Часть 3

Два года назад

      — Милуш, как дела в школе? — тяжелобольная женщина, которой за прогнозами врачей оставалось жить меньше месяца, взяла за руку девочку-подростка, сидевшую у её на больничной койке.       — Почему ты дрожишь? — обеспокоенно спросила она, прижав к сердцу худую ручку, которая тряслась.       Мила обернулась к дедушке с бабушкой, словно пытаясь отыскать в их измученных лицах, нужный ответ, который не расстроит маму.       — Пойду, наберу воды в вазу, — зажав рот рукой, Антонина Семеновна выскочила из палаты, забыв взять вазу.       Только в коридоре пожилая женщина дала волю эмоциям, разразившись судорожными рыданиями от мучительной боли в грудной клетке.       — С вами все хорошо? Я могу вам чем-нибудь помочь? — взволнованно спросила молодая медсестра, подбежав к Антонине Семеновне, которая, упав на колени, горько плакала.       — Чем ты мне поможешь? — процедила сквозь слезы пенсионерка, подняв заплаканные глаза на практикантку.       — Вернешь к жизни мою дочь, которая чахнет в вашей богадельне? Или может облегчишь страдания пятнадцатилетней девочке, которая вот-вот станет сиротой? Бездари, мошенники, загубили молодую душу!       — Антонина Семеновна, что вы здесь устроили? — молодой мужчина в белом халате помог теще подняться на ноги.       — Ты во всем виноват, ты, только ты, посторонних лечишь, а жену покалечил, посредственность, — за полгода отчаянной борьбы с раком, смертельной болезнью, которая без разбора cводила в могилу новорожденных, молодых и стариков, у Антонины Семеновны не осталось сил.       Она присела на лавочку у послеоперационной палаты, закрыв лицо руками.       — Мы слишком поздно обнаружили опухоль, у пациентов на четвёртой стадии почти нет шансов, — Cергей нарушил затянувшиеся молчание.       Он оправдывался в первую очередь перед собой, чувствуя вину, что не смог вытащить из лап смерти любимую жену.       — Красивые цветы, — поднявшись на постели с помощью дочери, Светлана взглянула на пышный букет розовых пионов.       — Твои любимые, — русоволосая расплылась в улыбке, поглядывая на женщину, которая на секунду повеселела, позабыв об адской боли.       Мила оббежала весь город в поиске ранних пионов, чтобы порадовать маму любимыми цветами. Взрослые скрывали, но она догадывалась, что Светлана может не дожить до периода цветения.       — Как выйду из этого скверного места, посадим пионы на клумбе на даче, да?       Закусив нижнюю губу, чтобы не расплакаться перед матерью, которая за время лечения ни разу не дала слабину, девочка кивнула.       — А я теперь главный редактор школьной газеты, — проговорила Мила, незаметно смахнув слезы, как ей это казалось.       — Умничка.       Тот теплый майский день девушка провела в больнице со Светланой, рассказывая ей последние новости, словно догадываясь, что это их последняя встреча.

Полгода спустя

      Чуда не случилось, на следующий день дежурный врач констатировал факт смерти молодой женщины. Родственники были готовы к такому повороту событий, трезво оценивая сложившуюся ситуацию, но уход Светланы, любящей матери, прекрасной жены и заботливой дочери, подкосил их.       Только спустя полтора года отец и дочь смогли полностью смириться с утратой дорогого человека, они стали друг для друга спасательным кругом.       Вернувшись домой с прощальной церемонии, Миле хотелось бежать куда глаза глядят, только бы не находиться в квартире, где все напоминало о Светлане, она даже согласилась на переезд с бабушкой и дедом на север, но позже отказалась, опасаясь за отца. А Сергей продолжил жить и ходить на работу только ради дочери.       Отец и дочь жили вдвоем, обычной и размеренной жизнью, лишённой радости.       — Милуша, ты дома? — сняв пальто, мужчина направился на кухню.       — Та нет, во всей квартире горит свет просто так, — крикнула со своей комнаты русоволосая, печатая на клавиатуре реферат.       — Если ехидничает, значит в хорошем настроении, — Cергей облегченно вздохнул.       — Милуш, нам нужно серьёзно поговорить, иди сюда, — набравшись смелости, он неуверенным голосом позвал дочь на кухню.       — Сегодня на дежурстве хороший гастроэнтеролог? — поинтересовалась девушка, поставив перед отцом тарелку с красным борщом, приготовленным ею впервые под контролем бабушки, руководящей процессом по телефону.       — После рыбного пирога у меня иммунитет на твою стряпню, — улыбнулся мужчина.       — Пап, чтобы меня не обидеть, было достаточно съесть одну тарелку, а не всю кастрюлю, — подперев голову рукой, Мила смотрела на отца.       — Что случилось? — резко спросила она.       — Может сначала чая? — с нелепой улыбкой на лице предложил Сергей.       — Ты хочешь предложить Ларисе съехаться, но для начала узнать мое мнение? Я не против, ты имеешь право на счастье, да и она хорошенькая.

Спустя несколько недель

      Долгое время Мила не хотела никого видеть с отцом, кроме мамы, но девушка поборола свои эгоистические желания, приняв Ларису, что нельзя было сказать о её сыне Ване, с которым у них с детства натянутые отношения, с того самого момента, когда они не смогли поделить плюшевого медведя в детском садике.        Если в школе на словесные перепалки Кислова и Измаиловой даже директор не обращал внимания, то дома Сергей и Лариса чуть ли ни каждый день сомневались в правильности своего выбора.       — Нам нужно договориться о мирном соглашении, — русоволосая без стука влетела в комнату сводного брата после того, как застала Ларису, плачущей на кухне.       — Так и договаривайся cо своим занудством, — фыркнул Киса и снова отвернулся к монитору.       — Как смешно!— Мила театрально засмеялась и похлопала в ладони.       — Ты хочешь, чтобы твоя мать была несчастной? — она развернула брюнета в кресле к себе.       Парень покачал головой.       — Тогда мы составим список правил, — брезгливо откинув носки брюнета в сторону, девушка присела на край кровати, и открыла блокнот.       — Итак, договор, составленный двадцать пятого января между Иваном Кисловым и Милой Измаиловой, — она принялась составлять набросок мирного соглашения сторон.       — Я потом напечатаю и с печатями, и с подписями, — объяснила Мила, поймав на себе недоумевающий взгляд сводного брата.       — Какая же ты зануда! — Киса цокнул языком.       — Перед сексом тоже составляешь договор с печатями и подписями?       Девушка покраснела до ушей.       — Стой, ты девственница что-ли? — заинтересовался Кислов.       — Это не относиться к делу, — отмахнулась русоволосая.       — Понятно,— усмехнулся парень.       — Не доставай меня, не входи без стука, и не строй никаких иллюзий, я тебе не брат и в случае чего, впрягаться не стану, — он выставил растерянную свободную сестру за дверь.       — А мои правила?       — У девственниц нет прав, — брюнет захлопнул дверь перед носом девушки.