Взгляд со стороны

*** Гарри Поттер Гарри Поттер, прислонившись к дубу у озера, наблюдал за семьёй Уизли. Сегодня в Норе собрались почти все: Артур что‑то увлечённо объяснял Биллу, Молли накрывала на стол, Джинни и Гермиона перебирали травы для зелий, а Фред с Джорджем в очередной раз демонстрировали Перси своё новое изобретение — на этот раз безобидную хлопушку, которая вместо дыма выпускала радужные мыльные пузыри. Он вспомнил, как в первый год в Хогвартсе Рон тайком делился с ним бутербродами, когда у Гарри не было денег на сладости. Вспомнил, как Молли вязала ему носки и присылала пироги, хотя он ей даже не родня. Вспомнил, как Артур учил его обращаться с магловскими штуковинами, а близнецы подбадривали, когда он сомневался в себе. — О чём задумался? — к нему подошла Гермиона. — Да вот смотрю на них… — Гарри кивнул в сторону Уизли. — И не понимаю, как можно видеть в них что‑то плохое. Гермиона улыбнулась: — Потому что они настоящие. Не идеальные, конечно. Спорят, иногда раздражаются, Перси порой занудствует… Но они всегда друг за друга. И за тех, кого любят. В этот момент Джинни засмеялась над очередной шуткой Фреда, Молли строго погрозила пальцем, но тут же улыбнулась, а Артур, заметив, что Гарри смотрит на них, помахал ему рукой и крикнул: — Гарри, иди к нам! У нас как раз пирог поспел! Гарри почувствовал, как внутри разливается тепло. Он кивнул и направился к ним. Гермиона шла рядом. — Знаешь, — тихо сказала она, — я раньше думала, что семья — это просто люди, с которыми ты живёшь. Но Уизли показали мне, что семья — это те, кто всегда будет рядом, даже если ты не прав. Кто будет ругать, но и защищать. Кто будет смеяться с тобой, а не над тобой. Гарри молча согласился. Он смотрел на эту шумную, немного хаотичную, но такую тёплую семью и понимал: именно такими и должны быть настоящие родственные чувства. Уизли это пироги по воскресеньям, смех до слёз, объятия без повода и готовность встать за тебя, даже если весь мир против. *** Драко Малфой Драко Малфой стоял у окна в пустом коридоре третьего этажа, невидящим взглядом следя за тем, как внизу, во дворе Хогвартса, собралась компания Уизли — все до единого, от старшего Билла до малышки Джинни. Рядом с ними, как всегда, вертелись Поттер и Грейнджер. Смех, шутки, взмахи рук, объятия — всё это сливалось в пёструю, шумную картину, от которой у Драко неприятно сжималось в груди. Он невольно сжал кулаки. «Опять они вместе. Опять эта… семейность». В Норе, как он слышал от слуг, всегда было шумно, тесно и… тепло. Пироги, вязаные свитера, бесконечные разговоры за столом, где каждый мог вставить слово, а кто‑то обязательно подшутит, но без злобы. В Малфой‑мэноре всё было иначе: тихие шаги по мраморным полам, сдержанные реплики, портреты предков, следящие с укором. Здесь, в Хогвартсе, даже в Слизерине, его окружали не друзья, а союзники — те, кто искал выгоды или боялся его отца. А Уизли… Уизли просто были. Он вспомнил, как однажды, ещё на первом курсе, случайно услышал, как Молли Уизли говорит Гарри: — Ты всегда можешь приехать к нам на каникулы, милый. Для тебя в Норе всегда найдётся место. Тогда Драко лишь фыркнул: «Как будто кому‑то нужен этот нищий дом с дырявой крышей». Но сейчас, глядя на то, как Джинни хлопает Рона по плечу, а Фред что‑то шепчет Джорджу, отчего оба прыскают со смеху, он вдруг осознал: дело не в деньгах. Дело в том, что у них есть что‑то, чего у него никогда не было. — Чего застыл? — раздался за спиной голос Крэбба. Драко даже не обернулся. — Ничего. Он снова посмотрел вниз. Билл что‑то рассказывал, размахивая руками, а Чарли смеялся так громко, что было слышно даже отсюда. Гарри, сидя на траве, улыбался — не натянуто, как перед репортёрами «Ежедневного пророка», а по‑настоящему. Гермиона что‑то записывала в блокнот, но время от времени поднимала глаза и тоже улыбалась. «Они даже молчат вместе, — подумал Драко с горечью. — А я всегда один». Он знал, что если спустится вниз и попробует влиться в их компанию, его либо проигнорируют, либо — что ещё хуже — вежливо отстранят. Потому что он не свой. Потому что его фамилия — Малфой, а это значит: холодные взгляды, шёпоты за спиной, ожидание подвоха. «Они не доверяют мне. И, наверное, правы». Но от этого осознания легче не становилось. Он отвернулся от окна. В коридоре пахло воском и старыми книгами. Где‑то далеко смеялись студенты, но здесь, в этом тихом уголке, Драко снова был один. «Семья, — подумал он, глядя на свои аккуратно ухоженные руки. — Что это вообще значит?» В его мире семья — это обязательства, репутация, долг перед родом. В их мире семья — это смех, пироги и готовность принять тебя, даже если ты не идеален. Драко медленно пошёл по коридору, засунув руки в карманы. Где‑то внутри, под слоем гордости и привычной холодности, шевельнулось незнакомое чувство — не злость, не презрение, а тихая, щемящая зависть. «Хотелось бы мне знать, — подумал он, — каково это: быть частью такой семьи».