Первые ряды - в бой!

С поезда мы сошли уже глубокой ночью, прямо в поле степном. Темень стояла почти непроглядная, небо было черно так, что ни луны, ни одной-единственной звездочки там не видать: не иначе, как тучи набежали. А вот холод мы начали ощущать еще в вагоне, по сему и шинели надели задолго до прибытия. Вышли, построились, пересчитались, и пошли, всем полком куда-то через степь. Хорошо, что идти пришлось по дороге. Что дорога не ровная, с обилием кочек - это не страшно, не впервой, да и страшнее тропами ходили. Гораздо сильнее меня сейчас беспокоила Злата: ее глаза в самом прямом смысле поблескивали в темноте красным. Это как выйдешь ночью на улицу, а на тебя из подворотни пес или кот смотрит, и глаза у них будут светиться похожим образом. Только это обычно видится из-за освещения, а у нас здесь в поле вообще никаких источников света, даже самых ерундовых, вроде тлеющей сигареты. Понятно, что это такая природа ее организма, но от вида этих ярко выделяющихся в темноте глаз становилось не по себе. Солдаты из нашего взвода нет-нет, да то и дело оглядывались на мою подчиненную. Ну не поезд же где-то там далеко позади им вздумалось высматривать, на котором мы приехали, и не особенностями местных пейзажей наслаждаться. Появись в наших рядах дарксен, то и он бы получил гораздо меньше внимания, чем такая девушка - пусть за последние годы государство сильно смягчило политику в отношении дарксенского народа, и даже на уровне закона дала кое-какие права, в том числе и на службу в армии, едва ли кто-то из них побежит хотя бы просто служить, без рьяного рвения. Тут, хотя бы, два поколения людей должно смениться, а значит, не на нашем веку произойдет. Вот такие они, последствия Великих Священных войн, что нехватку рабочих рук приходится бороть методами, за которые в какие-нибудь средние века могли бы и на костер отправить. Хотя, мой дедушка как-то рассказывал, что при прошлом императоре такого не было и дарксены считались почти что нормальными людьми. Что это наш нынешний хозяин земли имперской решил очередную радикальную эпоху провести. - Злата, - тихо сказал я подчиненной, чтобы любители послушать чужие разговоры не слышали. - Ты в темноте лучше нашего видишь, вот и скажи, куда идем хоть. - Пока я могу различить только армейские палатки и несколько небольших зданий. Думаю, погранзастава. А как ты понял, что я могу хорошо видеть? - Ты видела, как светятся твои глаза? Это наводит на мысль о необычности твоего зрения. А еще это может быть на руку противнику. - Они так хорошо видны? - испугалась Злата. - Может, будет лучше мне сразу надеть свою защитную маску? У нее специальные затеняющие линзы. - Пока не надо. Думаю, наш лейтенант должен быть в курсе таких твоих особенностей, и в случае необходимости сам бы приказал. Так что пока ходи так. Мне вот что интересно: тут бронетехника поблизости нигде не стоит? - Нет. Ни танков, ни чего-то другого. - Скорее всего, это значит, что выполнение всей операции будет висеть только на одних нас. Сами себе будем и артиллерией, и прикрытием и всем, что понадобится. С пулеметом, в случае чего, управишься? Ручным. - Я стреляла и бегала с ним на учениях. Не так удобно, как с карабином или ПП, но справлюсь. - Это я так, на всякий спрашиваю - может не придется, если все пойдет близко к плану. Но что бы ни происходило - сейчас или где-то там в будущем - а в плен не сдавайся ни в коем случае. Дерись до последнего, а по возможности и гранату последнюю береги. Тут такие дела происходят, что даже у миролюбивых людей жестокость проявляется звериная, а эти "санни" сами по себе в плане зверств даже самого гнусного мадира далеко позади оставят. Лучше даже и не думать, что они сделают с женщиной в плену. - Я читала о том, что они устроили в Нанкине. Такие деяния нельзя искупить ничем, поэтому мы не должны позволять людям, способным на такое, жить дальше. В идеале - прервать их род раз и навсегда. - Последнего сделать не дадут. Да и людей тогда придется перебить столько, что кладбища будут уже одними только размерами пугать. - Стой! - по цепочке из начала в конец, передавалась команда, и мы ее выполняли. Далее была перегруппировка, делили весь полк на более мелкие формирования, где до роты, где до взвода, и отправляли всех на позиции. Будет чудо, если никто в такой темени не умудрится потеряться. Еще столько-то минут ходьбы по бездорожью, и вот уже начинают видеться во мраке характерные для погранзаставы вещи: тут траншейка, там бетонное укрепление с пулеметом, здесь среди кустарников притаилась старая-добрая "прощай, Родина" - помню, самому пару раз доводилось подбить из нее танки федератов, хорошее орудие, пусть по виду и не грозное. Но все это не для нас - это для обороны: для наступления, тем более такого крупного, слишком мало. Раньше, когда здесь стояла Красная армия, говорят, и орудий совсем не было как и оборонительных сооружений. Ушли вот эти красноармейцы, за Родину сражаться, и теперь пожаловали на их место соседи, чья страна, по всеобщему поверию, первой встречает каждый новый день. Ничего, сейчас и мы поучаствуем в этой свалке - у нас дури в голове тоже достаточно для еще одного масштабного побоища. Совсем-совсем чуть-чуть осталось. Нас привели к одной из армейских палаток, достаточно большой, чтобы вместить весь взвод, да еще чтобы и место осталось. Висевшая на одной из балок по центру рагнитовая лампа ярко освещала деревянный пол, приятно удививший своим наличием всех, и сиротливо стоявшую у одной из стенок доску со следами мела, как в школе. - В ящиках гранаты, взрывчатка и патроны, - сказал лейтенант Хеннинг, заходя последним. - Берите столько, сколько способны унести. Взрывчатку каждому взять хотя бы по два заряда. Я пойду получать планы действий, до тех пор из палатки не выходить. Слушай, Вольф, а помнишь, как мы в тридцать шестом, по зиме, федератам напинали, но вот по соседним направлениям побили уже наших - не пробились они, и отступать пришлось нам самим. Мы еще два пулемета трофеями взяли, и ты ни бросать ни ломать их не хотел, и в итоге тащил их обоих на себе, с кучей патронных лент. И ведь говорили мы все, что не дотащишь, а ты взял, и таки дотащил. На следующий день, правда, едва подняться мог, но, черт возьми, как же эти пулеметы нам потом пригодились. Все патроны почти подчистую расстреляли в ту оборону. - Злата, - спросил я подчиненную. - У тебя много патронов? На ногах твои подсумки удобные, ведь, для магазинов? - Верно, - кивнул та. - Всего шесть, плюс один в карабине. Этого мало? - Патроны, это одна из тех вещей, которых никогда не бывает много. Если в твоем рюкзаке есть место, то лучше занять его дополнительным боезапасом. Вот сразу и нашлось всем занятие: расселись на полу, понабрали себе магазинов, и давай щелкать патронами. Снаружи начал поливать дождь, сперва легонький, но чем дальше, тем сильнее, а мы, дабы не сидеть в молчании, завели очередные разговоры. Большая часть внимания отошла, конечно, Злате - завалили ее вопросами, на которые она не без удовольствия, отвечала. Неприличное, хорошо, никто спрашивать не догадался - все жизнью да учебой интересовались. А потом, в какой-то момент, в палатку зашел незваный гость - кто-то в военной форме, такой же шинели, но вместо оружия он носил на плече увесистую сумку. Все наши улыбки и разговоры мгновенно затихли, многие были готовы направить на незнакомца оружие. - Здрасьте, - сказал наш взводный медик Велеслав. - Вы к нам с чем за чем? - Военкор я, - гордо улыбаясь, заявил гость. - Буду записывать кинохронику и делать фото! - Кинохроника дело хорошее, - поднялся со своего места другой солдат, вместе с еще тремя. - Только нам откуда знать, что твои слова правдивы? А то вдруг агентом вражеским будешь? Поэтому раньше нашего лейтенанта ты отсюда не выйдешь. И сумку свою покажи. С особым пристрастием досматривать его не стали - проверили сумку, попросили снять шинель, похлопали по карманам самого, да оставили с миром, благо кроме пистолета ничего из оружия он с собой не носил. На всякий случай, один из нас остался караулить у входа. Знаков отличия, характерных для военнослужащих, незнакомец не носил, ни петлиц, ни погон. Только значок небольшой, в виде объятой пламенем звездочки, пятиконечной, был близ воротника. - У вас очень интересный значок, - заметила и моя подчиненная. - Он, должно быть очень редкий. Я много лет собираю коллекцию, но такой видела только у нашего лейтенанта. И теперь еще у вас. Это какой-то новый? А у Хеннинга еще был неуставной значок? Как я сам не обратил внимания, и как давно он его носит? - Его выпустили ограниченной и очень малой партией, - ответил журналист, скребя затылок. - Поэтому среди владельцев сразу укоренилось поверие, что он приносит удачу. - А звать-то тебя как, ловец удачи? - спросил я. - Марат я. На фронте меня называли еще Сверхзвуковой Марат, может слышали? Я в разведке тогда служил. В тридцать пятом на Кристальном озере повоевал. Конечно, не только там доводилось, но это самое яркое из всего, где довелось побывать. - Тоже корабли эти пытались остановить? - внезапно оживился гранатометчик Томаш, аж поднялся с ящика, на котором сидел, но не перестал заряжать пистолетный магазин, что держал в руках. - Да, было такое. Ты, получается, там же, тем же занимался? - военкор с гордостью заулыбался. - Довелось. С близка, правда, на эти корыта глянуть не повезло - мы только их десантные отряды щемили. Но зато саму Краймарию видел, собственными глазами. Ох и красивая же она. Но и наша Злата не хуже. Послушай, Злат, ты сама же говорила, что в церковном хоре была - так, может, споешь нам чего? - Рихард, разреши спеть, - посмотрела на меня подчиненная, сложив ладони вместе. - А спой, - какой смысл отказывать? Мы ведь еще не воюем. - Хорошо. Тогда, что спеть? - разулыбавшись еще сильнее, она вскочила на ноги, адресуя вопрос всем здесь присутствующим. - Ну, а про что здесь можно петь? - высказался солдат, взявшийся охранять вход. - Ночь, кругом степь. - Я поняла. Это подходящая песня, да, - отойдя к ближайшей стенке, Злата приосанилась. - Стой, подожди, - Марат поднял фотоаппарат. - Кадр хороший получается. - Ты, дружок, не мелочись, - сказал Томаш, зарядив последний патрон в пистолетный магазин, и убрав его в подсумок. - Сразу на кинокамеру пиши: такая хроника хорошая получится. - Она звук не пишет, - ответил военкор, продолжая держать фотоаппарат. - Нет смысла. - Можете потом прислать фотографию моим родителям? - попросила Войкович, после снимка. - Я оставлю вам адрес. - Договорились, - кивнул военкор, убирая камеру. - Благодарю. А теперь, по вашим заявкам, - Злата картинно взмахнула рукой и запела. - Темная ночь, только пули свистят по степи... Голос и правду был красивый, а самое главное, что пела она с чувством, как будто в последний раз. Никто даже раз патроном не щелкнул - настолько заслушались, что позабыли про подготовку. Только смотрели, и слушали. А когда песня подошла к концу, то подарили Злате в ответ бурные аплодисменты. - Очень похвально, - как все затихло, сказал лейтенант. Когда он успел появиться, и как мы проворонили? - Однако у нас есть дела более важные, - подойдя к доске, он начал прикалывать канцелярскими кнопками к ней листы со схемами, что держал в руках. - Это план грядущей атаки, - лейтенант провел ладонью вдоль черных линий, изображавших вражеские траншеи. По классике: чередуются они в шахматном порядке, некоторые соединены проходами. - Действовать будем сами, никакой техники. Задача заключается в захвате и удержании позиции, чтобы открыть остальным войскам путь вглубь Поднебесной. Наш взвод будет прорываться вот в этом районе, - Хеннинг обвел карандашом область, на которой был обозначен холм, окруженный спереди траншеей, по форме напоминающей подкову. - Мы все проходили учения по штурму, в последние дни, и с тех пор на позициях врага ничего не поменялось. Действуем по отработанной схеме: подбираемся поближе, атакующая группа подрывает "доты" и проволочные заграждения, заходит в траншею с нескольких точек и зачищает; прикрывающая группа выбивает артиллерийские орудия, две штуки, здесь и здесь, - лейтенант указал на две отметки, позади траншеи. - Учтите, что они напоминают наши "сорокопятки", силуэт маленький, укрыты хорошо: цель сложная. Томаш, здесь рассчитываю на твой опыт, не подведи. Как начнется штурм, ты должен будешь готов сразу же поразить хотя бы одну орудийную позицию. С этой точки оба орудия должны будут быть на линии твоего огня. - Вас понял. Постараемся выполнить, как надо. - Клаус, ты на подстраховке. Если что пойдет не так - твоей задачей будет устранить расчеты орудий. - Это будет несложно, - отозвался из дальнего конца худощавый солдат с неприятным скрипучим голосом. Его левый глаз был скрыт под черной повязкой. - Пока будем брать траншеи, - продолжил лейтенант. - по вершине холма отработают минометчики, чтобы враги не могли атаковать нас оттуда. Как в траншеи ворвемся, надо будет сразу подорвать ходы, ведущие внутрь укрепленного холма. Затем штурмуем саму высоту и уже оттуда дочищаем сам холм. Все как мы отрабатывали на учениях. Минирование противник не проводил, так что, единственной проблемой на пути будут инженерные заграждения: проволока, да ежи. Также напоминаю, что все подразделения действуют самостоятельно, поэтому на поддержку со стороны соседей не рассчитываем, если какое-то из подразделений провалит свою задачу, то подставит под удар соседние. Вне зависимости от успехов соседей, после занятия указанной позиции, мы остаемся на ней до дальнейших указаний. Вопросы? - Пленных берем? - поднял руку Бруно, усатый солдат. - Не берем. - ответил Хеннинг. - "Санни" хитры на различные уловки, а жизнью не сильно дорожат, это даже почетно у них стать смертником и забрать с собой хоть одного врага. Поэтому возьмите себе за правило каждому противнику делать "контрольный". Других вопросов ни у кого не нашлось, и остаток времени мы занимали болтовней о всяком и доукомплектовкой боезапаса. Рюкзак мой пополнился еще несколькими полными магазинами и гранатами: такое добро никогда не бывает лишним. - Злата, - я тронул за плечо подчиненную, сидевшую рядом со мною на опустевшем ящике. - Скоро отправляемся в бой. Будь рядом со мной, и проявляй минимум самодеятельности, делай все, что скажу. А то, случись что с тобой, то потом с меня всем взводом будут шкуру сдирать. Поэтому, как залезем в траншею, иди сразу за мной, вперед не лезь. Главное, чтоб без заминок у нее вышло, когда придет пора стрелять в человека. Еще через некоторое время в палатке появился новый гость, в рясе и с длинной бородой - священник, и вместе с ним несколько послушников. - В две шеренги, стройся! - скомандовал Хеннинг. Через несколько секунд мы, построившись, внимали этому священнику. Заговорил тот не сразу, а лишь после нескольких секунд тишины, пройдясь по каждому из нас взглядом: - Да благословит вас пресвятая Брунгильда, и поможет вам сокрушить врагов наших. Вам предстоит тяжелый путь, полный боли и лишений, и поэтому в моменты, когда будет особенно скверно, обращайте свои мысли к Господу-богу нашему, ведь тяжелые испытания делают человека сильнее, и то, что он выбрал именно вас для их прохождения, говорит о его особенном отношении ко всем вам, с кем говорю сейчас я, и другие священнослужители. Помните, что для человека нет большего проявления любви к ближнему своему, чем самопожертвование, и те воины, кому будет суждено пасть в этой войне, обретут благодать Господа. Однако, услышав эти слова легко обмануться, и подумать, что достаточно погибнуть, чтобы оказаться в царствие его. Это не так, ибо ваша миссия - не погибнуть, а сокрушить наших врагов, тем самым защитив нашу страну, и наших союзников. Пройти ради них все эти тяжбы войны, вот для чего Господь выбрал вас. Сорок лет назад наши воины уже приходили защищать эти земли, но та война обернулась для нас поражением, из-за того, что множество лжецов окружало тогда царя. Сегодня Господь дает нам возможность исправить то, что мы не смогли сделать тогда, и воздать нашим врагам за всех наших солдат, и за всех остальных, кого они погубили за эти годы. Это - священная миссия. За вас будет молиться вся наша страна - вы знаете, насколько она огромна, и пусть мысль эта, вместе с их молитвами будет придавать вам сил, как придавали всем нашим воинам-защитникам испокон веков. Почтим же память о них, в молебне. К нему подошел один из послушников, протянув разожженное кадило. Один из оставшихся послушников - видимо, старший - раскрыл молитвенную книгу, и принялся зачитывать, а остальные ему подпевали хором. Сам священник по памяти зачитывал свои молитвы, когда приходила их очередь, и время от времени ходил туда-сюда, вдоль нашего строя, дымя кадилом. Краем уха я слышал, как стоявшая позади меня Злата едва слышно вторит хору. И вот так, по моим прикидкам, длилось минут двадцать. В конце, священник сложил ладонь в благословляющем жесте, и провел ею, изображая в воздухе защитное знамя. - Все, выдвигаемся, - я еще раз посмотрел на Злату. Волнуется, по глазам видно, хотя и пытается скрывать. - Не подведи. - Не подведу, - кивнула та, убирая в подсумок образок одной из Валькирий-Покровительниц, на цепочке. - Если что - всегда буду рядом, коль не убьют. Не стесняйся просить помощи, в случае надобности. И запомни такое правило: лучше глупые вопросы, чем глупые поступки. - Я поняла. Что же, тогда с Богом. *** (Музыка - Amon Tobin: "Splinter cell: chaos theory OST - Battery" https://youtu.be/Ji7VS3yRrow ) Лучше бы эти двадцать минут нам дали просто посидеть, вместо стояния столбом в полной экипировке, и с увеличенным боекомплектом - а то воевать еще мы не начали, а уже болят ноги, поясница и плечи. Вот так готовишься долгое время к штурму, и в самый ответственный момент, кто-то "удачно" похрусти коленями из-за долгого стояния на месте, да так, что все вражины поблизости услышат. Но наше счастье, что дождь так и не прекратился, и хорошо бы заглушил своим шумом возможный хруст суставов. А небо все также непроглядно темное, по прежнему ни единой звездочки не видать - не заблудиться бы в темноте такой. Возле заграждения нас уже ждали пограничники, любезно поднявшие проволоку с нашей стороны границы, и перекусившие со вражеской. Там же нас дожидался и отряд минометчиков - лица у всех знакомые, вместе с нами на учениях были, и это очень хорошо, что никакой "умник" не додумался в самый последний момент провести перестановку отрядов "потому что я офицер, мне лучше знать". Эти ребята, с которыми мы пойдем, свое дело знают, у них все пристреляно, все расписано, не подведут. Преодолели ограду, и дальше двигаемся ползком. Земля как раз успела хорошенько промокнуть, превратившись в вязкую кашу. Приходилось ползти очень медленно, чтобы это дерьмо не хлюпало. Грязная влага холодила тело, и заставляла липнуть к нему ткань униформы. Одни только сапоги сохраняли в себе тепло и сухость. Время от времени я оглядывался назад - проверить подчиненную, но та неотрывно ползла рядом, стойко перенося все "прелести" погоды. Металлическая маска, похожая на хоккейную, отлично скрывала бледность ее лица, ясно различимую во тьме, и приглушала свечение ее глаз, делая почти неприметными издалека. Через какое-то время, вдали, в темноте, начал слабо различаться светловатый вытянутый силуэт - это раскачивалась на ветру и позвякивала проволока, которой противник решил защитить свои траншеи от нашего наступления. Не поможет, ведь я уже, со взрывчаткой в руках, подбираюсь к их укрытию, я и другие мои товарищи-подрывники. Мы проделывали подобное множество раз, слишком много, чтобы помнить их все, слишком много, чтобы даже спустя несколько лет без практики мы провернули все так, будто бы этих нескольких лет перерыва не было. Выходит, правду говорят, мол, навыки не пропьешь, и если я переживу эту войну, то также буду говорить всем молодым. Подобравшись поближе, можно было кое-как разглядеть и холм, что высился в поле, как прыщ на лбу. Достаточно высокий, чтобы его можно было перекопать под укрепление и обустроить внутри него огневые точки и жилые помещения. На вершину "санни" прокопали и внешние ходы, что опоясывали высоту по бокам, и были также отгорожены проволокой. Надеюсь, земля там размокла достаточно, чтобы сброшенные сверху гранаты в ней увязли и не могли докатиться до нас. Но это если мы вообще сможем добраться до тех мест, поскольку меня очень тревожит отсутствие мин в округе. Азиатский ум, отдадим ему должное, богат на выдумку, и если мышление европейского человека я могу более-менее предсказать, то вот азиата уже никак. Другие природные условия, другая письменность, и много чего еще другого, чтобы их логику приходилось долго изучать, для понимания. К примеру, наши, и, с большой вероятностью, федераты, действовали бы на предупреждение угрозы и заминировали бы подступы и все места, удобные для противника, вроде кочек, пригорков и впадин. Но вот эти "санни" - может мы уже привели себя в их ловушку, и как только начнем бой, так они подорвут разом пол округи, вместе с собой. Они, как и красноармейцы, жизнью особо не дорожат - по словам - потому подобные фокусы от них очень даже возможны. Только, пошел бы я снова в армию, если б боялся смерти? Но помереть бы хотелось как-нибудь по-геройски, в бою, а не угодив в ловушку, и не успев ничего сделать. Вот и проволока, продолжает лязгать на ветру. Включив часовой механизм, я заложил взрывчатку под удерживающий штырь. Теперь пора драпать назад. Времени мне хватило только доползти до своих вещей. Как только я взялся за рюкзак, что оставил рядом со Златой - прозвучали первые взрывы, но то сработало не у нас, а в нескольких сотнях метров левее. Когда я продел руку в одну из лямок рюкзака, сработали и наши заряды, заглушив голоса в траншее, беспокойно заговоривших на непонятном мне языке. Спасибо размывшему землю дождику - в воздух не взлетели облака пыли. Пока я продевал руку во вторую лямку, то краем глаза заметил, что Хеннинг стреляет в небо осветительной ракетой; в нескольких метрах от меня звучало предупреждение Томаша о том, что сейчас он сделает выстрел из своего "РПГ": кричал он так громко, как если бы хотел разбудить и закопанного в земле мертвеца, но зато его предупреждение я смог расслышать даже через звон в ушах. В пробитый взрывом дот, впереди-слева, уже запрыгивала первая двойка штурмовиков, когда сам я в тоже время тормошил Злату. Она была в порядке, хотя выражение лица выдавало волнение: - Огонь по готовности! - крикнул я ей. С оружием в одной руке, я плюхнулся в грязь, рядом с подчиненной. Наша задача помогать огоньком отсюда, пока штурмовики проводят зачистку. Справа от нас застрекотал пулемет по прозвищу "циркулярка", установленный на сошки. Еще дальше, справа, воздух рассекла пламенная струя, накрывшая участок траншеи и всех собравшихся на нем врагов - это работал Дахан, все как на учениях. Ладонь не могла найти в земляной жиже твердой опоры, и заскользила в сторону едва я попробовал опереться на нее, из рукава стекала грязная жижа, откуда-то полетели брызги, в глазах начало рябить от обилия оранжевых росчерков трассеров, что перестаешь понимать, где действительно пролетели пули, а что просто осталось следом на сетчатке. Впереди же, напротив нас, уже замельтешили верхушки касок. Одну из них почти сразу пробило трассером - я даже успел проследить его траекторию: хорошо сработала Злата, не замешкалась. А у меня в свободной руке уже готовится к полету старушка "РГД-33", взведенная. Тоже, все согласно учениям, поэтому под ноги врагам полетела граната не только моя. Это вызвало у врагов заминку - не знали, как быть - и, в итоге, даже выстрела по нам не успели сделать за те пару секунд, что у них оставалось до взрыва. А после взрыва, из них на ногах осталось двое - две каски мельтешили, продолжая выситься из траншеи. Одна из них еще и была совсем рядом с моим прицелом, когда залег и взял "АК" наизготовку, только и оставалось, что чуть сместить мушку вправо, и спустить курок - и каска в поле зрения осталась одна. Но этого солдата уже скосили без моего участия. И вот уже, сквозь звон в ушах слышу я, как, надрывая голос, орет на всю округу Бруно: "Верба! Верба!". Раз говорят "Вербу", а не "Розу", значит пора и самим нам перебираться в траншеи. - Злата, за мной! - я обернулся, глянуть на подчиненную. Жива, здорова. На всякий случай я повторил команду жестом, и первым поспешил запрыгнуть в окоп. Приземлился ногами прямо на рухнувшие друг на друга тела, в изорванной пулями и осколками форме. Бруно и Кайнеску пойдут за нами следом, они проведут "контрольную проверку", чтобы среди этих тел точно не оставалось никого живого, а нам со Златой нужно заняться ходами в этот укрепленный холм. На его высоте как раз рвались снаряды с облегченной взрывной частью - по более слабым звукам взрывов, в сравнении с обычными снарядами, понятно. Один из осколков, похоже, что перерубил веревку на флагштоке, что высился на вершине холма. Бело-оранжевое знамя, пропитавшееся влагой, смялось в воздухе и комом полетело вниз. Двигаемся по траншее вперед, до поворота. За ним направление пока чистое, противника не видно, только укрепленные деревом стены. Первый поворот, впереди-справа, в паре метров от меня, должен вести внутрь холма. Дальний поворот, метрах в тридцати, справа, скрывает за собой подъем на самый верх высоты. - "Верба", - крикнул я, не отрываясь от прицела. - Бруно, работаем по плану, ваш выход. Злата, прикрываешь со мной! Я присел на колено, продолжая удерживать ход на прицеле, Злата встала позади, с оружием наготове, будет вести огонь поверх моей головы. Неприятно будет ушам моим, если начнем стрелять, но не впервой. Резво проскочив мимо первого поворота, Бруно шлепнулся на землю, расплескав во все стороны брызги грязи - залег; Кайнеску присел на колено держа свой "АК" на уровне груди и не глядя в прицел, чтобы руки меньше уставали. - Злата, теперь идем мы, - сказал я. Берем вот этот ход. Твоя сторона слева, моя справа, контролируй ход, пока я буду доставать взрывчатку. Все, пошли! Через пару секунд мы уже были на местах. Войкович укрылась за углом, делает все грамотно: туловище почти полностью скрыто, противнику будет видна только голова, одно плечо, и оружие. Вторая взрывчатка у меня лежит в сумке, на поясе. Одной рукой я расстегнул ее пуговицы... - Враг! - крикнула Злата, и тут же сделала первый выстрел. Затем еще один, и еще - все одиночными, да еще с какой скоростью! Черт с ней сейчас, с сумкой, надо отбиваться. Вскинув "АК", я выглянул из-за угла: "санни" шли из темноты подземного хода, напролом, теснясь в узком проходе - отправили их занимать позиции в траншее, да мы к тому моменту их уже заняли. Не повезло им. А отступать им уже нельзя, да и численный перевес в их пользу - толпа их против двоих нас. Остается только в штыковую, дружной гурьбой, пытаясь не споткнуться о тела предшественников. Но Злата работает превосходно! Я также быстро и, главное, метко, даже на стрельбище не смогу, а тут чуть ли не один убитый в секунду получается, и каждого точнехонько в голову! То-то и глаза у нее даже светиться стали сильнее. Стало быть, и мне негоже оставаться в стороне - взял свой "АК" наизготовку, и тоже давай садить одиночными по толпе в зеленом. Целиться также точно, как Войкович, я не стал, метил в область живота, навскидку, такое попадание тоже на раз валит любого. За несколько секунд мы уложили почти всех их, один только успел добежать до нас, щуплый тип в фуражке, с коротким чуть изогнутым мечом, вместо винтовки. Скрыть силуэт ему здесь негде - легкая ростовая мишень, мне нужна только секунда на выстрел. Эту секунду мне не дала Злата: успела вскочить она на ноги, вместе с тем нанося "санни" апперкот - возможности сделать замах не было, но оно и не надобно, если у тебя в руке клинок. Совсем маленький, от того и не обращал я на него внимания прежде, треугольной формы, без рукоятки - такой, что между пальцев зажимают. Первый удар этот офицер получил в область горла. Следом Злата сбила его с ног подсечкой и нанесла еще один удар в шею. Движения ее были быстрые, лишенные неловкости и нерешительности, обычно присущей тем, кто вступает в ближний бой впервые - напротив, движения настолько въелись в мышечную память, будто Войкович уже убила таким образом не меньше тысячи человек, и собирается повторить еще много больше раз. Удар, подсечка, удар - и ни единого лишнего движения. Это у нее настолько хорошая реакция, или ей вот так сильно повезло? Или это я потихоньку старею - раньше бы я успел в такой ситуации сделать меткий выстрел, иначе почему до сих пор жив, в том числе и потому, что научился быстро класть пулю точно во врага, когда ему оставалось сократить пару метров дистанции до меня, и это из старенькой "болтовки". - У меня осталось десять-пятнадцать патронов, - сказал я, продолжая держать проход на прицеле. - Прикрою, а ты перезаряжайся. - Готова, - через пару секунд, Злата доложила о готовности. - Держи проход, на недобитков не отвлекайся, - им сейчас так и так настанет каюк. Я достал из сумки вторую взрывчатку, снял предохранитель, и запустил часовой механизм. - Бомба пошла, в укрытие! Забросил я ее точнехонько посередь прохода - ну хоть в этом мои навыки хуже не стали. Грохнувший через несколько секунд взрыв обвалил деревянные балки, державшие земляной потолок, что обвалился вместе с ними, и засыпал весь ход, так что теперь только выкапывать остается. - Верба! - крикнул я. - Идем дальше! А дальше - это куда вела траншея, на вершину холма. Туда добрались без приключений, разве что Кайнеску поскользнулся на грязи и чуть не съехал вниз, как зимой с горки. На самой вершине оставалось несколько раненых осколками "санни" - валялись в грязи и стонали от боли. Один, самый легко раненый, пытался забинтовать кое-кого из своих товарищей. Увидев нас, он тут же поднял руки вверх. - И что делать будем? - спросил Бруно, держа того на прицеле своего "АК". - Пленных разрешили не брать, - ответил я. - Злата, давай всех в расход. Прежде, чем кто-то успел что сказать, Войкович уже сделала первый выстрел, в голову тому солдату, что поднял руки. Следующие четыре секунды - и каждое из оставшихся четырех тел тоже получило по пуле. - Что дальше, - моя подчиненная опустила оружие, и еще раз окинула взглядом некогда разровненную лопатами вершину холма. - Вон там в земле лаз, видите? Мы не пойдем его осматривать? Лаз находился в земле, в нескольких метрах от нас - это был вертикальный спуск вниз, ранее прикрытый деревянной дверцей. Дверцу, похоже, сорвало особо удачным попаданием из миномета, ее обломки лежали неподалеку. - Осматривать не пойдем, - ответил я. - Вдруг здесь лежат неразорвавшиеся снаряды? И потом, мы ж, вроде как в гости сюда пришли, так что и гостинцами бы надо порадовать здешних. Так что, Злата, давай-ка гранату. Да не мне - вон им закинь. Попадешь? В ответ, подчиненная молча сняла с пояса "РГД". Пусть она старалась не подавать виду, но было заметно, что вырвать чеку ей стоило больших усилий, чем нам. Траектория броска получилась почти прямая, а не по дуге, да и сама граната упала не в сам проем лаза, а на его край, ей понадобилась секунда, чтобы провалиться внутрь. Через еще пару секунд грохнул взрыв. - Лучше бросать так, чтобы летела по дуге, когда надо забросить куда-то с расстояния, и так чтобы при этом сверху. - подвел итог Кайнеску. - Я знаю. Но вот, пока что, получается не ахти, тут согласна. У нас было не так много времени на тренировки метания гранат. - Значит, научишься по ходу дела, - не дал я вставить еще слово Кайнеску, а он собирался, по лицу видно. - Или умрешь. Этот выбор у тебя никто не отнимет. *** Вскоре к нам на высоту подтянулась и вторая группа, которую вел бородач Дахан. Со своим огнеметом он осмотрел все помещения внутри холма, и выжег все так, что дым из лаза и бойниц будет валить, наверное до середины утра. Кое-где вдали продолжали временами звучать короткие очереди, или одиночные выстрелы, или взрывы, но ситуацию можно было назвать относительно спокойной, пока что - мы взяли первые рубежи, путь для наступающих частей открыт. Нам же пока велено оставаться на занятых позициях, сторожить, на всякий. Вот мы со Златой и стояли на посту, что нам определил лейтенант, рядом с выходом на вершину, в траншее, сидели на ящичках, да наблюдали, накинув на себя шинели - не идет ли по полю кто вражеский? Злата никого не видела, а я не видел тем более. (Музыка - Andrey Fedorenko: "Operation Silent Storm OST" - Ambient 2 https://youtu.be/5koWxv4_to8 ) - Ну что, Злат, чувствуешь, какой запашок кругом стоит, а? В книгах об этом редко пишут, это запах войны - дым, гарь, грязь, кровь, моча, говно, паленое железо. Вот почему подавляющее большинство солдат курят, хотя любители такого запашка, особенно поутру, тоже находятся. Будешь? - я протянул ей смявшуюся пачку сигарет. - Курить вредно, я лучше поберегу свои легкие. Ну а я отказывать любимой привычке не буду, и прикрыв огонек ладошкой, закурил. - Лучше скажи, Рихард, я хорошо себя показала в бою? - Хорошо, - ответил я. - Когда они пошли в штыковую, то ты почти всех, кто на нас шел, перебила вперед меня. Поражающая скорость и меткость. Офицера уложила так, как я и сам не смог бы, при всем своем опыте. С гранатами только подучиться надо, но больше в твоей подготовке я не сомневаюсь. Опыта поднабраться - и идеальным солдатом станешь. Скажи только, Злат, тебя ведь не колышет, что ты несколько минут назад убила столько-то человек, да еще и сразу? Все ж, в первый раз не каждому человеку легко убить другого. - Меня к этому готовили многие месяцы, Рихард. В данной ситуации убийство - значит для них спасение от еще больших грехов в будущем. Быть может, тем самым нам удалось спасти некоторые из их душ, и даровать им искупление? - Предпочитаю верить в то, что вижу собственными глазами. И знаешь, что видел я, когда впервые столкнулся с настоящим врагом: когда видишь его взгляд. Ты видишь человека, чей образ кажется далеким от того, что рисуют на плакатах, или показывают в кино. Не каждый в такой момент способен переломать себя. Но чем больше будешь убивать, тем легче это будет даваться, на первых порах, поэтому для новобранцев лучшее лекарство от душевных терзаний - это пойти в самую гущу боев. Там уже достаточно насмотришься на то, что делает враг, и все сожаления сами собой выгорят без остатка. Скажи, Злат, там "санни" в поле нигде не видно? - Я никого не вижу. - Тогда доставай кружку, я покараулю. Затем наоборот - она смотрела а я доставал свою кружку. - Итак, Злата, - глядя на ее взмокшее лицо и в светящиеся глаза, я разливал по кружкам содержимое своей фляги. Дополнительной фляги, особенной, той, что не для воды. - Ты пережила первый бой, ты проявила себя молодцом, а это такое дело, что обязательно нужно обмыть. Традиции вот такие у нас. Давай, за победу, и чтоб живой ты вернулась. Чокнувшись, мы выпили. Спирт был хорош, как и подобает, он оставлял в горле чувство тепла. А вот у Златы аж лицо скривилось от его вкуса, но выпила она все залпом. - Это... водка? - спросила она, вытирая выступившие слезы. - Она-родимая. Раз воюешь на передовой - значит и пьешь. Но много нельзя, чтобы не спиться в будущем. Вот еще, ты сама говорила, что значки собираешь, - я достал из кармана и протянул Злате кокарду, вынутую из фуражки убитого ею же офицера. - Это с того, что на тебя с мечом кинулся, командира. Памятный трофей. - Спасибо, Рихард, - взяв кокарду, она сняла со спины свой рюкзак. - А ведь его, может, кто-то дома ждет, на Родине. - Не имеет значения. Это в первую очередь враг, которого нужно убить прежде, чем он убьет нас. Ты меня опять проверяешь, Рихард? - Все-то ты видишь, Злата. А ведь найдутся и у нас в стране люди, которые будут сопереживать этим, - я указал на тело одного из мертвых "санни", что так и осталось лежать на вершине холма под дождем. - Будто бы специально пропускают мимо ушей истории о том, что эти нелюди творили на захваченных территориях. Такие зверства ставят клеймо на весь их народ, и уже не важно, кто из них виновный-невиновный. - Здесь ты полностью прав, Рихард, я с тобой согласна во всем. Если бы Господь не хотел этого, то я бы здесь не оказалась. Его воля - это чтобы народ Империи Восходящего Солнца понес наказание за совершенные грехи, и мы являемся посланниками его воли. Возможно, что сейчас повторяется история с дарксенским бедствием. Поэтому я не сомневюсь в правильности своего дела, и не сожалею об убитых. На соседней позиции, справа от нас, грохнула короткая очередь. Злата вздрогнула, вскочила со своего места, и стала вглядываться в темноту. - Похоже, что кого-то одинокого героя шлепнули, - сказал я. - Садись. Если бы бои продолжались, то эта очередь бы просто слилась в хоре с остальными выстрелами. - Да не может быть, - не унималась подчиненная, продолжая разглядывать округу. - Мне показалось, что это был слишком легкий бой. У нас даже ни убитых, ни раненых нет. - Тебе не показалось. - Но почему мы так просто победили, Рихард? Они же знают, какая у нас армия и так плохо подготовились к обороне? Неужели, их командиры вправду такие глупцы? - Злата, не обольщайся. Армия "санни" опирается на командование федератов. Эти командиры могут и будут допускать ошибки, но они вовсе не глупцы, и пусть отдельные их ошибки тебя не обманывают. Они прекрасно знают, что мы раздавим их оборону на раз-два, и поэтому не стали собирать на границе основную массу войск и техники. В таком случае мы бы все разведали и нанесли такой удар, чтобы одним махом уничтожить и технику и артиллерию. Эти заставы - не более чем для оповещения, в то время, как настоящую оборону подготовят дальше, для этого они поберегли более мощное вооружение. - То есть, они просто выставили своих солдат как смертников? - Я думаю, что да. Специально они согнали сюда все бесполезное мясо, толком без подготовки. Но, может я ошибаюсь, и это только нам повезло сражаться против бестолкового командира. Мне вот, не дает покоя тот чертов проход - где ты столько народу положила. Почему этот командир вообще допустил подобную ситуацию? Наши бы сказали, что пусть все кости под дождем отморозят, что хоть землю жрать, чтоб хоть всем вместе в землю эту же и полечь, но сражаться до конца и никого не пущать - именно стоять и сражаться. А этот: в штыковой всех положил без толку. Поэтому я больше склоняюсь к версии про расходный материал: бестолковому командиру поручить самых бесполезных солдат, которых не жалко скормить. Только ты тоже не обольщайся, думаешь в других армиях такого нет? И в нашей есть тоже. - Нет, ты заблуждаешься, Рихард. - А мы по твоему кто? Почему нас послали в бой без техники и артиллерии? Как раз по схожим причинам - чтобы не выставлять раньше нужного все козыри, а заодно проверить, что там у врага творится - вдруг сюрприз какой приготовили? В таком случае потеряли бы только солдат, а дорогостоящая техника так бы и осталась нетронутой. Ничего личного, Злата, просто стратегия. Таких вещей рядовым солдатам не всегда принято рассказывать.