Агата. Признание

Я его жду уже минут десять так точно, если не больше. Проверяю время и понимаю — все тринадцать! Без макияжа, в легком спортивном костюме, где единственным красивым элементом была моя фигура, стою, жду, пока мой принц явится, но слышу лишь рык мотора. Неужели прокатит на кавасаки? Байк был красного цвета, а байкер, сидящий сверху на нем, весь в чёрном. Сияли лишь его хрусталики в глазах. — Прыгай, — откидывается спиной чуть назад, как назло сексуально заправляя рукой волосы. Мне стоило больших усилий не улыбнуться на его эти замашки. Стою, наблюдаю, пока он сверлит взглядом. Казалось бы, ничего особенного, но отчётливо вижу, как глаза мгновенно засияли, заприметив полоску голого тела. — А где зайчики? Змейки там. — Мне тебя в зоопарк везти? — Можешь никуда не везти, если и дальше будешь с таким недовольным тоном все говорить, — пока он там что-то причитал, объяснял, запрыгиваю, надевая шлем. Обхватив его моментально за талию ногами, прижимаюсь. — Перестань меня лапать, — не скрывая усмешки, он касается ног, пока не получает ими же. — Нечестно, Харрис. — Правила устанавливаю я, тебе так не кажется? — Держись, — единственно, что я услышала после того, как он завёл мотор. И в это мгновение я могла понять, о чем же говорила Ева, плача о байке. Дело было не только в стальном прессе, обхватывая который я чувствовала каждый бугорок на теле Нильсена. Совершенно не это. Это были скорость, свежесть и какой-то слегка уловимый аромат только подаренных роз. Мы проезжали мимо парка, где росли около тридцати видов самых настоящих маленьких капризов. Заметив через зеркало мой восхищённый взгляд, притормаживает. Не думаю, что это было в его планах. — Лучше зоопарка? Там вообще-то животных мучают, живодерка. Не отвечаю. Мое внимание было приковано к ковру из цветов. Это было просто красиво. — Ты казалась такой стеной. Куда же делась вся твоя сталь? — Иногда и рыцарь снимает доспехи, — поворачиваюсь на него, — мне всегда, по-твоему, нужно на дыбах общаться? Иногда могу и просто поворчать, если нужно. И он замолчал. Замолчал, пока я прохаживалась по всему парку в поиске самого красивого цвета — белого. Мне всегда казалось, что розы — самые банальные цветы, какие только можно найти, но в один момент, когда в очередной раз сидела в интернете, листая ленту, я наткнулась на фразу «Зачем искать что-то неординарное, если можно и из банального сделать уникальное?». Какой-то паблик с красивыми цитатами, не иначе, но только именно в этот момент я стала принимать свой нестандартный характер, не став перекраивать себя по общепринятым стандартам. — Я не люблю розы, — доносилось чьё-то жужжание. — Тебя и не спрашивали, — по голосу показалось, что рядом стоял Нильсен, но что-то совсем незнакомый аромат. Подняв голову, замечаю тёмную шевелюру Эзры. — Ответ не меняю, но добавляю вопрос: какими судьбами? — Решил составить компанию. — Компания уже здесь, шелковистый. Набыченный, даже слегка агрессивный, Алекс шагал прямо к нам, держа в руке шлем. Растегнутая косуха, своевольный взгляд и бешеная харизма — определение этого парня. Благо меня не интересовали парни, чьё достоинство измерялось исключительно по линейке. — Я могу пригласить даму прогуляться? — Ты либо идиот, либо правда не понимаешь, что на данный момент мы прогуливаемся вдвоём. Два человека, — подойдя ближе, он на пальцах объяснял. — Один плюс один равно два. Смекаешь, пучеглазый? Я понятия не имею, как получается наблюдать эту картину, когда оба парня меня совершенно не интересуют. Нильсен — небольшое исключение в виде социального эксперимента. Не зря же я девочкам пообещала рассказать, в чем же главная фишечка этого школьного соблазнителя. — Может, пойдём уже? Нелепая случайность — эта встреча. Все это время Эзра молчал, и только потом я заметила компанию, пришедшую с ним. Спасибо, что хотя бы не сталкер, следящий за каждым моим передвижением. — Все в порядке? — заботливый сладкий мальчик, будто вышедший из слащавых фильмов, подошёл ко мне, обняв одной рукой за талию. Придерживая, я бы даже сказала. Мягко-мягко, как будто боялся, что я прямо сейчас ему отвешу за этот жест. Но нельзя отрицать, что быть особенной прямо сейчас, когда он пытается понравиться, это приятно. Позволю ему коснуться меня еще немного, и тогда, боюсь, эксперимент зайдёт слишком далеко. — Да, поехали куда-нибудь. — Не куда-нибудь, а… — В особенное место, куда ты возишь не всех девушек, а только меня, потому что я такая вся нереальная? — скучающим голосом, прыгаю на байк, замечая гуляющий взгляд с долей желания, пока выгибалась, чтобы удобнее сесть. — Может, сразу разденешь? Чего только смотришь. — Харрис, — усталым, но таким приятным, бархатным и звучным голосом он на выдохе проговорил, подойдя ближе, своевольно опустив ладонь на бедро, — я все могу принять и понять, но не нужно перегибать палку. Нет, место не особенное, я туда всех вожу, чтобы трахнуть, поэтому перебьешься. — Может, я этого и хочу, — кладу руку прямо на его, увереннее двигая вверх, пока он смотрит мне прямо в глаза. Вижу, как ему нравится. Вижу, что заставляю его член медленно подниматься, пока в глазах играет страсть. — Но у меня есть как минимум пять причин, чтобы тебя ненавидеть. И я слишком сильно чувствую все то, что не принимаю в тебе. — Может, в себе? Вторая рука легка в том же месте, только сразу же ближе, чем положено. — Может, и в себе. Только это не отменяет тот факт, что ненависть присутствует. — Это еще сексуальнее, не находишь? В голове сработал тумблер, говорящий о необходимости скорее уйти. Сбежать молниеносно, иначе это все перерастёт в хаотичный секс, увидеть который мне не особо хотелось. Или хотелось. Даже если бы и хотелось, это не отменяло того факта, что… А впрочем, какого факта? — Отвези меня домой. — Какое-то неординарное свидание получилось, не находишь? Сломал всё-таки тростиночку? Не отвечаю. Нагло молчу, жду, пока этот бычок скорее довезет меня до дома, где я буду просто одна. В моем сладком мирочке, где не нужно будет объяснять смысл каких-то действий. С одной стороны, становилось страшно оставаться одной, в своих мыслях, но с другой… Я как-то запуталась. Потерялась среди своих показаний относительно его. Одно я знала точно: он сексуальный. И красивый. Ну, может, даже смешной. Ночь. Сладкая ночная погода будто ласкала меня, заставляя утопать. В одно мгновение я совсем расслабилась, раскрошилась, прилегла прямо на плечо Нильсена, наслаждаясь ночными огнями. Алекс свернул на более спокойную дорогу, дав мне насладиться самым ошеломительным видом — океан среди ночной сырости, среди ночных огней, уносящих все мои мысли на дно. — Не хочу везти тебя домой, — кричит сквозь ветер, опуская руку на ногу, — нравишься ты мне. — Откровенно признаешься? — шепчу на ухо, пока этот байкер сворачивает с трассы. Слезает почти молниеносно. Оказывается рядом со мной, обхватывая за бедра почти со злостью, с рычанием, но медлит. Как же признаться самой себе, что мечтаю увидеть его голым, совершенно без одежды, лишь в одних моих ногах? — Харрис, — проходится носом по шее, нежно касаясь эрогенных участков, пока моя выдержка заканчивается лишь на его дыхании, — либо это скорость подорвала мои гормоны, либо ты слишком сексуальна в этом специально надетом костюме. И он даже не стал спрашивать. Просто впился губами в шею, крепко сжав бедра. Сжимает еще сильнее, пока не кладу руки ему на плечи, с чего почти молниеносно падает косуха. Я не могла даже повернуться, он завладел мною всей. Сильный, такой голодный и такой сексуальный. — Сладкая, такая сладкая, — рука жестко хватает шею, сжимая, придушивая, целуя так жадно, будто боясь, что отпугну. Но не отпугиваю. Отвечаю почти с такой же тяжестью, с таким же желанием. Мне нравилось то, какой он сильный и властный надо мной, хотя в глубине души я мечтала им управлять. Сжимает чуть сильнее, пока мой рот не открывается еще больше. Язык медленно проходится по пухлым губам, пока мы не встречаемся взглядом. Даже среди ночи вижу его красные щеки и томный взгляд. Не могу сдержать сладкую улыбку от удовольствия. Он мне подарил не только скорость, но и вкусный поцелуй, забыть который вряд ли получится.

***

— Я даже не сомневалась, что будет что-то подобное. Будешь ему закатывать сцену, якобы он там тебе что-то обещал? — издеваясь, смеется Рэйчел. После встречи с Нильсеном я еще долго не могла прийти в себя. Дома было невыносимо находиться. Ссылаясь на срочную помощь Рэйчел, выбежала к ней. И пока мы собирались, а Элиза досыпала до восьми часов, слушая каждое наше слово, мы завтракали. — Не, — машу рукой, — зачем? Никто никому не обещал. И даже если он горячо и страстно поцелует Еву или там еще кого-то, то ладно. И мне понравилось, и ему. Рэйчел о чем-то думала, но молчала. Было видно по ее лицу, что что-то она то ли недопонимала, то ли о чем-то размышляла, но лезть к нему я не хотела. Сижу, спокойно жую свой бутерброд, а в голове полный провал. Вчерашняя ночь однозначно оставила некий след. Сексуальный след. Я до сих пор чувствую, как жар разгорается по всему делу, что аж хочется дёрнуться, лишь бы не чувствовать. Спустя какой-то час мы собрались, послушали, что же скажет на эту ситуацию Элиза, но она, к нашему удивлению, лишь обрадовалась, что я хорошо провела время. Помятые, слегка даже опухшие после ночного обсуждения, плетёмся в школу. У единственной из нас всех была своя машина, поэтому, запрыгнув к Рэйчел, включаем какие-то уже до боли знакомые треки Бритни. Первый урок. Второй урок. Все как-то медленно, будто в каком-то режиме. Время медленно, но всё-таки дошло до перерыва, которого я ждала с самого начала. Захожу, вижу, что стол уже забит, но глаза то и дело хотят глянуть на соседний, где и расположились футболисты. Резкие звуки, какие-то хлопки и громкая музыка, оповещающая, что все срочно должны явиться на стадион, оглушает. — Внимание! Всем учащимся срочно пройти на школьный стадион! — Почему именно на перерыве, а не на каком-то из уроков! — кряхтела, но всё-таки шла Рэйчел, доедая бургер. Огромная толпа студентов направлялась прямо к дверям. И я вижу перед собой всю колонну футболистов, во главе которой Нильсен. Обтягивающий костюм, какие-то еще приспособления, в которых я не разбираюсь, и его этот манящий взгляд. Я оглянулась, услышав женский писк. Ева. У меня не было конкретных проблем с ней, но почему-то стало раздражать такое активное внимание. Это была не игра, лишь какие-то показательные выступления от девочек из группы поддержки. Танец ставила Рэйчел, но о том, что они будут проходить прямо сейчас, она узнала… прямо сейчас. Нильсен стоял спокойно, строго, с опущенными бровями. Признаю, что хочу, чтобы его взгляд снова был на мне. Стоило только подумать, как властно он держал меня ночью, как взгляды моментально встречаются. Какая-то извращённая полуулыбка, сдвиг языка прямо в щеку, а затем его этот взгляд. Я ни с чем не перепутаю то, как он смотрит. Как смотрит именно он. Я хочу его.