Глава 20. Ляг и умри

Он наблюдал, как Родольфус Лестрейндж силился удержать маску бесстрастия на побледневшем лице, пытаясь скрыть боль от продолжительной легилименции. Он легко мог бы просканировать разум юнца так, что тот даже не почувствовал бы вторжение. Просто не захотел утруждаться. Но, помимо боли, на смазливом лице читался страх. Мальчишка боялся, и это было мудро с его стороны. Он не возлагал на Родольфуса больших надежд, доверив операцию, но и не ожидал настолько сокрушительного провала. Не сдох ни один, даже самый жалкий младший аврор. Лестрейндж понимал, что заслуживает наказания. Но Темный Лорд знал, что иногда стоит дать страху настояться. — Тебе удалось добыть неплохие сведения, Родольфус, — произнес он. — Милорд… — выдавил из себя Лестрейндж дрогнувшим голосом. — Я всегда рад служить… — Мы увидели в деле этот особый проект Крауча, — продолжил Темный Лорд, будто не слыша его слов и просто рассуждая вслух, — теперь знаем, что их тактика простирается куда дальше примитивных дьявольских силков. Знаем, что они — в отличие от птенцов Дамблдора — не чураются темных заклятий. И даже знаем, кого из своей братии они готовы ставить в первые ряды. Это «неплохие» сведения, — он растянул слово, наполняя его ядом. — Но не блестящие. И уж точно они не стоят той высокой цены, что ты заплатил! Он даже не пошевелил рукой с палочкой, а Лестрейндж уже скривился от боли, схватившись за левую руку. Из его горла вырвался сдавленный стон. — Почему ты взял на операцию, помимо себя, только двоих из нашего круга? Или ты полагаешь, что Долохов не справляется с подготовкой новых бойцов? — Я… я думал, что наемники, которых удалось привлечь… — Пёсий сброд это, а не наемники! В своих странствиях я видел работу настоящих наемников, профессионалов. Малфой, видимо, решил сэкономить, наняв какую-то шваль, не способную отличить один конец метлы от другого. С ним я разберусь позже. Но ты… почему ты не взял с собой Беллатрису? В ней больше потенциала, чем в тебе и твоем брате вместе взятых. Лоб Лестрейнджа усеяли бисеринки пота, лицо приобрело землисто-серый оттенок. Он судорожно сжимал предплечье в том месте, где боль прожигала плоть до кости, будто раскаленный штырь. — Прошу прощения, милорд. Я… я сам настоял на её отсутствии. Не хотел рисковать женой, пока мы… пока мы не зачали ребенка. Он воззрился на глупца, не в силах сдержать изумления и отвращения. Отвращение от того, насколько этот ничтожный довод был чужд его собственному, лишенному всякой сентиментальности разуму. А изумление от того, что глупец догадался произнести эту нелепость вслух. — А вынашивать и рожать этого потенциального ребенка ты сам собрался? — едва слышно прошипел он, поднимаясь с кресла. Нет, некоторые идиоты учатся только через боль. — Или в самом деле решил сейчас признаться в намерении на долгие месяцы вывести из строя одного из моих наиболее перспективных бойцов? По лицу Родольфуса пронеслась судорога запоздалого осознания допущенной оплошности. Он открыл рот, пытаясь найти оправдание, которое могло бы его спасти. — Круцио. Крик эхом отразился от стен его же собственного кабинета, смешавшись со звуком падения тела на дорогой ковер. Темный Лорд стоял неподвижно, наблюдая, как извивается его слуга, смакуя каждую секунду этой симфонии агонии. Он выждал ровно семь ударов сердца, прежде чем ослабить хватку. Все же он собирался лишь проучить, а не сломать. Ему нужен верный, исполнительный и запуганный до полусмерти Родольфус Лестрейндж. Так же, как нужны Розье, Малфой, Макнейр… Больше всего на свете он ненавидел полагаться на других людей, большинство из которых оказывались некомпетентными слабыми существами. Но сейчас у него не было иного выбора. Не зря все записи о крестражах предостерегали против создания более двух. Он проигнорировал это, создав уже свой четвертый, из медальона Слизерина, и с ужасом ощутил, как его собственное естество истончается, как он слабеет телом и разумом. Судьба, ироничная и злобная, поставила его перед выбором: могущество или бессмертие. Но Темный Лорд никогда и ни перед кем не склонял головы. Он возьмет и то, и другое. Именно поэтому ему приходилось так часто покидать Британию и рыскать по миру в поисках забытых знаний, способных укрепить его тело, отринуть пагубное влияние крестражей, чтобы он мог создать еще. Его настоящей целью было семь крестражей, а не жалкие четыре огрызка. Лестрейндж тихо замер на полу, не осмеливаясь подняться. И вот на таких ничтожеств ему приходилось оставлять дела. — Ускорьте подготовку новых бойцов, — отрывисто приказал он. — Аврорам довольно упражняться на мусоре. Также усильте наблюдение за их корпусом. В особенности меня интересуют их капитан, Боунс, рыжий иностранец и девчонка, что была в его тройке. Собери всё на них, что сможешь. И больше не допускай подобных провалов. Лестрейндж наконец поднялся с пола, чтобы тут же склониться в почтительном поклоне. — Благодарю за вашу веру в меня, мой Лорд. За шанс… Обещаю, больше не подведу вас. Не желаете ли взглянуть на процесс тренировок? Долохов как раз занимается с новичками. — Желаю, — благосклонно кивнул Темный Лорд. — И еще одно. Мне нужен домовой эльф.

***

Регулус плелся к камину, еле переставляя ноги. Каждое движение отдавалось во всем теле ноющей болью. Очередная полная унижений тренировка подошла к концу, но сегодняшний позор был особенным от того, что оценить их успехи прибыл сам Тёмный Лорд. Регулус и так не блистал умениями, а под тяжелым змеиным взглядом Повелителя едва удерживал палочку в трясущихся руках. В спарринге Эван Розье разорвал его как волк кролика и не упустил случая покрасоваться, опустив ногу на грудь поверженного противника и придавливая его к полу. — Неужели больно? Ну так иди, поплачься кузине, — насмешливо протянул он, наблюдая, как Регулус, закусив губу, силился сдержать рвущийся наружу стон. От последнего пропущенного заклятия его грудь горела так, будто с нее содрали пласт кожи. И Розье давил ногой точно на место удара. Розье развернулся, отвесив изящный поклон в сторону Повелителя, и удостоился от него короткого одобрительного кивка. Регулус же видел лишь взгляд Беллатрисы. Её красное от стыда лицо. Он был её рекомендацией и так позорно провалился на глазах человека, чье мнение для неё было единственно важным. Возможно, она надеялась, что Регулус проявит хотя бы частицу таланта и свирепости, присущих ей и Сириусу. Но нет. Хоть второе имя Регулус и получил от своего прославленного деда, сутью своей он пошел в отца: тихий, больше мыслящий, чем действующий. «Разве может кабинетная мышь стать волком?» — с горечью думал он, поднимаясь с земли. Тренировки Регулуса как боевика длились уже два месяца. Антонин Долохов безжалостно гонял его и других рекрутов, вынуждая сражаться на пределе возможностей. — Встань, — резко скомандовал он, когда Регулус в очередной раз грузно рухнул, выронив палочку. — Встань и дерись. Враг не будет ждать, пока ты соберешься с духом. Но сколько бы Регулус не поднимался, сколько бы не пытался парировать или атаковать, результат был все тот же. Он не годился в бойцы. Долохов хмурился и ругался, но ничего не мог поделать. Пожиратели нуждались в каждом новом рекруте, и он не мог просто вышвырнуть Регулуса, как необучаемого. Под конец Долохов отвел его в сторону от остальных и окинул ледяным взглядом. — У меня для тебя будет только два совета, когда мы окажемся в настоящем бою. Первый — не путайся под ногами. И второй — если тебя ранят, то имей мужество не скулить. Просто ляг и умри. Так хотя бы нам проще будет забрать твое бесполезное тело. Регулус зажмурился и тряхнул головой, силясь прогнать липкий страх, что оставили на душе эти слова. Его пальцы с трудом разжались, чтобы взять щепотку летучего пороха из висящего у камина котелка. Он замер на мгновение, собираясь с силами для следующего акта своего бесконечного спектакля. Планируя побег Сефи, он совершенно упустил из виду вопрос, как она — противница идей пожирателей — отнесется к тому, что платой за её свободу стало его вступление в их ряды. Поначалу Регулус ещё лелеял наивную надежду скрыть от неё свое членство. Многие в их среде годами успешно хранили секрет от своих родных. Но Сефи оказалась слишком проницательной, а сам Регулус — плохим лжецом. Он не мог вечно находить объяснения своим отлучкам и всё возрастающей нервозности. В итоге он остановился на полуправде. Он признался, что да, он связан с пожирателями и сейчас расплачивается за помощь в организации её побега. Но он всего лишь выполняет для них мелкие поручения как зельевар. Убедительного ответа на вопрос, почему он не может варить зелья дома и вынужден постоянно отлучаться, он найти не мог. Больше всего на свете Регулус боялся, что Сефи узнает правду. Узнает, что ради неё он собрался стать убийцей. Несколько секунд стремительного полёта, и он вышел из камина в гостиной их нового дома. В воздухе витал аромат свежей выпечки. Обычно он возвращался с тренировок голодный, как оборотень, но сегодня вряд ли сможет запихнуть в себя хоть кусочек. Из кухни доносились приглушённые голоса. Регулус выхватил палочку и толкнул дверь. После внезапного нападения орденцев он стал тем ещё параноиком. — Здравствуй, Регулус, — произнес Орион Блэк. Сидевшая напротив него Сефи улыбалась светлой улыбкой, которой Регулус уже давно у неё не видел. — Ты сегодня позже обычного, — она встала из-за стола и шагнула к нему, намереваясь обнять, но в последний момент засмущалась и неловко свела руки за спиной. — Я сейчас подогрею ужин. — Спасибо, я не голоден. Просто чай попью, — Регулус не сводил глаз с отца. — Я думал, ты еще пару недель будешь в отъезде. — Удалось завершить дела пораньше, — отец обвел взглядом кухню. — Уютный дом. Но корпус защитных чар я бы расширил. После угрозы деда Поллукса выдать Регулуса и Сефи аврорам, им вновь пришли на помощь Лестрейнджи. Родольфус великодушно предложил приобрести для них дом «в качестве подарка на будущую свадьбу». Тогда Регулусу это показалось абсолютно логичным решением: один раз Дамблдор уже смог выйти на них через дарственные документы дяди Альфарда. Ничего не мешало ему повторить трюк, если бы недвижимость приобрел сам Регулус или его родители. Родольфус же был вне подозрений и, что важно, обладал идеальной репутацией, позволявшей ему работать под носом Гринграсса. Но сейчас Регулус стал с запозданием понимать, что с каждым новым шагом такой «бескорыстной» помощи Лестрейндж всё сильнее затягивал у него на шее долговой ошейник. Единственное, на что в моменте Регулусу хватило ума — отказаться от его участия при наложении защитных чар. Иначе сейчас он бы не мог нормально спать, подозревая, что в доме скрывается намеренно заложенная уязвимость. — Буду благодарен тебе за помощь, — сухо ответил Регулус, не до конца понимая, чего отец хочет. — За этим я и пришел. Я собираюсь помочь вам уехать из Англии. Сефи посылала Регулусу счастливые улыбки из-за спины отца. Значит, эти двое уже всё обсудили и собрались «обрадовать» его. — Страну можете выбрать практически любую, у меня друзья по всему миру. Но я бы все же рекомендовал что-то подальше от Британии и Европы там, где до вас будет сложнее добраться… кому бы то ни было. Деньги я вам дам, нуждаться не будете. А как у нас здесь все утихнет, тогда и вернётесь, — губы отца дрогнули в робкой улыбке. — Может, даже и с пополнением. Сердце Регулуса тяжелым камнем рухнуло на уровень колен. План звучал потрясающе, просто идеально для них. Если бы не метка. — Нет, — коротко бросил Регулус, невольно сжимая левое предплечье. — Мы останемся в Британии, благодарю. Раз хочешь помочь, лучше подскажи, как усилить защитные чары. — Сейчас не время для подросткового максимализма, Регулус. Если беспокоишься о реакции Поллукса, то… — Да плевать мне на этого старого хрыча! Регулус порывисто вскочил на ноги, чувствуя, как разгоняется ритм сердца. — Давай поговорим наедине. Он развернулся и направился к выходу. Он старался смотреть в пол, но не мог не заметить обиженного выражения лица Сефи, от которого в сердце словно вонзилась игла. Выйдя на улицу, Регулус жадно вдохнул сырой холодный воздух. Дом стоял совсем недалеко от берега моря. Если постараться, легко можно было услышать шум волн. Отец встал рядом и выжидательно вскинул брови, призывая его начать. Регулус же понятия не имел, как объяснить свой отказ, не раскрывая правду о метке. — Я связан определенными обязательствами с пожирателями… — наконец заговорил он. — И я не могу просто разорвать их. Не без последствий. Я правда благодарен тебе за поддержку. Но уже слишком поздно. Он не смог скрыть едкой горечи в последних словах. Отец изучал его непонимающим взглядом. — И какие же это могут быть последствия? — с сомнением произнес он и фыркнул. — Приятели назовут тебя трусом и перестанут общаться? Персефона рассказала, что ты помогаешь по каким-то мелким вопросам с зельями и артефактами. Ты уж не обижайся, но это явно не тот вклад, без которого развалится все движение. Саркастические слова отца ранили в самое нутро. Он не понимал. За пределами узкого круга пожирателей никто не знал ни про метки, ни про боевую подготовку молодняка. В домах чистокровных война пока выглядела как игра живыми шахматами, где за фигуры наёмников платит Малфой, а остальные вносят вклад за счет политических манёвров. Большинство ещё не осознавали, как скоро всё изменится. И в первую очередь это относилось к отцу, который больше знал про экономические реформы в Китае, чем о происходящем в своей родной стране. Видимо, часть эмоций отразилась на лице Регулуса, потому что отец поубавил насмешливости в тоне. — Если же в самом деле опасаешься некой расправы, тогда вы с Персефоной просто отправитесь в штаб МКМ в Бутане. Там до вас точно никто не доберется. И твои бабушка с дедом, уверен, будут безмерно рады встрече с тобой. Отец, возможно, даже поностальгирует по временам, когда сам покинул Британию из-за любви. — Нет. Нет и нет! — Регулус яростно замотал головой. — Прекрати перебирать варианты и просто услышь меня, я не могу покинуть Британию. Ни МКМ, ни Китай, ни Австралия, ничего не подходит. — Да объясни ты нормально, почему! Ты дал какую-то клятву? Этому Волдемор… — Не произноси его имя, — зашипел Регулус. — Если не хочешь потом с нуля восстанавливать все защитные чары. Называй его Тёмный Лорд. — Лорд? — усмехнулся отец. — Я единственный человек с таким титулом в этой стране. Но ладно, пусть будет Тёмный Лорд. Не буду тратить время на расспросы, как ты вообще позволил связать себя клятвой. По лицу вижу, что сам понимаешь, как сглупил. В таком случае я тебя просто выкуплю. — В каком смысле «выкупишь»? — Обменяю на другого человека. Ты у меня, конечно, парень талантливый, но какими бы проектами ни занимались пожиратели, уверен, что опытный взрослый ученый сможет принести им гораздо больше пользы. — Нет! — задохнулся Регулус. Он хоть и злился на отца, но совершенно не желал втягивать его в этот мрак. Не желал, чтобы и он получил метку. — Отец, даже не вздумай вступать! Орион Блэк лишь фыркнул. — Я и не собирался. Мне, вообще-то, дорого мое научное ремесло и возможность работать из практически любой точки мира. Я эту свободу ни на что не променяю. Уж точно не на связь с полукриминальной организацией, какие бы чистокровные идеалы они ни отстаивали. Но у меня много контактов. Не составит труда найти кандидата, кто бы согласился на такую авантюру. Эти слова резанули Регулуса больнее, чем он мог представить. «Я не променяю науку и свободу». В этом был весь отец. Эти две вещи были для него важнее всего на свете. Жена и дети всегда стояли на второй, если не третьей линии приоритетов. Сейчас это напоминание оказалось особенно болезненным. — Точно, как я только мог о таком подумать, — Регулус зашелся злым язвительным смехом. — Чтобы ты хоть на миг допустил мысль рискнуть ради меня своими драгоценными исследованиями. Нелепость какая. Ты даже Сириуса не пытался вернуть, когда он — опять же в твое отсутствие — сбежал из дома. И ты хоть ещё помнишь, что женат? Или у тебя уже в каждой стране по любовнице? — Ты с ума сошел?! Я не потерплю такой тон! Но Регулуса уже несло. Накопившиеся боль, обида и страх рвались наружу. К тому же, это был верный способ заставить отца уйти, ничего ему не объясняя. — О, внезапно решил заняться моим воспитанием? Поздно, этот поезд уже много лет как ушёл. Я вырос и вырос не кабинетной мышью, а патриотом своей страны! Я не побегу за границу как некоторые, лишь потому что не смог найти себе место здесь. Я останусь и своими руками приведу Британию к величию! Лицо отца перекосилось от ярости при упоминании «кабинетной мыши» и «побега», а на последних словах он развернулся и трансгрессировал. Просто сбежал от проблемы. Как и всегда. Регулус провел руками по лицу. Его трясло. Он впервые так разговаривал с кем-то. Теперь душу вместо злости заполняли стыд и боль. Он вздрогнул, когда его руки коснулась тёплая ладонь Сефи. Он не заметил, как она подошла. — Регулус, — она мягко погладила его по щеке, — всё настолько плохо? Регулус закусил губу. Конечно, она поняла, что все его крики были игрой. Смогла увидеть то, что не разглядел его родной отец. — Да. Очень плохо, — прошептал он и уткнулся в её плечо, чувствуя, как по щекам начинают стекать горячие слёзы.

***

— Забери меня! — умолял он, захлебываясь рыданиями. — Создай Связь! Пожалуйста! Вампир, который по человеческим понятиям считался его дедом, лишь смотрел на него пустым ничего не выражающим взглядом. — Не могу. То, что ты просишь об этом, означает, что ты не понимаешь. Что ты не наш. Связь не выбирают. Мы её чувствуем. Потому что это Связь душ. Просто явленная через кровь. Её не выбирают. Её принимают. Он говорил сипло, с трудом. Вампиры общались мысленно. То, что он снизошел до устного ответа ментально глухому Айзеку, уже было высшей степенью проявления внимания. — Тогда забери меня просто так, без Связи, — в отчаянии просил он. — Я же твой внук! — Нет, — вновь не согласился вампир. — Ты лишь плод насилия, поселившийся в моей дорогой дочери против её воли. Моя Связь была с нею. Не с тобой. — Но тогда… хотя бы в память о ней… — В память о ней мне следовало бы убить тебя. Я слышал её мысли даже за многие километры. Слышал её крики. Слышал, как она молила, чтобы ты умер, не родившись. Так же, как умерли другие «эксперименты». Дёрнувшись, Айзек вырвался из кошмара и глубоко вдохнул. Казалось, будто он пролежал на дне океана сотню лет. Он медленно дышал, приходя в себя. Последние дни он уже несколько раз просыпался — только чтобы сделать глоток крови из чарки на прикроватной тумбе и снова провалиться в забытье. Силы возвращались нехотя, по капле. Каждое движение давалось с титаническим усилием. «Вампирский сон» был смертельным отчаянным риском. Айзек не был уверен, что сможет из него вернуться. Что силы его Связи с Руфусом — с человеком — хватит, чтобы его вытащить… «Хватило», — понял Айзек, и уголки его губ невольно дрогнули. Он не видел деда-вампира со времен той сцены, что услужливо подкинул ему сон. И не знал, чего сейчас желал бы больше: плюнуть в лицо за то, что бросил, отказавшись признать его «вампирскую» часть. Или поблагодарить, ведь теперь Айзек мог по-настоящему понять его слова. Связь нельзя выпросить или искусственно вызвать. Она просто тебя находит. Как волею судьбы его нашла встреча с Руфусом, когда Анжи рассказал о возможности завязать с наёмничеством и стать стражами правопорядка на другом конце мира. Живот скрутила болезненная судорога, окончательно вырывая Айзека из воспоминаний. Он с усилием поднялся и опустил на пол ватные ноги. Ему нужно было добраться до кухни. Он двинулся к выходу, опираясь о стены. Колени предательски тряслись и подгибались. Дверь с тихим скрипом открылась, выпуская его в светлый коридор с обоями в мелкий цветочек. Он сделал несколько шагов по направлению к кухне, когда за спиной раздалось звонкое: — С пробуждением, старина! Рад видеть тебя снова живым. Кит уже был рядом и ловко закинул на себя руку Айзека, принимая значительную часть его веса. — Сегодня разве выходной? Ты почему дома? — Взял отгул. Точнее, Руфус просто поставил меня перед фактом, что у меня отгул, — Кит лучезарно улыбнулся. — Он заметил, что в чарке стало меньше крови, и догадался, что ты скоро очнешься. Не знал, в каком ты будешь состоянии, вот и приставил меня дежурить. Вдвоем они кое-как добрели до кухни. — Дай, пожалуйста, хлеб, — попросил Айзек, откидываясь на спинку стула и вытягивая уставшие ноги. — Уверен? — нахмурился Кит. — Ты был в отключке две недели, организм ослаблен. Может лучше куриный бульон? — Кит, — голос Айзека звучал устало, но не допускал возражений. — Хлеб. Пожалуйста. Вампиры, будучи нежитью, не нуждались в пище. Их тела даже не были приспособлены к перевариванию её в достаточных количествах. Организм же Айзека хотел есть, как человеческий, но был устроен как вампирский. Целители рассказывали, что после рождения в лагере в нём поддерживали жизнь за счет зелий. После освобождения его поместили на базу МКМ, где целители принялись за «перенастройку» его организма. Детство для Айзека ассоциировалось с голодом. Он никогда не мог поесть так, чтобы чувствовать сытость. Целители давали ему простую пищу малыми порциями, и даже так часто всё оканчивалось тем, что он корчился на полу от разрывающей живот боли, а после наступал момент мучительного, унизительного отторжения только что съеденного. Хлеб был его первой крошечной победой. Но даже сейчас Айзек отщипывал небольшие кусочки и медленно пережёвывал, прислушиваясь к реакции организма. Как-то в детстве к нему в руки попали маггловские книги о вампирах. Которые он в итоге с ненавистью вышвырнул из окна. Герои на их страницах не имели почти ничего общего с настоящими вампирами. В них было слишком много человеческого. Они были идеальной версией, какой не мог стать сам Айзек. В чем заключались их трудности? Осиновый кол? Так от такого любой помрет. Не могли есть чеснок? Бедняжки. Пока герои книг жили в замках, соблазняли женщин и противостояли врагам, маленький Айзек корчился от боли на полу в лужах собственных испражнений и рвоты. Кит, усевшись напротив, принялся оживленно рассказывать о новостях последних недель. Айзек был рад, что из корпуса никто не погиб в порту, и даже немного горд: всё же именно он натаскивал младший состав. — Еще мы теперь официально можем применять тёмные проклятия в бою, — продолжал Кит. — Непростительные Визенгамот пока не одобрил, но чувствую, Крауч их дожмет. Внезапно фоновый шум тревоги и дисбаланса, преследовавший его даже во сне, смолк, сменившись состоянием незыблемого покоя. Он не слышал шагов, но знал — Руфус дома. Айзек буквально кожей ощущал его присутствие. Через мгновение в дверном проёме возникла знакомая фигура. — О чем ты вообще думал, проваливаясь в «Сон»? — с укором произнес Руфус. В глубине его ореховых глаз плескались гнев и облегчение. — А если бы моя кровь не сработала? Если бы силы Связи с человеком оказалось недостаточно? — Прозвучит очень слащаво, если я скажу, что знал, что ты меня разбудишь? — слабо ухмыльнулся Айзек. Кит фыркнул в кружку с чаем, но от комментариев воздержался. Руфус не улыбнулся, но его поза стала менее напряженной, плечи расслабленно опустились. Он приблизился и заключил Айзека в объятия. Казалось, целую вечность назад на этой же кухне сам он пытался поддержать Руфуса перед операцией. — Мне есть, о чем доложить, — продолжил Айзек, уже без тени шутки. Он высвободился из объятий и взглянул другу в глаза. — Думаю, я знаю, как пожиратели протаскивают к нам великанов. Тот, которого я видел в порту, был скрыт в ящике с грифом «Свободной экономической зоны». Их провозят прямо под носом у Гринграсса.