Глава 3. Семь пальцев

      Ли Цу оставил неизгладимый след в истории Первой больницы при Пекинском университете. Его настолько запомнили, что до самой выписки он носил прозвище «Король крика». По слухам, крик был настолько громким, что его было слышно даже в соседнем административном здании. Это заставило руководство больницы предположить, что произошла серьезная медицинская чрезвычайная ситуация или необычные роды в акушерско-гинекологическом отделении.       Ли Цу кричал и пытался сорвать повязку со спины, но врач, очевидно, предвидел это при ее наложении. Марлевые полоски, прикрепленные к его животу многочисленными пластырями, никак не хотели отрываться. Он несколько раз пытался их снять, но безуспешно. Тогда взволнованная медсестра, увидев это, позвала на помощь других медсестер, чтобы они вместе смогли удержать его на кровати.       К счастью, до того, как произошла сцена в фильме, где безумцу дают транквилизатор, Ли Цу успокоили несколько крепких медсестер.       Когда его снова усадили на кровать, его мысли всё ещё были в полном смятении. Он невольно вертел головой, пытаясь ещё раз взглянуть на раны, а руки тянулись назад, пытаясь до них дотронуться. К счастью, медсестра была сильной, как бык, и крепко держала его.       В этот момент вбежала встревоженная врач.       — Что происходит?       Но она поняла всё с первого взгляда. За ней последовали ещё несколько пациентов из других отделений, поэтому она обернулась, задернула занавеску вокруг кровати и коснулась лба Ли Цу. Парень тут же успокоился, увидев врача в белом халате.       Это была молодая женщина лет тридцати. Он явно видел её впервые. Она не была особенно красивой, но обладала очень стройной фигурой. Ли Цу всегда тянулся к женщинам-врачам. Он не знал почему, но всякий раз, когда их, чувствовал себя спокойно.       Однако этот момент покоя не успокоил его по-настоящему: боль в спине снова заставила его испугаться.       — Доктор, что у меня на спине? — крикнул он женщине. — Что этот ублюдок вырезал у меня на спине?       Врач укоризненно взглянула на медсестру, затем нахмурилась и сказала Ли Цу:       — Сейчас не время обсуждать эту тему. Я скажу тебе, когда ты немного поправишься и твой отец будет рядом.       «Да пошла ты в…» Ли Цу взорвался от злости и хотел выругаться, но, посмотрев на женщину-врача в белом халате, резко проглотил вторую половину предложения. Врач, очевидно, не хотела больше ничего говорить, поэтому она взглянула на медсестёр по обе стороны кровати. Ли Цу тут же понял, что его возраст не позволяет ему влиять на ситуацию. Если его привяжут к кровати, у него будут проблемы.       Даже если бы он думал, что знает, как жить, лучше отца, другие бы его не слушали. Наверное, это был один из минусов быть ребенком. Он вдруг почувствовал сильное раздражение при мысли о лице отца. Нет, он ни за что не мог позволить себе оказаться в такой ситуации.       — Подождите, — он решил предпринять хоть какие-то меры. — Извините, я только что потерял контроль над эмоциями, но всё равно хочу знать, что со мной случилось. Этот вопрос не даёт мне покоя.       Вежливая речь молодого человека, скорее всего, удивили женщину-врача. Она посмотрела на него и сказала:       — Ничего страшного, это просто шрамы. Ты получил серьёзное ножевое ранение, и, скорее всего, шрамы останутся неизлечимыми. Поэтому мы не хотели сообщать тебе об этом так рано, чтобы ты мог спокойно отдохнуть.       Ли Цу глубоко вздохнул и мысленно выругался: «Если хотели, чтобы я успокоился, придумали бы оправдание получше. То, что я нащупал на спине вряд-ли обычный шрам». Видя, что женщина-врач собирается уходить, Ли Цу тут же воскликнул:       — Не верю! Доктор, мои родители развелись и мне уже семнадцать! Я могу сам о себе позаботиться, пожалуйста, скажите мне правду.       Ли Цу рассказал правду о себе, но все равно умолял.       Женщина-врач на мгновение остолбенела, а медсёстры и санитары рядом с ней выглядели очень смущёнными. Ли Цу понял, что нашел способ. Он использовал эту фразу, чтобы влиять на взрослых, поэтому продолжил:       — Тётушка, пожалуйста.       Женщина-врач вздохнула и махнула рукой медсестре напротив, которая отпустила руку Ли Цу, а затем велела парню:       — Хорошо, пойдём со мной в мой кабинет. Я все расскажу, если пообещаешь не трогать повязки.       — Спасибо, тётушка, — Ли Цу вздохнул с облегчением.       — И не называй меня тётей, называй сестрой, — женщина-врач вышла, не оглядываясь. — Ты очень зрелый для своих лет. Если сделаешь мне несколько комплиментов, то я, возможно, смогу тебя утешить, когда ты увидишь свою спину и впадёшь в отчаяние.       Ли Цу плелся за ней всю дорогу до кабинета, боль в спине причиняла ему сильный дискомфорт.       В кабинете не было дивана, только кушетка. Женщина-врач подмигнула ему, и ему ничего не оставалось, как сесть. В этот момент он заметил бейджик с именем врача, висевший на халате сбоку. Лян Вань.       — Сестрица Лян, — спросил он. — В каком отделении вы работаете врачом?       — А тебе какое дело? — спросила Лян Вань с пекинским акцентом, вытаскивая из ящика большой конверт и протягивая ему.       — Это фотография твоей спины. Пожалуйста, вытаскивай её медленно и больше не кричи. Что бы ты не увидел, ты должен это вытерпеть.       Ли Цу кивнул, его сердце бешено колотилось. Он подумал: «Неужели там что-то страшное? Неужели на его спине вырезана куча какашек или какая-то татуировка-граффити с изображением Шин-тяна?» Если это правда, он больше не хочет жить.       Раз уж снимок у него, ему не нужно теперь беспокоиться о хороших манерах. Он быстро открыл конверт, засунул руку внутрь, нащупал несколько тонких листков бумаги и вытащил их. Оказалось, что это цветные фотографии, напечатанные на обычной бумаге.       Вытаскивая их, он взглянул на конверт и обнаружил, что он был не из больницы, а из Управления общественной безопасности района Сичэн в Пекине. Он невольно замедлился, вытаскивая снимки. Однако, даже несмотря на свою медлительность, Ли Цу всё равно оцепенел, увидев фотографию. В тот момент он не мог поверить, что это его собственная спина. Но он не вскрикнул. Изображение на снимке сразу же привлекло его внимание, и он почувствовал, как холодок пробежал по ногам. Внезапно он понял, что у Лян Вань была причина не показывать ему её сразу. Эти фотографии, очевидно, были сделаны на месте происшествия. Его спина была вся в крови, и от количества крови ему сделалось дурно. Он был худым, и на спине почти не было мяса, что делало раны ещё более устрашающими, словно обнажились кости.       Однако он знал, что рана не такая уж глубокая. Если бы она была настолько глубокой, он бы сейчас не смог встать и ходить.       Если бы нужно было описать эти раны подробно, то пришлось бы описывать гораздо больше, но внимание Ли Цу быстро привлекла форма ран, и он проигнорировал все остальное.       С первого взгляда он понял, что вся рана на спине образует узор, напоминающий ладонь. И это была не просто ладонь, а ладонь с семью пальцами. На внутренней стороне узора он разглядел бесчисленное множество незнакомых мелких иероглифов, но поскольку они были очень мелкими, а многие штрихи — очень простыми, это определённо не были китайские иероглифы.       Трудно представить, что этот человек с ним сделал, когда тот потерял сознание. Каким же извращенцем он должен быть, чтобы оставить столько крошечных рисунков на спине.       — Четыре часа. Он вырезал этот узор на твоей спине как минимум четыре часа и упустил свой шанс на спасение. Можно сказать, он умер, вырезая этот узор на твоей спине.       — Этот человек… извращенец? — пробормотал Ли Цу. — Почему он просто не вырезал на моей спине праздник Цинмин?!       — Нет, он определенно не извращенец, — Лян Вань с жалостью посмотрела на него. — Если я расскажу тебе, кто этот человек, ты испугаешься ещё больше.