Часть 22

Я наивно полагала, что сумела укротить бурю, бушевавшую во мне после событий в Красном Фонтане. Как же я ошибалась! Под тонкой пленкой внешней сдержанности клубился ураган эмоций: злость, сочувствие, обида. Они сплетались в тугой узел, душили, не давая вздохнуть полной грудью. Я злилась. Злилась на Брендона… Ская… Агх, да какая разница! На этого самовлюбленного принца Эраклеона! Ярость обжигала, словно пламя, разгоревшееся слишком близко к коже. Я злилась за то, что он так по-скотски поступил с Блум, за то, что он играл с ее чувствами, словно с дешевой игрушкой. За то, что он разбил моей сестренке сердце, оставив ее наедине с болью и разочарованием. И эта злость, казалось, вот-вот вырвется наружу, сметая все на своем пути. Сочувствие к Блум терзало меня изнутри. Видеть ее страдания было невыносимо. Я чувствовала ее боль, как свою собственную, но не знала, как ей помочь. Я хотела обнять ее, утешить, сказать, что все будет хорошо, но понимала, что никакие слова не смогут залечить ее раны. И это бессилие злило меня еще больше! Казалось, что я тону в океане ее горя, не имея возможности протянуть ей руку помощи. И, наконец, обида. Тяжелая, липкая обида на Зейна. Ведь он знал правду! Знал о коварном обмане принца Эраклеона, видел, как страдает Блум, и молчал! Эта бесчувственная задница, гений-изобретатель, прячущий свои эмоции за стеной сарказма, не удосужилась остановить принца! Не удосужилась образумить его! Он просто стоял в стороне, наблюдая, как рушится мир моей сестры. Я сжимала зубы, представляя, как высказываю ему все, что думаю о его черствости и безразличии. Мои пальцы непроизвольно дергались, желая схватить его за плечи и встряхнуть, заставить его почувствовать хоть каплю сострадания. Я ходила по комнате из угла в угол, словно загнанный зверь. Движения мои были резкими, порывистыми, выдавая бушующий внутри меня шторм. Я то сжимала кулаки, то проводила руками по волосам, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело. В моих глазах горел гнев, смешанный с отчаянием. Я чувствовала, как кипит кровь, как клокочет в горле крик, готовый вырваться наружу. Я хотела крушить все вокруг, рвать и метать, чтобы хоть как-то выплеснуть свою ярость. Но я сдерживалась. Ради Блум. Ради Винкс. Ради себя самой. Я должна была взять себя в руки, обуздать свои эмоции, чтобы найти способ помочь своей сестре. Наконец, не выдержав, я выпалила: – Зейн, почему? Его ответ, как всегда, был кратким и лаконичным: – Это не моя тайна. Он, как обычно, что-то чинил у себя в лаборатории, окруженный проводами, микросхемами и непонятными приборами. Я же ходила туда-сюда, словно маятник, пылая эмоциями, словно вулкан, готовый извергнуться. – Да мне все равно, чья это тайна! Если ты знал, то мог остановить Ская! – мой голос дрожал от напряжения. Зейн на мгновение оторвался от своей работы, вздохнул и, не поднимая глаз, произнес: – Они взрослые люди, Скарлетт. Пускай научатся брать ответственность за свои поступки и слова. Эти слова прозвучали как ледяной душ. Ответственность… Словно он не понимал, что здесь и не пахнет никакой ответственностью! – Ответственностью здесь даже не пахнет, Зейн! Он разбил Блум сердце! – крикнула я, чувствуя, как вновь закипает кровь. Зейн, невозмутимый, как скала, ответил: – Скарлетт, Скай меня бы не послушал. Он упрямый, ты же знаешь. – А почему мне не рассказал?! – выпалила я, чувствуя обиду, разъедающую меня изнутри. Зейн отложил инструмент, наконец-то посмотрев на меня своими пронзительными гетерохромнфми глазами. В них не было ни сочувствия, ни раскаяния. Только холодный, аналитический взгляд гения. – Факт того, что ты знала, помог бы тебе остановить Блум встречаться со Скаем? – спросил он, и его слова прозвучали как приговор. Я замерла, словно пораженная молнией. Он был чертовски прав! Умом я понимала, что он прав. Блум меня бы не слушала и сделала бы так, как захотела бы. Блум та еще упрямая. Этим мы и похожи, поэтому зная себя, я бы не смогла ее переубедить. – Ты прав, – прошептала я, чувствуя, как оседает гнев. Но легче от этого не стало. Обида оставалась, грызла изнутри. – Но это не делает тебя безнаказанным! – вдруг выкрикнула я, сжимая кулаки. – Ты тоже виноват! Ты тоже мог что-то сделать! Зейн лишь приподнял бровь, словно мои слова были не более чем надоедливым жужжанием мухи. Он вернулся к своей работе, не удостоив меня ответом, не показав ни малейшего признака раскаяния. Этот игнор, эта непроницаемость, взбесили меня еще больше. Я смотрела на него, на его склоненную голову, на его ловкие пальцы, манипулирующие сложными механизмами, и понимала, что достучаться до него невозможно. Он словно заключил себя в броню из логики и расчетов, отгородившись от всех эмоций и чувств. Бессилие, злость и обида смешались в адский коктейль, который готов был взорваться в любую секунду. Я чувствовала, как дрожат мои руки, как сжимаются челюсти. В глазах защипало от непролитых слез. – А если бы со мной так поступили, ты бы точно также сказал? – прошептала я, и мой голос сорвался. В нем звучала не только обида за Блум, но и страх, и скрытая надежда на то, что для меня он сделает исключение. Зейн замер, словно услышав что-то, что заставило его остановить ход мыслей. Он медленно поднял голову, и наши взгляды встретились. В его гетерохромных глазах, обычно холодных и бесстрастных, мелькнуло что-то… сложное. Что-то, что я никак не могла расшифровать. Может, это было удивление? Или даже… сочувствие? Он молчал, словно подбирая слова, словно решая, что сказать. И эта пауза казалась невыносимо долгой. – Это… другой случай, – наконец произнес он, и его голос звучал глухо и неуверенно. Я усмехнулась, горько и иронично. – Почему? Потому что ты не признаешь эмоции, кроме своих? Потому что я для тебя лишь объект для экспериментов, а не живой человек? Я видела, как напряглись мышцы на его лице, как побелели костяшки пальцев, сжимающих отвертку. Мои слова задели его, я это чувствовала. Но он, как всегда, не позволил эмоциям вырваться наружу. – Ты знаешь, что это не так, – тихо ответил он, отводя взгляд. – Тогда докажи! – воскликнула я, чувствуя, как вновь вспыхивает гнев. – Докажи, что тебе не все равно! Докажи, что ты не робот! Я ждала, затаив дыхание. Ждала, что он скажет что-то важное, что-то, что подтвердит его дружбу, его преданность. Но он молчал. И это молчание было хуже любых слов. Поняв, что ответа не будет, я горько усмехнулась и, не говоря ни слова, развернулась и, не говоря ни слова, быстрым шагом направилась к выходу из лаборатории. – Скарлетт, – услышала я его тихий, почти неслышный голос, догнавший меня у самой двери. Я замерла, на мгновение задержав дыхание. Может быть, он все-таки что-то скажет? Может быть, проявит хоть немного сочувствия? Но, не дождавшись продолжения, я сжала зубы и, со всей силы хлопнув дверью, покинула его лабораторию. Пусть остается в своем мире логики и цифр, вдали от боли и разочарований. Я же пойду искать утешение у тех, кто умеет чувствовать. Я пойду к Блум. Я пойду к Винкс. На душе было гадко и мерзко. Я чувствовала себя преданной, непонятой, словно меня использовали и выбросили. Слезы обиды все-таки прорвались, обжигая щеки раскаленными каплями. Я бежала по коридору, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих. Мне было плевать, кто и что обо мне подумает. Мне было все равно. Мне нужно было сбежать, спрятаться, выплеснуть свои эмоции, выплакать свою боль. Я неслась, как раненая лань, прочь из Красного Фортана, пока не достигла темного леса, окружавшего школу. Он встретил меня тишиной, нарушаемой лишь шелестом листьев и криками каких-то ночных птиц. Ветви деревьев, словно костлявые руки, тянулись ко мне, пытаясь остановить, но я отталкивала их, продираясь сквозь чащу. Добравшись до небольшой поляны, я рухнула на землю, обхватив колени руками. И тогда меня накрыло. Ярость, боль, обида, разочарование – все смешалось в один невыносимый ком, который сдавил горло и вырвался наружу оглушительным рыданием. Я зарыдала сильнее, захлебываясь слезами, не в силах остановить эту бурю эмоций. У меня началась настоящая истерика. Я колотилась в конвульсиях, словно одержимая, не в силах контролировать свое тело. Слезы текли ручьем, размазывая тушь по щекам. Я выла, кричала, рвала на себе волосы, пытаясь хоть как-то унять эту невыносимую боль. В голове мелькали обрывки воспоминаний: разбитое сердце Блум, равнодушный взгляд Зейна, лживая улыбка Ская. Я винила всех! Винила Брендона за его обман, Зейна за его безразличие, Ская за его предательство. Но больше всего я винила себя. За то, что не смогла помочь Блум, за то, что не смогла достучаться до Зейна, за то, что позволила этому произойти. Истерика нарастала, захлестывая меня, как цунами. Вместе с ней буйствовала и моя магия, вышедшая из-под контроля. Огненная магия, всегда служившая для исцеления и созидания, сейчас, оскверненная моими негативными эмоциями, обернулась разрушительной силой. Вокруг меня вспыхивали спонтанные языки пламени, жадно лизали траву и листья, оставляя после себя лишь пепел и обугленные следы. Земля под ногами содрогалась, словно предчувствуя неминуемое землетрясение. В воздухе отчетливо чувствовался запах озона, смешанный с едким ароматом горелой листвы, создавая удушающую атмосферу. Я больше не владела собой! Пламя Домино, обычно такое послушное и ласковое, сейчас вырвалось на свободу, словно дикий зверь, готовое поглотить все на своем пути, не щадя никого и ничего. Моя исцеляющая магия, обычно ласкающая, словно теплое солнечное прикосновение, теперь жгла меня изнутри, терзала, словно раскаленные угли. Она выжигала остатки надежды, веры и здравого смысла, оставляя лишь зияющую пустоту. Пламя, окружавшее меня, становилось все яростнее, все жарче. Оно сливалось в огненный кокон, внутри которого я корчилась от невыносимой боли и отчаяния. Мое собственное пламя, призванное дарить жизнь, теперь обращалось против меня, пожирая мою энергию, мою волю, мою душу. Я пыталась сопротивляться, пыталась призвать на помощь свою внутреннюю силу, но тщетно. Магия больше не слушалась меня, словно взбесившийся конь, сорвавшийся с привязи. Мои руки и ноги онемели, в голове звенело, а перед глазами все плыло. Дышать становилось все труднее, и я чувствовала, как сознание ускользает от меня, словно песок сквозь пальцы. Последнее, что я увидела, были танцующие языки пламени, окружавшие меня со всех сторон, словно злобные духи, торжествующие над моей слабостью. А затем… тьма. Черная, беспросветная тьма, поглотившая меня целиком, словно бездонная пропасть. Я потеряла сознание, обессиленная истерикой и вышедшей из-под контроля магией, оставив свое тело на милость стихии, словно брошенную куклу. Проснулась я от пронизывающего холода, сковавшего мое тело, словно ледяными объятиями. На улице было темно, глубокая ночь окутала мир своим мрачным покрывалом. А в темном лесу, и без того зловещем, было еще темнее. Лишь редкие лучи луны, пробиваясь сквозь густые ветви деревьев, рисовали на земле причудливые тени, напоминающие зловещих чудовищ. Поднявшись на ноги, я тихо вскрикнула от боли. Каждое движение отдавалось резкой, колющей болью во всем теле. Ожоги, полученные во время моей магической вспышки, дали о себе знать. Они саднили, жгли, напоминая о моем бессилии и утраченном контроле. Но, как ни странно, эта боль помогла мне очистить разум. Словно раскаленное пламя выжгло из моей головы всю злость, обиду и разочарование. Сейчас я не злилась. Во мне не бурлили негативные эмоции, готовые вырваться наружу. Сейчас я могла думать ясной головой, словно после долгой и мучительной болезни ко мне вернулось зрение. И первое, что пришло мне в голову – Блум. Я поняла, что все это время, поглощенная своими переживаниями, забыла о ней, оставив ее наедине со своим горем. Сейчас я чувствовала вину, острую и жгучую, словно раскаленное клеймо, выжженное на сердце. Я знала, что должна поговорить с ней, поддержать ее, помочь ей пережить это тяжелое время. Я должна была быть рядом с ней, как и положено сестре. Я должна была помочь ей исцелить ее разбитое сердце. И я решила, что сделаю это во что бы то ни стало. Но этим планам, увы, не суждено было сбыться. – Привет, маленькая фея, – прозвучал ледяной, насмешливый голос, словно удар хлыста, вырвавший меня из оцепенения. Я резко обернулась. Из тени деревьев, словно ночные хищники, выплыли три фигуры. – Ты скучала по нам? – прозвучал второй голос, тягучий и зловещий, пропитанный ядом и коварством. – Оу, я прям вижу, как ты очень рада нас видеть, – прошипел третий голос, резкий и агрессивный, словно удар молнии. Трикс. Три ведьмы, чье зло не знало границ, и чье присутствие всегда предвещало беду. Айси, с ее ледяной красотой и властью над холодом, Дарси, повелительница иллюзий и кошмаров, и Сторми, воплощение ярости и хаоса. – Трикс, – выдохнула я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Ярость, которую я так тщательно подавляла, вновь начала поднимать голову. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, готовясь к бою. – Не ожидали нас здесь увидеть, да? – пропела Айси, скрестив руки на груди и одарив меня своей фирменной ледяной улыбкой. – Мы просто проходили мимо и почувствовали знакомый запах… жженой магии. Решили проверить, кто тут у нас балуется. – И, надо же, – подхватила Дарси, – это оказалась ты! Какая встреча! – Мы так соскучились по тому, как ты отчаянно пытаешься нас остановить! – прорычала Сторми, и вокруг нее закружились вихри ветра, предвещая грядущую бурю. Я знала, что они не случайно оказались здесь. Они почувствовали всплеск моей магии и пришли, чтобы воспользоваться моей слабостью. Чтобы добить меня, когда я была уязвима. – Чего вам нужно? – прорычала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Мы хотим развлечься, – промурлыкала Айси, и в ее глазах вспыхнул зловещий огонек. – И ты станешь нашей игрушкой. Не дожидаясь ответа, она взмахнула рукой, и в меня полетели острые, как бритвы, ледяные осколки. Я уклонилась, отпрыгнув в сторону, и в ответ выпустила в Айси поток огня. Битва началась. Айси контратаковала ледяными зарядами, Сторми обрушила на меня шквал молний, а Дарси пыталась сбить меня с толку иллюзиями. Я парировала их атаки, используя всю свою силу и ловкость. Пламя Домино, вновь обретя свою силу, подчинялось моей воле. Оно обжигало, исцеляло, защищало. Я металась по поляне, словно дикая кошка, уклоняясь от ударов, нанося ответные атаки. Огненные шары сталкивались с ледяными осколками, молнии рассекали воздух, а иллюзии рассыпались в прах под натиском моей ярости. Битва была ожесточенной и беспощадной. Я знала, что не могу позволить им победить. Я должна была защитить себя, защитить Блум, защитить все, что мне дорого. В какой-то момент, Сторми удалось застать меня врасплох. Она обрушила на меня мощный разряд молнии, который сбил меня с ног. Я упала на землю, чувствуя, как по телу пробегает электрический разряд. Трикс окружили меня, торжествуя. – Все кончено, маленькая фея, – прошипела Айси, наставив на меня ледяной клинок. – Тебе не уйти. Но я не собиралась сдаваться. Собрав последние силы, я поднялась на ноги и, одарив их презрительным взглядом, произнесла: – Вы меня недооцениваете, – произнесла я, и мой голос, несмотря на усталость и боль, звучал уверенно и решительно. Внутри меня зажглась искра, разгоняя остатки сомнений и страха. Я чувствовала, как сила, дремлющая глубоко внутри, пробуждается, готовая вырваться наружу. Я закрыла глаза, сосредоточившись на своем внутреннем пламени, на вере в себя и свои возможности. И когда я открыла глаза, все изменилось. Вокруг меня вспыхнул ослепительный свет, разгоняя тьму ночного леса. Мое тело окутало тепло, словно меня обняло само солнце. Я чувствовала, как меняюсь, как становлюсь сильнее, как превращаюсь в то, кем я должна быть. Трансформация завершилась. На мне был белоснежный костюм, сотканный из света и огня. Топ-корсет, напоминающий чешую дракона, но нежную, почти кружевную, плотно облегал мою грудь, а в самом центре сиял рубиновый кристалл, источник моей силы. Многослойная юбка, подобная лепесткам огненной лилии, колыхалась при каждом движении, создавая эффект танцующего пламени. Прозрачные наплечники светились изнутри, излучая мягкое, завораживающее сияние, когда я использовала магию. За спиной распахнулись крылья, огненно-прозрачные, как у стеклянных драконов. По краям мерцали золотые прожилки, словно вены, наполненные магической энергией. В полете они оставляли за собой светящийся след, подобный падающей звезде. Эти крылья были не просто украшением, они могли менять свою плотность, становясь то невесомыми, то прочными, как щит. На ногах были сапоги до колен из белой кожи с золотыми застежками-когтями. Каблуки парили в воздухе, не касаясь земли, когда я летела, придавая мне ощущение легкости и свободы. Довершали мой образ аксессуары: перчатки, покрытые узорами древних целителей, светились при активации моей силы; ожерелье с подвеской в виде капли драконьей крови усиливало мои исцеляющие способности; а на лбу сияла тонкая диадема с алым кристаллом, помогающая мне фокусировать энергию. Я парила в воздухе, словно ангел, сотканный из света и огня. Мои глаза горели решимостью, а сердце – верой в победу. Трикс ошеломленно смотрели на меня, не в силах вымолвить ни слова. – Что ж, давайте начнем, – ответила я, и мой голос звучал громко и уверенно. С этими словами я ринулась в атаку. На этот раз все было по-другому. Моя магия стала более мощной, более точной, более разрушительной. Я легко парировала атаки Трикс, словно играючи. Мои огненные шары летели точно в цель, обжигая и отбрасывая ведьм назад. Айси пыталась заморозить меня, но мое пламя растапливало лед в мгновение ока. Сторми обрушивала на меня шквал молний, но я легко уклонялась от них, словно от назойливых мух. Дарси пыталась сбить меня с толку иллюзиями, но я видела их насквозь, словно сквозь стекло. Я летала, как вихрь, обрушивая на Трикс всю свою ярость и силу. Мои движения были быстрыми и грациозными, словно танец смерти. Я чувствовала, как моя магия усиливается с каждой минутой, подпитываемая моей решимостью и верой в победу. В конце концов, я загнала Трикс в угол. Они были измотаны, изранены и напуганы. – Все кончено, – произнесла я, наставив на них руки, излучающие мощную энергию. – Уходите, и я, возможно, пощажу вас. Трикс переглянулись, и в их глазах я увидела не страх. Что-то другое. Торжество. Уверенность. Зловещее предвкушение. – Ты уверена в этом, маленькая фея? – прошипела Айси, и в ее голосе отчетливо слышалась издевка. Она щелкнула пальцем, словно подавая какой-то сигнал, но ничего не произошло. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Что-то было не так. – Скар… – слабый, еле слышный голос заставил меня вздрогнуть. Я резко обернулась и увидела Блум. Она лежала на земле без сознания, ее тело покрывали синяки и ссадины. О, Дракон, Блум! Что они с тобой сделали?! Сердце бешено заколотилось в груди, а в голове словно взорвалась бомба. Боль и ярость смешались в один невыносимый коктейль. – Почему вы делаете это с нами? Что вы хотите?! – закричала я, обращаясь к Трикс. Голос сорвался, дрожа от гнева и отчаяния. – Мы хотим твою силу, – спокойно ответила Сторми, словно речь шла о какой-то безделушке. Моя сила? Сила исцеления драконьего пламени?! Но зачем?! Сила дракона – самая опасная, и если они ее получат, то всему Волшебному Измерению придет конец. Я знала это инстинктивно, чувствовала кожей. – Вы никогда не получите мою силу! – прорычала я, сжимая кулаки. – Хахахаха, ты уверена, Скарлетт? – пропела Дарси, и ее голос прозвучал как похоронный звон. – Неправильный ответ, – холодно констатировала Айси, и ее глаза засверкали зловещим огоньком. Она подняла руку, и лед начал расползаться по телу Блум, сковывая ее, словно в хрустальный саркофаг. О, нет! Если так продолжится, то Блум пострадает еще больше. Она замерзнет заживо! – Что ты выберешь, Скарлетт? Отдашь нам свою силу добровольно или дашь пострадать своей сестре? – прошипела Айси, и в ее голосе отчетливо слышался триумф. – Это шантаж! Вы играете мерзко! – выплюнула я, чувствуя, как вскипает ярость. – Хахаха, мы ведьмы, – пожала плечами Сторми, словно это было вполне естественно. – Сдавайся, Скарлетт. Ты ведь не хочешь, чтобы пострадала Блум? – промурлыкала Дарси, глядя на меня с притворным сочувствием. – Нам нужен огонь Дракона, который сокрыт в тебе, – ледяным тоном произнесла Айси. – Моя дорогая, ты же знаешь, что наши три прародительницы дошли до того, что уничтожили Домино, чтобы добиться этого. Они понимали, какую мощь содержит в себе огонь. Их ничто не могло остановить. Они почти добились успеха. Только вот твоя старшая сестра, нимфа Дафна все испортила и спасла ваши жизни. Им пришлось избавиться от нее, но прежде чем наши предшественницы сделали это, Дафна забрала тебя и Блум и спрятала в секретном месте, далеко от вашей Родины. Так вот как я попала на Землю вместе с Блум. Дафна, ты пожертвовала собой, дабы спасти нас. В груди вспыхнула острая боль, смешанная с благодарностью. Я знала, что не могу предать ее жертву. – Но причем тут вы и дела ваших предков?! – с ненавистью выплюнула я. – Мы продолжаем дело, которое они не закончили. Мы закончим их миссию, да, сёстры? – с фанатичным блеском в глазах произнесла Айси. – Да! – хором ответили Дарси и Сторми, и их голоса слились в зловещую гармонию. – Дело в том, что наши предшественницы были старыми и усталыми, а мы молоды и сильны. Так что ты решила, Скарлетт? Жизнь Блум или Огонь Дракона? В этот момент мир для меня перестал существовать. Вокруг меня все замерло. Я не знала, что делать. Мозг лихорадочно метался в поисках выхода, но все варианты были одинаково ужасны. Если я выберу Блум, то мою силу заберут, и они смогут использовать ее в своих злых целях. Но если я выберу огонь Дракона… Нет! Я не могла даже подумать об этом. Я не могла позволить Блум умереть. Ее жизнь была дороже всего на свете. – Отпустите Блум, – прошептала я, и мой голос сорвался, выдавая всю мою боль и отчаяние. – Скар, нет… – прохрипела Блум, ее глаза были полны ужаса и мольбы. – Хороший выбор, принцесса, – с ликованием произнесла Айси, и ее глаза засверкали ледяной радостью. Айси махнула рукой, и лед, сковывавший Блум, растаял, освобождая ее. Но тут же она направила свой взгляд на меня. Я почувствовала, как ледяные оковы обвивают мое тело, сковывая каждое движение, лишая свободы. Прости меня, сестра… но я не могу жертвовать тобой. – Давайте, сёстры! – приказала Айси, и ее голос прозвучал как приговор. Трикс сомкнули свои руки, и из их ладоней потянулись к моей груди зловещие темные лучи, словно жадные щупальца. Они начали тянуть из меня мою силу. Но сила внутри меня, почувствовав угрозу, буйствовала, словно загнанный в клетку дикий зверь. Она сопротивлялась, не желая подчиняться злой воле ведьм. Моя драконья магия, призванная к жизни, восставала против своих похитителей, яростно бушуя внутри моего закованного в лед тела. Я чувствовала, как она рвется наружу, как пытается вырваться из плена, уничтожая все на своем пути. Боль пронзила меня до костей, но я не могла сдаться. Я должна была выдержать. Должна была защитить Блум. – Дракон, прости меня, – прошептала я, и слезы, смешанные с осколками льда, побежали по моим щекам. Прости меня за то, что я не смогла защитить тебя, за то, что предаю тебя, за то, что оказалась такой слабой. Плохая из меня хранительница. Трикс продолжали высасывать мою силу, выдирая ее из меня, словно душу. Я чувствовала, как меня пытали, медленно и безжалостно, без единой капли анестезии. Боль была невыносимой, раздирающей каждую клетку моего тела, ломая кости и разрывая мышцы. Но я держалась. Я стискивала зубы, сжимая кулаки, не позволяя себе закричать, не позволяя себе потерять сознание. Я держалась на чистом упрямстве, на своей невероятной силе воли. И вдруг… яркий, ослепительный свет пронзил тьму, осветив поляну, словно вспышка молнии. Он был такой мощный, что, казалось, его было видно из самого космоса. Дракон… неужели ты пытаешься так помочь нам? Неужели ты пытаешься так позвать подмогу? В следующее мгновение, меня покинуло последнее ощущение моей силы. Трикс выкачали все до последней капли. Трансформация исчезла, будто ее и не было. Оковы Айси, удерживавшие меня, рассеялись, рассыпавшись на мелкие ледяные осколки. Я рухнула, безвольной куклой, на землю, шмякнувшись, словно мешок с тряпками. Не было сил пошевелиться, вдохнуть, даже открыть глаза. Все тело ломило от боли. – Сёстры, мы получили, что хотели. Уходим! – прокричала Айси, и ее голос прозвучал как приговор. Трикс исчезли, растворившись в тенях леса, оставив меня и Блум одних, наедине с болью и отчаянием. Я услышала, как Блум тяжело дышит, как она хрипит от боли. Кажется, она ползла ко мне, преодолевая нечеловеческие страдания. Я изо всех сил пыталась поднять веки, но они были тяжелыми, словно свинцовыми. – Скар… – прошептала Блум, ее голос дрожал. Она приподняла меня, аккуратно обхватив мои хрупкие кости, и положила к себе на колени, словно самое дорогое сокровище. – Блум, – прошептала я, с трудом открывая глаза. – Прости меня… – Ты дурочка, – прошептала она в ответ, и в ее голосе я услышала не злость, а любовь и бесконечную нежность. – Пускай, зато ты жива, сестра, – ответила я, улыбнувшись сквозь слезы. Слабым, едва заметным движением, я коснулась ее руки, и наши пальцы переплелись. Я сделала все, что могла. Я сделала выбор, и теперь мы были вместе. И это, казалось, было самым важным. В этот момент, когда казалось, что тьма накрыла нас окончательно, во вспышке ослепительного света появилась Стелла. Телепорт. – Скарлетт, Блум пропала! – закричала она, ее глаза были полны тревоги. – Блум? Что здесь произошло? – спросила Стелла, и в ее голосе слышалось смятение. – Трикс, они забрали наши силы. Они нашли меня в Гардении и забрали силу, а у Скарлетт забрали силу здесь, – сдавленно произнесла Блум, ее голос дрожал. Значит, не только у меня забрали силу… но и у Блум. Это плохо. Очень плохо. Горький комок подкатил к горлу. – Они слишком сильные. Они забрали наши силы! – повторила Блум, и в ее глазах заблестели слезы. Не плачь, сестра… Я сделаю все, чтобы тебе помочь. Я придумаю выход из этой ужасной ситуации, только не плачь. – Блум, нам нужно вернуться в Алфею, чтобы во всем разобраться, – решительно произнесла Стелла, стараясь скрыть свою растерянность. – Вы одни из самых сильных фей в мире. Мы должны отомстить. Если мы будем действовать вместе, я уверена, что мы сможем разобраться с Трикс и сорвать их злобные планы. Я кивнула, поддерживая Стеллу. – Стелла права, Блум, – сказала я, стараясь говорить уверенно, хотя в душе царил хаос. – Огонь Дракона – самая могущественная сила, а в злых руках она может принести лишь хаос и разрушение. Мы не можем этого допустить. – Возвращаемся в школу, – твердо сказала Блум, и в ее голосе вновь зазвучала уверенность. Я почувствовала, как Стелла помогает нам подняться, и, опираясь на нее и Блум, мы медленно побрели в сторону школы. Надежда теплилась во мне, несмотря на всю боль и отчаяние. Надеюсь, мы с Винкс сможем остановить Трикс и их злобные планы. Надеюсь, все не дойдет до уничтожения еще одной планеты… И, крепко сжав руку Блум, я вновь почувствовала прилив сил. Мы справимся. Мы должны справиться. Мы – Винкс!