Глава 1

Мэтт стоял на журнальном столике в одних носках. Он в очередной раз нес великолепный, вдохновенный абсурд, от которого у всех присутствующих уже болели скулы и животы.

— У Джонни вон книжка по психологии, — Мэтт экспрессивно ткнул пальцем в сторону кресла, где развалился его друг с увесистым томиком. — А я вам скажу: вся истинная психология — в обоях! Вот смотрите. Полоска — это стабильность. Человек в полосочку каждое утро послушно ходит на работу и принципиально не рыпается. Цветочек — это вечный поиск нежности. Обычно такие обои клеят одинокие бабушки, потому что любви не хватает. А если на стенах единороги — всё, тушите свет, пациент готов к кругосветному путешествию с табором цыган. Я по обоям характер определяю с первого взгляда!

Джонни медленно оторвался от книги, убирая ее в сторону. Даже не заложил страницу — просто бросил на кожаный подлокотник. Это был плохой, предвещающий бурю знак.

— То есть, — Джонни наклонился вперед, буравя друга тяжелым взглядом, — ты хочешь сказать, что многотомник Юнга, который я штудирую второй месяц, не нужен? Достаточно просто зайти в «ЛеманаПро» и постоять у стендов?

— Именно! — Мэтт просиял, довольный эффектом. — Юнг, Фрейд, Адлер — все они безнадежно устарели. Представляешь, какая экономия на психотерапевтах?

Тоха оторвался от геймпада ровно настолько, чтобы крикнуть в сторону столика:

— Мэтт, а если у меня дома стены вообще бежевые? Без рисунка? Я что, пустой человек? Без внутреннего мира?

— О-о… — Мэтт театрально прижал руку к груди, скорчив сочувственную мину. — Бежевый — это классика, бро. Это значит, что у тебя все хорошо с кукухой. Ты стабильный, надежный, но… — он сделал драматическую паузу, — …чертовски скучный. Извини, брат, не я придумал эти правила.

— Сам ты скучный! — Тоха запустил в него диванной подушкой, но Мэтт изящно увернулся.

Дэн, лениво потягивающий пиво из банки в соседнем кресле, хмыкнул:

— А если у меня голые стены? Штукатурка? Без всяких ваших обоев?

— О-па! — Мэтт аж подпрыгнул на месте. — Самый интересный клинический случай! Голые стены — это либо радикальный максимализм, либо глубокая травма. Ты либо готов к любым жестким экспериментам, потому что тебе нечего терять, либо в детстве мама заставляла тебя выбирать цвет, а ты хотел другой. И теперь ты бунтуешь против любого навязанного выбора. Признавайся, мамуля обидела?

Дэн сделал долгий глоток и буркнул в банку:

— Мама сказала, что розовые обои — для девчонок. А мне нравились.

— Ай-яй-яй! — Мэтт сокрушенно покачал головой. — Травма налицо. Будешь теперь всю жизнь по серому бетону ходить и розового цвета бояться. А розовый, между прочим — цвет нежности и принятия своего «я»!

Артем, до этого момента молча наблюдавший за цирком из глубокого кресла у камина, лениво подал голос:

— А если у меня в спальне панорамные окна вместо стен?

Все тут же повернулись к нему. В комнате на секунду воцарилась тишина.

Мэтт задумался. Всего на мгновение. А затем расплылся в широченной улыбке:

— А у тебя, шеф, даже спрашивать ничего не надо. Панорамные окна — это значит, что тебе тупо нечего скрывать. Ты уверен в себе настолько, что готов показывать свою жизнь всему миру. Ну и бабки водятся, конечно, потому что такие стеклопакеты сейчас стоят как крыло от самолета.

Джонни снова потянулся к своей книге, но открывать не стал:

— По твоей поверхностной логике, Артем либо эксгибиционист, либо латентный параноик, который хочет жестко контролировать всё, что происходит снаружи.

— А это одно и то же! — Мэтт звонко щелкнул пальцами. — Контроль и желание быть увиденным — две стороны одной медали. Ты умный, Джонни, я в тебе никогда не сомневался. Кстати, что там за книга?

Джонни развернул обложку к свету: «Психология травмы и методы реабилитации».

— Ого, — Мэтт свистнул. — Тяжелая артиллерия. Зачем тебе это? Решил нас всех принудительно продиагностировать?

— Хочу понимать, как проектировать для людей, — спокойно ответил Джонни, пожав плечами. — Клиенты приходят разные, со своими страхами и блоками. Иногда архитектура — это не про кирпич и бетон, а про то, как человек будет чувствовать себя внутри пространства. Дома не должны наносить людям новых травм.

— А я о чем талдычу! — Мэтт наконец-то спрыгнул со стола, приземлившись на ковер. — Архитектура, обои, ландшафт — всё это чистые эмоции! Мы, кстати, не закончили про туи…

— Боже, нет, — простонал Тоха, закрывая лицо руками.

— Только не про туи, умоляю! — поддержал его Дэн.

— Поздно! — Мэтта уже было не остановить. — Туи — это отдельная вселенная. Вы знали, что они выделяют фитонциды? Это же природные, сука, антидепрессанты! Человек, который засаживает туями периметр участка, подсознательно пытается построить зеленый щит от внешнего мира. Он защищает себя от плохих новостей!

— А если я их просто ненавижу? — спросил Дэн.

— Значит, ты подсознательно ненавидишь счастье, — отрезал Мэтт без единой запинки. — Ты вообще у нас странный, Дэн. Пиво пьешь, в приставку рубишься, обои презираешь, туи не любишь… Ты точно с нашей планеты?

Дэн закатил глаза, сделав очередной глоток из жестяной банки, но все же улыбнулся едва заметно.

— Инопланетянин, — резюмировал Мэтт под общий хохот. — Прилетел изучать земную цивилизацию через «Мортал Комбат» и дешевый лагер. Мы тебя раскусили, пришелец!

Тоха засмеялся так сильно, что выронил геймпад на пол. Даже на суровом лице Дэна проступила невольная улыбка. Артем тихо пригубил виски. Вечер выходного дня определенно удавался.

— Кстати, о строительстве, — Тоха вдруг нащупал пульт и полностью вырубил звук на телевизоре.

Шум виртуальной драки исчез. В гостиной огромного особняка, который парни спроектировали и построили для себя сами, стало непривычно тихо. Только камин уютно потрескивал дровами.

— А вы знаете, что прямо сейчас идет проект посложнее, чем наши жилые кварталы? — Тоха обвел друзей внезапно посерьезневшим взглядом. — Строительство людей. В самом буквальном смысле. Живой товар.

Мэтт поперхнулся чипсами, закашлялся и замахал руками:

— Ты обдолбался пиццей, Тох? Что ты несешь?

— Да Тоха тут весь вечер байки травит, что в сети есть закрытые биржи, где людей продают, — Дэн лениво зевнул, потягиваясь в кресле. — Я говорю — брехня и городские легенды. А он упирается.

— А вот хер тебе! — Тоха подскочил с дивана, глаза загорелись упрямым азартом. — Не брехня! Даркнет, закрытые торги, живой товар. Мне пацаны с хакерского форума скидывали зеркало сайта, я думал — это фейк или развод на биткоины ради прикола.

— Знакомые у него хакеры, — фыркнул Дэн. — Тоха, твои знакомые — это либо курьеры из доставки, либо школьники в «Доте».

— А вот смейся-смейся! — Тоха уже тянулся к ноутбуку на тумбочке. — Спорим, прямо сейчас открою? Артем, на ящик виски?

Артем лениво повернул голову от полыхающего камина:

— На ящик хорошего сингл-молта. Разбивай, Дэн.

— Идет! — Тоха довольно потер руки и плюхнулся обратно на диван, поджав ноги. Он открыл защищенный браузер, вбил длинный буквенно-цифровой адрес и застучал по клавишам.

Мэтт наконец слез со стола, мгновенно позабыв про чипсы:

— Реально, что ли? Я думал, это только в кино для нагнетания жути показывают...

— В кино, — буркнул Джонни, не отрываясь от своей книги, — показывают лишь то, что цензура пропустила. Не думай, что реальный мир мягче.

Тоха замолчал. Пальцы замерли на клавиатуре. Свет от монитора выхватил его внезапно побледневшее лицо.

— Нашел… — выдохнул он очень тихо. — Мать твою, оно работает.

— Да ладно? — Дэн сбросил ноги с пуфика и подсел к Тохе вплотную. Он уставился в экран, пару секунд моргал, а потом грязно выругался. — Охренеть… Тут реальная база. Фото, ценники, даты торгов…

Артем нахмурился, поставил стакан на каминную полку и подошел сзади, встав над душой у Тохи. Мэтт тут же втиснулся сбоку, чуть не спихнув приятеля с дивана. На экране ровными рядами шли карточки товаров. Дэн тут же начал прокручивать  страницу сайта. Возраст, происхождение, группа крови, уровень покорности.

— Работорговля, — глухо сказал Джонни. Он так и сидел в кресле, но книгу уже закрыл. — То, что вы с таким интересом листаете, называется обыкновенной работорговлей.

В комнате повисла тяжелая, густая пауза. Дэн перестал крутить колесико мыши. Мэтт как-то притих, растеряв всю свою экспрессию.

— Да ладно вам, может, это эскорт какой-то элитный… — неуверенно пробормотал Тоха, забрав у Дэна мыши и листая страницу дальше. И вдруг замер.

— Тох? — позвал Артем, заметив, как вытянулось лицо парня.

Тоха не ответил. Он просто смотрел на экран, и его лицо казалось почти зеленым в синеватом сиянии монитора. Он медленно, словно деревянными пальцами, развернул ноутбук к остальным. На экране была девочка — подросток. Белые, спутанные волосы падали на худые плечи, футболка на три размера больше висела мешком. Но страшнее всего был взгляд — огромные синие глаза смотрели прямо в объектив, но абсолютно сквозь него. Выжженная дотла пустота, в которой не осталось ни страха, ни надежды.

Вместо имени — серийный номер. Ниже — параметры, медицинская справка и стартовая цена. Тридцать миллионов.

— Что за дичь, — прошипел Артем. — Она же...

Джонни бесшумно подошел ближе, вглядываясь в монитор. Лицо его окаменело, веснушки проступили темными пятнами на побелевшей коже.

— Как котенок потерянный, — выдохнул он. — Господи, её же просто уничтожат.

— Там видео есть, — тихо сказал Мэтт. В его обычно звонком голосе не осталось ни грамма легкости. — Включаю?

— Не надо, — бросил Артем, отворачиваясь к окну.

Но видео уже пошло. Из динамиков раздался мерзкий, резкий голос за кадром, отдающий команды на ломаном английском:

— Повернись. Спину покажи.

Артем все-таки обернулся. На экране девочка послушно повернулась спиной к камере. На худых лопатках с выступающими позвонками отчетливо виднелся старый, уже желтеющий по краям синяк. Вся её поза выражала абсолютную, пугающую покладистость сломанной куклы. 

— Она уже не плачет, — тихо констатировал Джонни.

Артем подошел к столу и решительно захлопнул крышку ноутбука. Картинка исчезла, но взгляд этих пустых глаз, казалось, въелся в сетчатку.

— Хватит. Закрыли тему, — жестко сказал Артем.

— Арт… — Джонни посмотрел прямо на него. — Я не смогу завтра проснуться, поехать на объект и делать вид, что этого не видел. Давай попробуем ее вытащить. Она же ребенок. Напуганный маленький ребенок.

В гостиной стало слышно, как отчаянно и громко трещит камин. Артем не ответил. Он даже не посмотрел на Джонни. Вместо этого он медленно отошел от дивана обратно к панорамному окну, заложив руки в карманы брюк. Это была его фирменная «рабочая» поза — в такие моменты на планерках все затыкались. Артем взвешивал риски. В его голове сейчас крутился не образ несчастной девочки, а безжалостный калькулятор: резервный фонд компании, счета эскроу, зарплаты проектировщиков за следующий месяц, обязательства перед дольщиками и вероятность выйти из этого особняка в наручниках.

Мэтт вскочил, заметался по комнате, хватаясь за голову:

— Да вы сбрендили! Мы архитекторы, блин! Мы чертим, проектируем, спорим с заказчиками из-за высоты плинтуса! Мы не спецназ, не супергерои! А если нас там положат? Или посадят?

— Слышь, придурки, — Тоха, который до этого сидел бледный, наконец пришел в себя и резко отодвинул свой ноутбук, будто пытаясь отгородиться от увиденного. — Какие торги? Вы кино пересмотрели? Дэн, ну скажи им! Надо просто… ну, набрать 112 или в Интерпол черкануть анонимно со смартфона. Скинуть им адрес, скриншоты, и пусть ОМОН там всех накроет. Это их работа, а не ваша! Вы-то куда лезете?

— Исключено! — резко, непривычно громко перебил его Джонни. Его обычно спокойный, созерцательный взгляд сейчас горел такой фанатичной и злой убежденностью, что Тоха аж отпрянул на диване. — Ты дебил, Тоха? Какая полиция? Если этот сайт работает, значит, там все схвачено на высшем уровне. Если туда полезут наши менты, в лучшем случае — сайт просто переедет на другое зеркало, а девочку спрячут. А в худшем — её перепродадут первому встречному извращенцу за полцены, просто чтобы избавиться от улики до облавы! У неё времени — нет!

— Арт, — раздался негромкий голос Дэна из кресла. — Ты понимаешь, сколько это стоит?

Дэн не повышал голоса. Он произнёс это так тихо, что Мэтт наклонился вперёд, чтобы расслышать.

— Тридцать миллионов только старт, Арт. Ставки будут повышаться с огромным шагом. Твой резерв — твоя подушка безопасности и то, что ты копил семь лет, вытаскивая фирму из банкротства.

— Я знаю, — Артем даже не шелохнулся у окна.

— Я не закончил, — Дэн поднялся с кресла, поставил банку и подошел ближе. Он смотрел на Артема не как на друга — как на бухгалтера, который собрался совершить финансовое самоубийство. — Ты залез в долги, чтобы выкупить эту развалюху-фирму в момент краха. Ты не спал ночами, когда не мог платить людям зарплату, и вы трое три года пахали бесплатно, чтобы просто удержать сотрудников. Ты семь лет не брал отпуск, не покупал новую машину, жил в этой чертовой стройке. Если вы сейчас снимете эти деньги, вашим работникам через три недели будет нечего платить. Ты хочешь вывалить на стол всю безопасность своего детища за девочку, которую никогда не видел?

— Я её вижу, — тихо сказал Джонни, стоявший у дивана.

— Молчи, — жестко бросил ему Дэн, не оборачиваясь. — Арт, ты в курсе, что после этого не останется ничего? Мне мелкую тоже жалко, пиздец как жалко, у меня у самого внутри всё перевернулось от этого видео. Но это чужая война. Твой фронт: это вон — дома строить, а детей спасают другие люди.

Артем медленно повернулся и прошептал сквозь зубы:

— Все сказал? Теперь я могу подумать?

Взгляд Артема не давал поводов для возражений, и Дэн вернулся на диван, сверля его глазами, тихо переговариваясь с Антоном и Мэттом. И только Джонни с надеждой смотрел на Артема.

Тот стоял неподвижно еще около минуты. Отражение его лица в темном стекле на фоне черных силуэтов туй было абсолютно непроницаемым. Наконец, он медленно повернулся к парням. Эмоций на лице — ноль. Только холодный, расчетливый взгляд человека, который привык вытаскивать безнадежные долгострои.

— Стартовая цена — тридцать миллионов, — ровным, сухим вокалом произнес Артем, игнорируя панику Мэтта и логику соседей. — Дэн — прав. На закрытых аукционах шаг ставки огромный. Чтобы гарантированно забрать лот, нам нужно иметь на руках под пятьдесят. Живыми деньгами. В крипте, переведенной через миксеры.

Тоха испуганно переглянулся с Дэном. Они поняли: Артем не шутит.

— На счетах эскроу под саму стройку у нас лежат миллиарды инвесторов, — продолжил Артем, проходя к столу. — Но туда мы залезть не сможем, банк за каждый гвоздь отчет требует, сразу подсудное дело. Зато у нас есть оборотный фонд офиса. Там сейчас лежит сорок два миллиона.

Джонни резко поднял голову, понимая, к чему ведет шеф:

— Арт, это же…

— Да, Джонни. Это зарплатный фонд всего нашего проектного бюро за два месяца. Это деньги на предпроектные изыскания по новому ЖК и оплата подрядчикам по графику. Если мы их забираем, мы обнуляем компанию. Те тридцать человек, которые поверили мне после краха фирмы от предыдущего владельца и остались работать, останутся с пустыми карманами.

Артем оперся ладонями о стол и обвел тяжелым взглядом Мэтта и Джонни. На Дэна с Тохой он даже не смотрел — это был внутренний разговор тех, кто делил один бизнес и одну судьбу.

— Мэтт. Джонни. Это касается нас троих. Это наши последние кредитные лимиты. Если мы заходим на сайт — мы крадем безопасность у нас и у собственной фирмы. У нас не будет права на ошибку с новым проектом. Если макет ЖК не купят инвесторы на презентации — мы банкроты, а наши же сотрудники затаскают нас по судам. Я не приму это решение один. Вы готовы?

Джонни не колебался ни секунды. Он твердо посмотрел в глаза шефу и коротко кивнул:

— Да. Я готов жить в офисе. Кровью этот макет вывезу, Арт. Но её там не оставлю.

Мэтт посмотрел на свои носки, потом на закрытый ноутбук Тохи. Вся его напускная шутливость испарилась, обнажив лицо взрослого, чертовски уставшего мужчины — слишком взрослого для своих двадцати четырех, и слишком молодого для этого взгляда.

— Блин, — глухо выдохнул он, потянувшись к своему стакану с виски. — Я так и знал, что эти посиделки добром не кончатся… Заливай деньги, Арт. Всё равно, если мы её там оставим, я больше ни одного дизайна в жизни спроектировать не смогу. Совесть сожрет прямо на объекте.

Артем принял их ответы коротким кивком. Никакой патетики, чистый бизнес-подход к безумной задаче. Он перевел взгляд на Тоху, который сидел, вжав голову в плечи:

— Тоха, открывай обратно свой ноут. Джонни, садись за кошельки. Регистрируй меня. Мы заходим на торги.

Дэн посмотрел на эту троицу. В его глазах была глухая, давящая тишина человека, который понял, что прямо сейчас рушится жизнь его друзей. Он поднялся, подошел к бару, взял бутылку и разлил виски по стаканам. Рука Дэна едва заметно дрогнула, оставив мокрый след на полированном дереве. Он поднял свой стакан, посмотрел на Артема и тихо произнес:

— Ну, за упокой вашей конторы. И за жизнь этой мелкой.

Никто не чокнулся. Мэтт выпил залпом, даже не поморщившись. Джонни судорожно вздохнул и опустил пальцы на клавиатуру.