Глава 39.2. Боль

1 июня 1979 г. Вечер пятницы. Андрис мрачно глядел на испещрённую пометками карту Британии. Стол перед ним был завален бумагами: отчеты о нападениях, показания свидетелей, допросы, данные наблюдений, подозрительные поставки. Только в углу держала оборону кружка с давно остывшим чаем. В висках пульсировала тупая боль, глаза слезились от напряжения. Возраст брал своё. Если по молодости он мог скакать кабанчиком уже через два дня после контузии, то в пятьдесят плюс изматывающие последствия не получалось убрать даже магией. Он упрямо пытался найти какую-нибудь закономерность, что подскажет ему направление теракта, о котором предупредил Орион. Но пока что не видел ни хера, всё сплошь туманные обрывки и предположения. Где Волдеморт мог пожелать устроить теракт? Ранее его атаки были точечными, он не множил жертвы без смысла. Вряд ли он отойдет от этой тактики накануне предвыборной гонки — тогда кандидат, кто хотя бы заикнется про переговоры и уступки, потеряет все шансы. И какой может быть атака? В феврале пожиратели массово разоряли кладбища, но ни одной атаки с участием инферналов так и не последовало. И великаны… по оценке Гольдштейна на территории Британии должно быть ещё минимум две особи. Но авроры уже поднаторели в схватках с ними, а лицензия на Непростительные сводила эффективность этих тварей к нулю. Андрис пытался связаться с Орионом снова. И снова. И снова. Но каждый раз натыкался на раздраженное: «Я сообщу, когда будет конкретика. А сейчас оставь меня в покое». Он понимал, что друг рискует, передавая даже крупицу сведений. Орион, вероятно, уже пожалел, что вообще открыл рот, и просто уйдет в глухой игнор, если Андрис продолжит давить. Но выдержка и терпение никогда не были его сильными сторонами. «Блять, да скажи ты хоть что-то!» — сорвался Андрис сегодня утром, когда в очередной раз предпринял ментальную осаду на упрямый мозг Блэка. — «От твоего «скоро» нет никакой пользы. Дай хоть какие-то детали, что мы могли обезопасить гражданских, продумать тактику, подготовить ребят. У нас сейчас каждая увечная собака в строю, и твой сын, между прочим, тоже. Об этом ты не подумал?» «Поверь, я думаю об этом больше, чем ты можешь представить». Андрис откинулся на спинку кресла и сжал руками гудящую голову. Было подло бить Ориона тем, на что тот никак не мог повлиять — безопасностью сына. «Ты мудак, — сказал он себе. — Эталонный, блять, мудак». В последние дни выдержка будто помахала Андрису рукой и улетела за Ла Манш. Злость накатывала быстро, срывалась с цепи почти без предупреждения, и он замечал это только постфактум. Терри уже пригрозил покусать его в ближайшее полнолуние: «Раз все равно ведешь себя как зверь, то пусть внутреннее соответствует внешнему». Он дернул ящик стола, чтобы скинуть в него часть бумаг, и замер. Внутри лежали два листа. Он спрятал их туда, обещая вернуться к ним позже и принять решение. Андрис вытащил их. Первым лежало представление о повышении Эдит Форд. Когда он заполнял его несколькими неделями ранее, то был уверен, что она готова. Собранная, ловкая, тактически гибкая. Он гордился ею, видел в ней свой символ успеха, как наставника. А потом он ознакомился с рапортами о сражении в Хай-Холтоне. Пергамент жалобно хрустнул в его пальцах. Он и представить не мог, что его ребята способны настолько сильно облажаться. Он столько в них вкладывал. А они так его подвели.

~~~

Несколькими днями ранее. Эдит и Сириус застыли по струнке у его стола. Морды кирпичами, но по глазам видно — чуют бурю. — Ты помнишь, Форд, чему я тебя учил? — спросил Андрис. — Помнишь, как мы отрабатывали тактику боя в условиях ограниченной видимости? — Да, сэр. — Тогда какого хера ты на пожирателей в лобовую атаку понеслась?! — загремел он. — Вокруг тебя был туман! Ты — вне поля зрения врага, в идеальной позиции, чтобы скрытно вынести их под чарами невидимости! Ладно бы это была единственная твоя ошибка, но что ты, идиотка, сотворила потом?! Выпила сверхдозу обезболивающего сразу после Круциатуса! Ты, блять, нормы не знаешь?! Не терпелось обратно в бой?! В итоге ты стала обузой для своих же! В глазах Эдит стояла выжженная пустота. Она уже сожрала себя изнутри за прокол, и в словах Андриса для неё не было ничего нового. — Виновата, сэр. Я растерялась. — Нет, дорогуша, это не растерялась. Это неебически проебалась. Что, кровь от головы к письке отлила, когда увидела, как пожиратели этого придурка окружают? — он ткнул пальцем в Блэка. — Ты позволила своим чувствам взять верх над мозгами и чуть не сдохла. Эдит смотрела строго в стену за его спиной. К её лицу прилила краска, глаза начали блестеть. — Ты ещё мне нюни тут разведи, я тебе не мамкина юбка! Терпи, я с тобой ещё не закончил. Как и ты со своим идиотизмом в тот день. Ты нафига этого, — палец вновь указал на Блэка, — из больницы увела? Решила самолично добить, чтобы пожиратели от зависти локти кусали? — Я сам сбежал из палаты, — перебил его Сириус. — Она тут ни при чем. Мы просто пересеклись у камина. — Ты свое хлебало на ноль умножь, до тебя очередь еще дойдет. А пока помалкивай в воображаемую тряпочку. Или я тебе в рот настоящую запихаю. Он перевел взгляд обратно на Эдит. Она держалась. Гордость и выучка не позволяли ей сломаться при нем. — В общем, Форд, я разочарован, — выдохнул он с искренней горечью. — Я думал, что ты станешь опорой для этих баранов, которым лишь бы членами мериться. А ты в решающий момент всё проебала. В следующий раз, когда ты вновь позволишь эмоциям взять верх над разумом, ты умрешь или подставишь кого-то из своих. Это не допустимо. Ты поняла? — Да, сэр, — глухо ответила она. — Это больше не повторится. Андрис отвернулся. Ему было тошно от необходимости унижать её. Но лучше быть ублюдком, который размажет её сейчас, чем стоять над её трупом через месяц.

~~~

Андрис тяжело вздохнул, возвращаясь мыслями в настоящее. С сожалением сжег представление и смахнул пепел на пол. «Она пока не готова». Он достал из ящика второй лист: рапорт о несоответствии младшего аврора Сириуса Блэка занимаемой должности.

~~~

Он повернулся к Сириусу. — Теперь ты, Блэк. Удивительный ты биологический вид: мозгов нет, зато дебильных идей хоть отбавляй. И смог же убедить остальных разделиться в ситуации, где все кричало о ловушке. Великолепный, блять, был план. Надежный как гоблинские доспехи, которые обоссали оборотни. — Вы сами учили нас действовать вне шаблонов, — выпалил Сириус. — В ситуациях, когда я был рядом и мог всё контролировать! — рявкнул Андрис. — Это была тренировка, а не инструкция к действию. Оказавшись одни, вы должны были цепляться за регламент как за спасательный круг! А ты, дегенерат, создал условия, чтобы пожиратели давили вас поодиночке! Если бы кто-то из наших погиб, его смерть была бы полностью на твоей совести. Он сделал шаг вперед, нависая над парнем. — И что же твой тактический гений выкинул дальше? — язвительно протянул он. — Повернулся спиной к врагу и помчался, сверкая пятками, даже щитом не прикрылся. Если бы твой противник не оказался имбецилом, которому пытать и мучить интересней, чем выполнить боевую задачу, ты был бы трупом! Объяснишь, куда тебя понесло? Сириус упрямо сжал губы. — Я задал вопрос! — Я услышал крик Эдит под Круциатусом, — выдавил парень сквозь зубы. — Очаровательно, ещё один с писькой вместо мозгов. Раз ваши шашни мешают работе, то я вас, котов мартовских, самолично кастрирую. Он замолчал на секунду, переводя дыхание. В ушах вновь противно зазвенело, будто кто-то водил напильником по стеклу. — И под конец, — продолжил Андрис, — тебе взбрело в голову заняться темным целительством. Сложнейшей сферой, где у тебя нет никакого, мать твою, опыта. — Мне следовало позволить Киту умереть? — зло огрызнулся Сириус. — Я действовал строго по методике: пропустил магию через палочку в тело Кита, визуализировал проклятие и… — И совершил ошибку новичка. Визуализацию нельзя применять к таким агрессивным проклятиям, такие вытаскивают вслепую. Ты легко мог оставить два трупа или просто лечь в могилу вместо него. Если бы я не оказался в Мунго в тот момент, ты был бы мертв! — Жалеете, что этого не случилось? — с вызовом выпалил Сириус. — Жалеете, что я не сдох? Вопрос ударил Андриса булыжником в грудь. Остатки контроля разлетелись вдребезги. — Я жалею о дне, когда твой папаша кончил в твою мать без защиты! — заорал он в лицо Блэку. — И вместо того, чтобы стать абортированным сгустком клеток в унитазе, ты свалился на мою голову! Жалею о дне, когда поверил, что из тебя может выйти хоть что-то путное! Его голос гремел в кабинете, отражаясь от стен. Андрис слышал себя как будто со стороны и лишь спустя долгий миг понял, что именно сказал: «Да. Лучше бы тебя никогда не существовало». Захотелось вцепиться в эти слова зубами и вырвать из воздуха. Но было поздно. Ну почему этот упрямец не мог просто промолчать? Почему вечно спорит, огрызается, провоцирует, пытается пролезть к нему под кожу? Взгляд Эдит испуганно метался между ним и Сириусом, а мальчишка… Он так и стоял, вытянувшись по струнке, с нечитаемым лицом. Только глаза стали пусты, как у мертвеца.

~~~

Андрис сидел неподвижно, уставившись на кривые строчки рапорта. Сириус уже столько раз оказывался на краю смерти. Пока что ему везло, но удача — ветренная любовница. И Андрис не хотел нести ответственность за его гибель. Не хотел смотреть в глаза Ориону и говорить: «Твой сын мёртв. Я не уберёг». Ему давно стоило уволить мальчишку, как и просил Орион, или перевести в группу к Руквуду, подальше от опасностей. Рука с пером застыла над пергаментом, не в силах преодолеть последние дюймы. — Это правильное решение, — пробормотал он. — Пусть лучше ненавидит меня. Но останется жив. Его слова заглушал другой голос. Молодой, надрывный, доносящийся из глубин памяти о далеких временах другой войны: «Вы не имеете права!»

~~~

Февраль 1945 г. — Вы не имеете права! — орал Анжи. — Я совершеннолетний, вы не можете отослать меня силой! Он упирался ногами в пол и отчаянно вырывался из удерживающих его рук. Запястья были скованы за спиной. — У тебя была возможность уехать достойно, — холодно бросил генерал Блэк. — Ты ею не воспользовался, попытался обмануть меня. Значит, поедешь в цепях, как предатель. Тедош, в эвакуационную колонну его. Если будет сопротивляться — свяжи ноги. — Это моя родина! Я должен её защищать, а не вы! Вы иностранец, чужак… Это вы должны уехать! Но Арктурус Блэк уже отвернулся и зашагал прочь. У него не было времени на своевольного мальчишку, когда штаб задыхался в лихорадочной подготовке, а враг смыкал кольцо вокруг столицы. Анжи глядел ему в спину, задыхаясь от распиравших его обиды, ярости, стыда и отчаяния. На глаза выступили кипучие слезы. Он воевал, он стал солдатом на этой проклятой войне… Чтобы в решающий час его просто вышвырнули и приказали увезти как груз? Чтобы Блэк посчитал себя в праве решать за него?! «Так вот что чувствовал тогда Орион». Вампир Тедош, один из тех, кто отказался эвакуироваться и решил принять бой вместе с айхэлэнцами, тянул Анжи вперёд, крепко держа за локоть. Они шли через двор штаба к эвакуационному пункту. Под ногами хрустел тонкий слой снега, металл наручников болезненно холодил запястья. Анжи отчаянно оглядывался по сторонам, надеясь увидеть знакомого. Кого угодно, кто бы знал его, кого бы он мог вступиться, попросить… Он закусил губу. Попросить о чем? Ослушаться приказа Блэка? Кто бы на это пошел! Мимо проходили солдаты, и мало кто задерживал взгляд на вампире, конвоирующем закованного мальчишку. Их мысли были заняты подготовкой к бою… и ожиданием неизбежной гибели. — Тедош, прошу, — взмолился Анжи. — Ты же не обязан подчиняться Блэку. Сам видишь, что каждый боец на счету. Отпусти меня! Я скроюсь в толпе, генерал никогда и не узнает… — Нет, — сипло выдавил вампир. По его лицу прошла судорога. Устная речь давалась им тяжело, и большинство предпочитали общаться жестовым языком. — Ты его связь. Он защищает себя от боли. — Это эгоизм! — взвыл Анжи и дернулся. — Почему ты ему помогаешь? Почему ты, чужак, остаешься сражаться? — Мои связи мертвы. Я не желаю жизни, я ищу славной смерти. Потеря связи — это боль. Блэк не хочет этой боли. Я понимаю его. Я не буду мешать.

~~~

Чернильная капля упала с кончика пера на поле для подписи и растеклась уродливой кляксой. Андрис сейчас был даже старше, чем генерал Блэк в 1945-м, и прекрасно понимал его чувства. Арктурус не хотел хоронить мальчишку, к которому привязался. Ему было легче вышвырнуть Анжи прочь, чем увидеть его гибель. Вот только… Он также помнил собственное отчаяние, когда тот, кем ты безмерно восхищался, отнимает у тебя выбор. Решает за тебя, потому что не верит, что ты способен пережить бурю. Растаптывает твои чувства, защищая себя от возможной боли. Генерал был для него всем — наставником, командиром, первой и единственной в жизни отцовской фигурой. Малейшее слово одобрения, брошенное Блэком, могло неделями гореть в душе. А теперь уже рядом с ним самим оказался мальчишка, который смотрел с тем же отчаянным желанием быть достойным, нужным, быть своим. С кончика палочки сорвался язычок пламени, и на пол легла вторая кучка пепла.