… в порядке? — выдохнула она, глядя на Викторию.       Та кивнула, тоже не в силах вымолвить ни слова.       Рокослана оттолкнулась от дивана и, держа цепь наготове, медленно подошла к стене. Мох висел неподвижно, как обычный, хоть и жутковатый, декор. Её взгляд упал на тот самый листок с заговором. Небольшой, с аккуратным плетёным узором, он теперь казался самой нормальной вещью в этой комнате.       «Вау, — промелькнуло в голове у Рокосланы, — да это же точь-в-точь как ковёр на стене у моей бабушки в деревне. Тот самый, что висел над диваном и на который я всегда пялилась перед сном». Ирония ситуации заставила её фыркнуть.       — Ну что, Игорь? — обернулась она к всё ещё лежащему без сознания риелтору. — А как вы относитесь к «винтажному стилю»? Мы тут добавили немного… народного колорита в ваш «лофт».       Риелтор не ответил, так как больше не рискнул предпринять попытку выйти из безопасного забытья.       — Ну что, Тори, — Рокослана, тяжело дыша, подошла к напарнице. — Похоже, твой «испытательный заказ» только что перешёл в разряд «героического эпоса». Духа вызывай, пока наш зелёный друг не оклемался.       Виктория кивнула, всё ещё не в силах говорить. Она встряхнула руками, словно сбрасывая онемение, и сосредоточилась. На её запястье, рядом с тонкими серебряными браслетами, была маленькая, почти незаметная татуировка, изображающая стилизованную чашу.       — Проводник нужен… — прошептала Виктория, поднимая глаза на подругу.       Рокослана, не говоря ни слова, вышла из комнаты, но спустя пару мгновений уже вернулась с бутылкой минеральной воды в руках. Видимо, её подготовил риелтор в попытке проявить заботу о покупателях.       — Идеально. Чистая, не питая. Запускай давай.       Виктория поймала бутылку, открутила крышку и, сложив пальцы в сложный знак, начала тихо напевать. Вода из бутылки медленно поднялась в воздух, сверкая в пыльном свете, и собралась в идеальную, парящую сферу прямо над её татуировкой чаши. Татуировка засветилась тёплым золотистым светом.       — Дух этого места, хранитель этих стен! — голос Виктории окреп, зазвучал увереннее. — Мы призываем тебя! Явись на наш зов!       Она резким движением бросила водяную сферу в центр комнаты. Вода брызнула во все стороны, но не упала на пол, а повисла в воздухе мерцающей пеленой. Из этой пелены послышалось громкое, бодрое «Ох, ёлки-палки!» и на паркете материализовалась… бабушка.       Не настоящая, конечно, а скорее полупрозрачное эфемерное туманное видение в синих и серых тонах. На ней была стёганая безрукавка, на плечах платочек с вышитыми когда-то цветами, длинная юбка прикрывала валяные тапочки. Бабушка-призрак сразу же оценивающе осмотрела комнату своими умными, «живыми» глазами, затем потянулась и хрустнула косточками.       — Ну, надо же! — весело произнесла старушка, покрутившись на месте. — Давненько меня не вызывали так официально. Рассказывайте, это у вас тут творится?       Рокослана подняла бровь и внимательно осмотрела призрака.       — Бабуль, приветствую. Вы, случаем, не местный дух-хранитель?       — А то, кто же ещё? — бабка упёрлась руками в бока. — Я тутова со времён, когда эти стены только-только возвели. Бригадир Пал Палыч, царство ему небесное, лично мне бутылку портвэйна за плиточную кладку вмуровал. Для атмосферы, так сказать. — Она окинула Рокослану одобрительным взглядом. — Цепочкой-то ловко работаешь, внучка. У меня покойный муж, тракторист Вася, также снопы вязал. Крепко.       Рокослана с трудом сдержала улыбку.       — Спасибо, бабушка… Сопоставление, конечно, лестное. Можете нам рассказать, что это за… сноп у нас на стене?       Хранительница не спеша подплыла к стене со мхом.