В тогрутском ресторане

      Иногда Корусант становился для Асоки Тано подавляющим местом. Даже сейчас, когда она находилась в дорогом ресторане, организованном тогрутами, под открытым небом и ела вкусную пищу вместе со своим учителем Энакином Скайуокером. Постоянно смотреть на то, как повсюду летают дорогие средства транспорта, зная, что все они сделаны ценой огромного, далеко не всегда справедливо оплаченного, труда различных живых разумных существ по всей Галактике, было не слишком просто. Асока побывала много где, видела разные планеты, видела, что на множестве планет представители различных рас живут крайне бедно и имеют вполне естественную мотивацию желать выхода из состава Республики. Весь этот транспорт не мог не напоминать Асоке своим видом, что она назначена охранять существующий порядок в Республике как джедай.       Да, ещё пока не джедай. Пока ещё только падаван. Не то, чтобы она любила вспоминать о том, что она всего лишь падаван, когда отправлялась вместе с клонами рубить жестянок. Когда она отбивала их выстрелы, когда эти выстрелы не попадали в клонов, а отлетали обратно в жестянок, она была для них однозначно не «всего лишь падаваном», а полноценным джедаем, и главное — товарищем.       И она действительно чувствовала, что они являются её товарищами. Когда клоны погибали, Асока чувствовала их смерть в Силе, а также свою вину за то, что не смогла их спасти. Смерти товарищей были для неё весьма болезненны, хотя она и старалась этого не показывать.       Но её учитель это знал.       — Ты переполнена мрачными мыслями, — произнёс Энакин.       — Я думаю о том, как бы мне хотелось научиться сделать так, чтобы никто не умирал, — прошептала она. — Стать таким джедаем, который способен на это.       Энакин сглотнул слюну. Он о чём-то задумался, и о чём — Асока могла только гадать. Он не отвечал около минуты, словно слова Асоки тоже погрузили его во мрачные мысли.       Наконец Энакин ответил:       — Смерти нет — есть Сила.       Это были слова из Кодекса джедаев.       — Если смерти нет, зачем нам тогда кого-то защищать? — спросила Асока.       Энакин не ответил. Было очевидно, что он сам не слишком верил в ту строчку Кодекса, которую произнёс.       — Вы когда-нибудь теряли кого-то, чтобы прямо было невыносимо, учитель? — спросила Асока.       — Я, кажется, говорил тебе о том, что не люблю разговаривать о своём прошлом.       — Ну, тогда давайте поговорим о песке.       — Хорошо, сейчас расскажу кое-что о песке. Как-то раз я сказал сенатору Амидале, что песок я не люблю, что он грубый, жёсткий и неприятный, и она на меня посмотрела так, будто я сказал какую-то глупость. Как же она на меня посмотрела! Мне реально стало некомфортно.       — И что случилось дальше? — спросила Асока.       — Как же она потом извинялась передо мной за этот взгляд, когда спустя совсем немного времени ей пришлось пролежать на песчаной поверхности Джеонозиса на израненной когтями нексу спине!       — О... Это, должно быть, было больно, — прошептала шокированная Асока. — Надеюсь, мне не придётся такого испытать.       — Боюсь, — произнёс Энакин, — что Джеонозис для сепаратистов очень важен, и нам придётся ещё не раз туда слетать и много чего там испытать. Но в общем, да. Я не люблю песок, и после того, как побывал на Джеонозисе, не люблю его ещё больше.       И словно машинально, Энакин сделал несколько движений протезом своей руки.       — Есть ли у нас время, чтобы куда-то слетать? — спросила Асока, уплетая дорогой лонгбургер с острым соусом и вегетарианским заменителем мяса кибака. — Куда-то, что не напоминает Татуин или Джеонозис.       — Боюсь, что нет. Идёт война, а на войне ни один выходной не является настоящим выходным, — сказал Энакин.       — Просто... Я устала и от Корусанта, и от войны.       — Очень тебя понимаю, — сказал Энакин.       Взгляд Асоки устремился к башне Сената.       — Если бы сенаторы в один день поняли, что дело не стоит того, чтобы на наших условиях продолжать войну, — прошептала она.       — Я не согласен, — сказал Энакин, мгновенно помрачнев. — Думаешь, мы должны простить Дуку смерть стольких джедаев? Думаешь, мы должны позволить ему устроить где-нибудь на Раксусе свой храм, храм адептов Тёмной стороны? Что, если и Шили окажется под контролем сепаратистов? Что, если он заберёт какую-нибудь маленькую чувствительную к Силе тогруту не для того, чтобы научить её защищать мир, а для того, чтобы научить её сеять смерть? Ты бы хотела оказаться на месте такой тогруты?       — Нет, разумеется, нет! — сказала Асока.       — Тогда мы должны сделать всё, чтобы этого не случилось. И потому сенаторы совершенно правильно голосуют за продолжение войны на наших условиях. Сепаратисты должны капитулировать. Все их военные преступники должны быть привлечены к ответственности, без исключения. Говорят, Уилхафф Таркин произносит прекрасные обвинительные речи. Буду рад послушать. И полицейские меры в отношении тех, кто сеет ростки сепаратизма в Республике, должны оставаться жёсткими и после войны.       Асока вздохнула. Она не была любительницей спорить с Энакином, когда тот начинал излагать свои радикальные политические убеждения. Но он звучал довольно убедительно, по крайней мере для неё.       Энакин продолжил:       — Заметь, мы не хватаем граждан Республики на улице и не заставляем их становиться солдатами.       — Но мы заставляем это делать клонов, — сказала Асока.       — Да, но клоны специально генетически выращены как прирождённые военные. Они солдаты, потому что хотят быть солдатами. Для них служба в армии, пусть и по принуждению, это не трагедия.       — Разве? — спросила Асока. — Разве не существует клонов-дезертиров?       — Существуют, — неохотно признал Энакин. — Пад... Сенатор Амидала постоянно мне говорит, что мы не должны их осуждать.       — Она права, — сказала Асока. — Да, воевать за Республику это героизм. Но дезертирство — не всегда трусость. Часто это нормальное возражение против несправедливости — «ты должен, другие нет».       Их голокоммуникаторы зазвонили.       — Да, что? — спросил Энакин. Перед ним возникла голографическая фигура Мейса Винду.       — Скайуокер, падаван Тано. Вам следует срочно прийти в храм джедаев. Мы будем обсуждать атаки дроидов на Фороз и наши дальнейшие планы.       — Хорошо, хорошо, магистр Винду, — сказал Энакин. Он выключил голокоммуникатор и встал из-за стола.       — Что за Фороз? — спросила Асока.       — Одна из множества планет, чей народ требует от нас, чтобы мы, хранители мира, продолжали бороться, — сказал Энакин и нехотя улыбнулся...