Глава 21. Долой бездействие

Я пришла в себя странно, в густо заросшем палисаднике, рядом с зиккуратом, распластавшись на мраморной плите, вся в крови — не понять, своей или чужой. Влажная после дождя одежда противно прилипала к телу. В голове шумело, во рту неприятный привкус рвоты, но позывов не было. Трудно было все — приподнять свое затекшее тело, проморгать пелену с глаз, попытаться понять, где именно, а самое главное каким образом тут оказалась. Взгляд упал на руки — грязные, окровавленные, ладони оцарапаны. Я застонала в голос, от этого моя голова решила, что пора заныть тупой болью в затылке. Мысли путались. Грубо потерла лицо руками, пытаясь отогнать усталость и остатки странного обморока. Я изо всех сил пыталась понять, как здесь оказалась, но пока безуспешно. Где-то наверху взлетела птица, хлопая крыльями в такт частым ударам моего сердца. Над столицей Оруанска вставало солнце. Оранжевые лучи мягко золотили башни из стекла и камня, а я так и продолжала полулежа сидеть на остывшей мраморной плите, ладошки приятно холодил камень, снимая боль, головная боль становилась чуть меньше, но она уступила для тупой боли в плече. Я слегка повела им — боль усилилась, теплая кровь впиталась в грязную рубаху. С одной стороны, мне нравилось мое ощущение свободы и одиночества, то, чего мне действительно не хватало в последние дни, но очнуться здесь совсем одной, раненой и в крови? Что, черт возьми, произошло?! Пальцами потянулась к ранам — пять дырок, точно от когтей. Я опасливо за озиралась, но никого подозрительного, лишь пение ранних птиц. Самая подозрительная в этих кустах — я. Тишина и умиротворение этого раннего утра внезапно исчезли, его растоптали гвардейские шаги, их короткие приказы, тяжелый меч на мгновение остановился у моего лица, затем несколько обезличенных гвардейцев окружили меня, будто забрав весь свежий воздух, снова стало дурно. — Она здесь! Валлетта жива! Мой взгляд снова упал на заточенный меч в жилистых крепких руках гвардейца, который стоял ближе всего ко мне. Голова чуть не треснула от боли, перед глазами возник образ — тонкий стилет, из какого-то светлого материала, похож на костяной. На лезвии не то цветы, не то листья выточены. У основания рукоятки камень алого цвета, непрозрачный. Когда морок меня отпустил я поняла, что один из гвардейцев тащит куда-то, мои ноги переступают по инерции, колени дрожат, а сердце стучит так сильно и так страшно, что я испытываю искренний ужас. — Куда вы меня тащите? — мой голос звучал хрипло и резко, — Я не мешок с землей! Прекратите! — Находиться на открытой местности для вас опасно, — коротко выдал гвардеец. Его голос мне показался жутко знакомым. — Я валялась в кустах неизвестно сколько и нормально! — возмущаюсь я ответ. — Прошу вас, вы скоро будете в безопасности, мисс Валлетта… Мужчина сбавил шаг, дав мне возможность подобраться и передвигаться более аккуратно. — Я вас помню! Это вы привели меня в замок! Мужчина нахмурился, но никак не ответил на мое утверждение. — Я рада, что у вас все хорошо и вас не наказали за то, что не изъяли у меня кинжал, — честно призналась я. — За эту ошибку я уже расплатился, — сухо бросил он. Перед нами распахнулись двери, и мы оказались в невероятно прекрасном закрытом от любопытных глаз саду, который я прежде не видела. Рассветные лучи солнца играли на хрустальных ограждениях под потолком, пышная растительность скрывала множество тропинок и еще бог весть что. Например Ланса, который вышел из-за куста, кажется, розы, и быстро подхватил меня из рук гвардейца. — Безумная! Зачем вышла из комнаты? Аккуратно поддел мой подбородок и с вызовом посмотрел мне в глаза, чуть склонив голову. Мне захотелось сбросить его руки от себя, вырваться из этих цепких объятий. — Отпусти! — прошипела я, попыталась вывернуться, но Ланс держал крепко, властно. — Успокойся, ты в безопасности, — слегка раздраженно процедил он. — Так отпусти, раз все в порядке. Ланс никак не отреагировал на мое требование, словно я вообще ничего не сказала. — Ланселот, прошу, ты перебарщиваешь. Твое ухаживание похоже на охоту, — послышался насмешливый голос Безадана, ситуация явно его забавляла. — Абьюз нравится далеко не всем, — хмыкнул Элиаш. Змеиное гнездо. — Что вообще происходит? — отчаянно спросила я. — Головой ударилась? — Элиаш ядовито оскалился. — Заткнись, урод! Ненавижу тебя! — Как грубо, друзья, ваш обмен колкостями и оскорблениями мне уже порядком надоел, — устало вздохнул Безадан, — Видимо ударилась, жуткая трагедия! Лекарь скоро будет, не переживайте. Последние слова Безадан сказал так будто это был сарказм. Кто тут может мне сопереживать, верно? Я собралась с силами и пнула Ланса что было сил и, наконец, вывернулась из его цепких объятий. Тот даже не охнул. Бездушная скала. — Выглядишь ужасно, — заметил Элиаш. — Хватит! — рыкнул Безадан и бросил на Элиаша такой взгляд, от которого почему-то стало страшно именно мне. Это безразличие и сопереживание напускное, ненастоящее, передо мной изящный манипулятор. Элиаш позволяет себе такие вольности только из-за его особого положения. В спальне. Или на диване. — Что вы помните, дорогая? В точку. Что я помню? Я нахмурилась. — Не спешите, рассказывайте медленно. — Я вернулась с прогулки, мокрая, уставшая, — воспоминания об Анзеле никуда не делись, я затолкала их куда подальше, боясь, что они прочтут мои мысли. От чего же такой страх? — Хотела спать, очень сильно… Виски снова застучали, да так мощно и внезапно, что я застонала и схватилась руками за голову. — Продолжайте, — сладко протянул Безадан. — Я… Я… — промямлила я дальше, пытаясь выцепить пропавшие воспоминания, — Встретила Ланса, мы повздорили… Я прикрыла глаза, задышала часто, нервно, пытаясь помочь своему телу избавиться от головной боли. И тут меня накрыли воспоминания — карабкающийся по отвесной стене бездушный, марионетка Марианна, моя неудавшаяся помощь, кровавые реки, оторванные руки, эти красные кровожадные глаза, изучающие меня из-под густых ресниц, стилет… Я резко опустила руки и подняла на присутствующих широко открытые глаза, боль в висках стала почти нестерпимой, ощущала, как подкрадывается обморок. Алхимики смотрели с жадным интересом, их не пугал мой рассказ и мое состояние, такое ощущение, что они сделали что-то и теперь изучали результат. Эти нелюди не были на моей стороне, они совершенно точно причастны к происходящему, но зачем им это? Для чего стирать мои воспоминания? Страх сковал глотку, я отшатнулась назад, перед глазами все плыло, кажется от слез. — Я не помню… — выдавила я из себя истерично, — Я ничего не помню… Я очнулась в саду, рядом с зиккуратом, вся в крови… Я ничего не помню! Как такое возможно? Что случилось? — Спокойно, Вивьен, все в порядке, мы разберемся, тебе нужно присесть, — расслабленно ответил Безадан, — Тебе нужно присесть… Иди ко мне. Он указал на резную лавочку подле себя. — Что случилось? Чья это кровь?! — я очень надеялась, что актриса во мне была достаточно убедительна. — Ви, прошу, — Ланс взял меня за руку, в стальной капкан. Я гневно выдернула руку и метнула на него взгляд полный ненависти. — Что тут происходит? Вы говорили мне, что я буду здесь в безопасности! — Как четко ты подметила, — раздался знакомый голос позади. Холодный, злой, недовольный, — Мне кажется, господа, это была последняя капля. Анзель. Его зеленые глаза были жесткими, как алмазы, и в них не виднелось ни намека на тот пыл, который так завораживал меня на шатких пристанях. Только огонь, который не заводил, а сжигал. Его ухмылка была страшнее любого оскала, сердитого взгляда или гримасы, которую я когда-либо видела. Она грозила разорвать меня на части, а потом склеить по кускам обратно, как только он пожелал. Я сделала шаг назад, испугавшись, уткнувшись спиной в Ланса. Но весь его гнев был обращен вовсе не на меня, а на людей, окруживших меня. Ланс сжал до боли мои плечи. — Не трогай меня, — зарычала я, вырываясь. — Ситуация действительно неоднозначная, — задумчиво произнес Безадан, кажется, свирепый вампир его совершенно не пугал. Он задумчиво потер пальцами подбородок, Элиаш молча оскалился. — Договор нарушен, послушники не в безопасности, мы обязаны принять меры. — Меры, — прыснул Элиаш, — Что же ты сделаешь? — Уже сделал. Вестник уже в пути. Саммит по безопасности ведающих будет открыт уже в этом месяце. — Как категорично, — цокнул языком Безадан, — Ты действительно соберешь саммит по такому делу? — О, да, Галемир, этот саммит тебе понравится, — прорычал Анзель в ответ, — А теперь, пользуясь договором, приказываю всех послушников поселить в башне вампиров, которая будет охраняться так, как я считаю нужным. — Втроем уследить за каждым? Не слишком ли ты самоуверен? — прорычал Элиаш. — О, нас гораздо больше, наши дипломаты прибывают в замок прямо сейчас. Любое сопротивление договору будет расцениваться как акт начала войны. — Какие громкие слова, мальчишка, уверен, что твой правитель не собьет с тебя спесь? — У нас будет возможность это проверить. Его колкий взгляд перешел на меня, оглядев меня с ног до головы, ни один мускул на его прекрасном лице не дрогнул: — Вивьен Валлетта, пройдемте со мной. Три пары глаз алхимиков уставились от меня, ожидая реакции. — Как я поняла, выбора у меня нет? — я перевела уверенный взгляд на Ланса, тот выражал лишь холодное безразличие тем, как стоял, смотрел, лицо его гладкое, фарфоровое, лишенное всякого намека на возраст. — Никакого, — прошипел Анзель. Гордо расправив плечи, я двинулась в сторону выхода, головная боль почти стихла, но слабость осталась. Я изо-всех сил старалась ее не показывать. — Только не нужно меня трогать, я в состоянии дойти сама, — резко сказала я, даже не взглянув на вампира. — Ваша воля, — холодно ответил Анзель и наши громкие шаги разрезали воцарившеюся тишину в оранжерее. Мы двигались молча всю дорогу до башни, сегодня путь до нее казался мне невероятно длинным, я действительно устала и желала только одного — наконец отдохнуть. Анзель видя мои мучения, не предпринял попытки поддержать меня, как я и просила, мне было приятно, что он уважает мое решение. Когда мы переступили порог безмолвной башни, я спросила: — Где остальные? — Скорее всего уже здесь. — Все? Анзель выдержал паузу и ответил: — Все. Сюда влияние алхимиков не распространяется, Вивьен, ты можешь говорить. — Я устала. — До твоей комнаты близко, потерпи. — Нам нужно поговорить. — Сейчас? Я замялась. Конечно, я хотела сейчас, но соображала с трудом, а мне нужен ясный ум. Сейчас это стало вопросом моего выживания. Осторожно переступила порог помещения. Здесь было тихо, чисто, красиво и очень, очень дорого. Комната сильно отличалась от комнат в башне послушников. Хрустальные люстры блестели в лучах солнца, белые стены, начищенный мраморный пол, огромная кровать с шелковыми простынями и россыпью пышных подушек, трюмо с хрустальными ручками на миниатюрных ящичках, массивный шкаф, легкие занавески из очень дорогой ткани покачивались от прохладного сквозняка, впускаемого открытыми окнами. — Сколько вампиров прибудет в замок? — Достаточно много, но тебя это не должно волновать, — Анзель остался в коридоре, так и не переступив порог моей новой комнаты, — Они здесь ради безопасности, с которой не справились Алхимики. Или не захотели справиться. Я повернулась к нему. Анзель выглядел уверенным, сильным и очень злым. — Я хочу уехать. — Сразу после саммита. Обещаю. — Надеюсь, я не пожалею, что доверилась тебе. — Позволь мне тебя исцелить. — Не нужно, у меня все хорошо. — Ты уверена? — Да. — Лекарь алхимиков все равно обязан тебя осмотреть, он уже спешит сюда. Отдохни наконец. Анзель захлопнул дверь, а я разрыдалась прямо на роскошном полу. Лекарь прибыл минут через десять, осмотрев меня, цокая языком, он заявил, что причин для беспокойств нет и отправил меня отдыхать, напоив успокаивающим лекарством.