Глава 4. Новые узы

Вечером, когда напряжение дня спало, костры в лагере кентавров вновь зажглись. Огонь отражался в глазах тех, кто пережил смерть, и тех, кто её предотвратил. Двое спасённых магов сидели рядом с четверкой. Мужчина, седой, с усталым лицом, молчал, будто ещё не до конца верил, что жив. Девочка, напротив, смотрела широко распахнутыми глазами — в её взгляде не было страха, только удивление и что-то похожее на надежду. Хельга подала ей кружку с тёплым настоем трав. — Пей. Это поможет. — Спасибо, — девочка улыбнулась робко. — Меня зовут Илинор. Салазар, который до этого хранил молчание, приподнял бровь. — Илинор… красивое имя. Годрик, Ровена и Хельга переглянулись. Ровена сдержала улыбку и приподняла брови. Она чуть смутилась, но не отвела взгляда. — Вы… не похожи на других. Когда вы остановили моего палача… — она замолчала, потом тихо добавила: — Мне показалось, что вы знали, как действовать. Салазар усмехнулся, но мягко: — У меня большой опыт схваток. Иногда нужно делать то, чего от тебя не ждут. Даже если это кажется безумием. Илинор опустила глаза, играя пальцами с кружкой. — Я тоже иногда думаю, что то, что во мне… безумие. — Что именно? — заинтересовался Салазар. Годрик, Ровена и Хельга переглянулись. Она оглянулась, словно боялась, что её услышат, и наклонилась ближе. — Я… вижу формулы. Когда беру растение в руки, я словно знаю, с чем его смешать, чтобы получился настой. Или яд. Или лекарство. Всё приходит как картинки, как схемы. Но я не понимаю, откуда. Салазар затаил дыхание. В её словах он узнавал то, что начал ощущать сам, когда впервые взглянул на растения в лесу. Будто сама магия раскрывала перед ними тайные страницы книг. — Это не безумие, — сказал он тихо. — Это дар. Очень редкий. Илинор подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнула надежда. На миг Салазару показалось, что весь шум лагеря исчез, остался только её тихий голос и отблеск огня в её зрачках.

***

— Она твоя дочь? — голос Каэона был ровным, но в нём звучал оттенок удивления. Элдрайн стояла у костра, глядя на Илинор. В её серебристой косе играли отблески пламени. — Да, — ответила она коротко. — Я не ожидала увидеть её живой. Годрик шагнул вперёд. — Мы спасли её, но не только её. Маги, что выжили, должны объединиться. Иначе маглы уничтожат вас поодиночке. Элдрайн посмотрела на него испытующе. — Вы говорите, словно знаете, что делать. Ровена вмешалась, её голос был мягким, но твёрдым: — Мы знаем одно — мир разрушается, когда в нём нет доверия. Начать можно здесь и сейчас. С доверием. Старый маг, спасённый вместе с Илинор, поднялся на ноги. Его голос дрожал, но в нём была сила: — Вы спасли нас, когда другие отвернулись. Я клянусь, что буду рядом. Если вы готовы вести, я последую. Элдрайн нахмурилась, но глаза её смягчились, когда она взглянула на дочь. — Моя благодарность велика… — она замолчала, а затем добавила: — Но союз — это не слова. Это поступки. Каэон кивнул. — Пусть этот костёр станет первым символом союза. Кентавры, маги и вы, четверо… — он посмотрел на Пэвенси. — Пусть это будет началом нового пути.

***

Позже, когда костры начали гаснуть, и лагерь погрузился в полусон, Салазар снова увидел Илинор. Она сидела чуть поодаль, перебирая травы, собранные днём. — Не можешь уснуть? — спросил он. — Я всегда работаю с травами, когда не могу успокоиться, — улыбнулась она. — Так легче. Салазар присел рядом, наблюдая за её руками. — Ты понимаешь, что это не просто привычка? Это твоя сила. Она может изменить многое. Она посмотрела на него внимательно, и в её глазах отразился отблеск пламени. — А ты понимаешь, что, возможно, именно это и сделает меня мишенью? Он усмехнулся, но без насмешки. — Тогда я буду рядом, чтобы никто не посмел поднять на тебя руку. Илинор смутилась, но не отвернулась. Между ними повисло молчание, не тяжёлое, а скорее тёплое, полное обещаний, которые ещё не были сказаны. Так начался новый союз. Маги, впервые за долгое время, почувствовали, что не одни. Кентавры — что лес не зря хранил свои тайны. А четверо — что их имена уже начинают вписываться в историю.

***

Утро в лагере кентавров было тихим. Роса серебрилась на траве, воздух был свеж, но в сердцах собравшихся уже кипели споры. Около большого костра разместились четверо Пэвенси, Каэон с Фарисом и пятеро магов, которых они встретили в лесу: мрачный Маэльвир, суровая Элдрайн, вспыльчивый Тарвин, молчаливая Лиарэ с янтарными глазами и задумчивый Ордэн, худой мужчина с высоким лбом и вечным видом учёного. С ними рядом сидели спасённые накануне — старый маг Серен и юная Илинор. Каэон заговорил первым, его голос был твёрд, словно камень: — Вчера мы спасли двоих. Но вы знаете, что это лишь капля. Маги гибнут каждый день. Их остаётся всё меньше. Элдрайн прижала дочь к себе. — Они прячутся. В одиночестве. Скрываются даже от своих, боясь предательства. Я потеряла половину учеников за последние годы. — И это будет продолжаться, — буркнул Тарвин, ударив кулаком по колену, — пока мы не ответим силой! Маглы не понимают слов. Они понимают лишь сталь. Маэльвир холодно посмотрел на него. — Силой мы только ускорим их ненависть. Народ, охваченный страхом, не успокоится, если на него пойдёт армия магов. — Народ? — Тарвин фыркнул. — Это толпа безумцев! — Это толпа, среди которой живут наши семьи, — спокойно ответила Лиарэ. Ордэн тихо добавил: — История показывает: страх сильнее ненависти. И пока маги разобщены, их легко уничтожить. Нам нужен союз. Слово «союз» повисло в воздухе, словно искра от костра. Ровена подняла взгляд. — Союз — это не просто слова. Это действие, — повторила она вчерашние слова Элдрайн. — Если маги разбросаны по всему миру, первое, что нужно сделать, — найти их и собрать вместе. Хельга кивнула. — Одиночки слабее. Но если мы будем искать их по следам, по слухам… если каждый спасённый станет частью нового круга — тогда у нас появится надежда. Серен поднялся, опираясь на посох. — Она права. Я знаю нескольких, кто ещё скрывается в лесах. Но сам я не дойду до них. У меня нет сил. Если вы поведёте — я приведу их к вам. Элдрайн нахмурилась, но в её глазах теплилось признание. — Вы молоды. И чужие. Но вы сделали то, на что не решился бы никто. Если мои люди согласятся, я пойду с вами. Годрик шагнул вперёд. — Мы поведём. Не как цари и не как господа. Мы будем рядом, чтобы защищать. Но мы не можем сделать это без вас. Маэльвир скрестил руки на груди. — А что вы знаете о дорогах этого мира? О его законах? Салазар улыбнулся уголком губ. — Дороги меняются. Но сила воли — нет. Если вы готовы сомневаться, оставайтесь в лесу. А если готовы действовать — идите с нами. Маэльвир хотел возразить, но в этот миг заговорила Илинор. Её голос был тихим, но решительным: — Я пойду. Я умею работать с зельями. Я вижу то, чего другие не видят. Я нужна вам. — Нет! — Элдрайн резко повернулась к дочери. — Ты ещё ребёнок! — Я маг, — спокойно сказала Илинор. — И я не хочу прятаться, пока других убивают. Элдрайн закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза. — Хорошо. Но если с тобой что-то случится… — она обратилась к Салазару, её взгляд был полон угрозы. — Ты будешь первым, кого я обвиню. Салазар встретил её взгляд уверенно. — Согласен. Совет продолжался ещё долго, но решение было принято. Все присутствующие — кентавры, маги и четверо — согласились: нужно начать с поисков рассеянных магов, собрать их под одной защитой. Каэон встал, его копьё блеснуло в свете костра. — Сегодня мы создали альянс. Пусть он хрупок, пусть он мал — но он жив. С этого шага начнётся новый путь. Годрик поднял руку, и остальные последовали за ним. — Тогда мы идём. За каждым, кто остался в одиночестве. Огонь в костре вспыхнул выше, будто подтверждая их клятву.

***

Позже, когда все расходились, Салазар заметил, что Илинор сидит на камне с пучком трав. Она внимательно рассматривала листья, как будто читала в них тайные символы. — Ты снова работаешь? — спросил он, подходя. Она улыбнулась. — Это помогает мне думать. Иногда трава может рассказать больше, чем любой учитель. — А иногда — больше, чем книга, — добавил он, присаживаясь рядом. — Не теряй этот дар. Он может спасти нас всех. Илинор взглянула на него, и в её глазах зажёгся мягкий свет. — Тогда я буду работать ещё усерднее. Чтобы доказать, что я достойна идти рядом с вами. И на мгновение между ними повисло то самое чувство, которое рождается не с клятв и не с решений совета, а с простого человеческого тепла.