Часть 1

Если Жюдит сверхчеловек, то опять же должна выжить по мнению Ньеманса. Что в принципе отличает человека от сверхчеловека? Какая-то мистическая составляющая, которой как ни крути все равно не выцепить в обилии фактов. Ньемас, окруженный тьмой, все равно видит сквозь просвет красный. Снег ничем не отличался от раскаленной лавы и комиссар ощущал, как его внутренности медленно от холода переходили к жару. Керкерьян вроде выглядел бодро, но больше, понятное дело, храбрясь. Все силовые структуры были подняты на уши, им понятно, где искать полицейских. Сестра-близнец Эро же вообще была практически без сознания из-за потери крови. — Я вот о чем думаю… — начинает Макс синюшными губами. Пьер поднимает ладонь и спокойно произносит: — Говори меньше, кислород на исходе. Макс посмотрел тревожно на коллегу, а потом, поджав губы, замолчал, решив еще раз обдумать то, что у него на уме. Пьер же рассматривал Фанни. Человек? Сверхчеловек? Просто женщина, которой не повезло родиться в семье сумасшедших. Та до последнего сопротивлялась воле сестры («совершенного существа», как уже начинает по примеру коллеги шутить Ньемас). Он, конечно, знал, что Фанни не выстрелит, но в последние минуты у него появились сомнения… Перед его глазами бесконечные багровые реки. Пьеру кажется, что он задыхается в крови. Вымазали сверху донизу, чтобы водить по кругу, потому что он сам по себе скользкий после столького ее количества. Ему не так просто осознать, что его водили кругами какое-то время. Выйти на след извращенного ума убийцы он бы никогда не смог, если бы не Фанни. Бедняжка. Той с точностью до минуты удалось предсказать, каким образом его представить сестре и как рассказать о ее злодеяниях. Ни минутой позже. Ему жаль обеих сестер, которым пришлось пройти через ад. Только одна смогла в итоге доказать свою человечность. Опять же… Человек? Сверхчеловек? Просто женщина? Как бы там ни было ему радостно от того, что именно невиновная выжила. Выжить бы им теперь всем вместе, чтобы объяснить это загадочное дело. Макс прокашливается, а потом хрипло смеется. В темноте не увидеть его лица, но можно понять, что он на грани. Пьер вздыхает. — Так почему ты боишься собак, месье комиссар? — спрашивает Макс. Пьер качает головой — не самое лучшее время для того, чтобы узнать его секрет. Макс же продолжает: — Просто учитывай, нас будут искать с собаками, чтобы вытащить из-под завала. — Я тебе на поверхности расскажу, — неопределенно отвечает Пьер, закрывая глаза и сосредотачиваясь на дыхании. — И все же? — через минуту настаивает Макс, словно никак не успокоится. Пьер никогда не был даже близок к тому, чтобы назвать себя сверхчеловеком, ему как обычному человеку понятен страх Макс попросту замерзнуть в этом снеге, поэтому начинает медленно говорить: — Когда я был ребенком, то обожал собак. Я был готов погладить всех, каких встречал на своем пути… Мне было пять. Мы с мамой были на рынке и в углу был привязан взрослый далматин. Я без присмотра подошел его погладить. Домашняя собака искусала меня в кровь, начиная с носа. Мне наложили шов, — Макс усмехнулся вместе с Пьером. — Но самое интересное, далматин разрешил себя гладить в начале и что-то его разозлило, когда подошел его хозяин. Подлая тварь… — Не бойся, нас будут искать с овчарками. Далматинов на службу не берут. И хозяева у овчарок без пули в голове, обещаю… Оба полицейских, еще раз взглянув на Эро, пожали друг другу руки. И, кажется, стало немного теплее. Сверхлюдей в ближайших нескольких километров вокруг не было.