***

Лапы мерзнут от леденящей поздней осенней земли, заставляя делать все более широкие и быстрые шаги. Нос по ощущениям и вовсе отваливается от холода, а из пасти вырывается пар, который прямо на глазах растворяется в стуже лесного воздуха. Волк бежит сквозь чащу, огибая ямы и тщательно подготовленными охотниками ловушки, изредка прикрывая глаза и пуская нос по ветру, чтобы почуять запах. Да, солоноватый, с легким металлическим послевкусием, такой может исходить только от раненой жертвы. Зверь бежит дальше, не упуская ни единого шанса сполна насладиться предобеденным запахом. Еще несколько десятков метров, и вот уже виднеется крошечный хвостик. Среднего размера лань из последних сил бежит, немного подволакивая раненую ногу за собой и силясь не запнуться и не упасть без сил. Подстрелили или сама угодила в капкан? Волку нет до этого дела. Причина не важна, в отличие от ценности пищи в такую голодную для любого хищника пору. Пара резких, сильных прыжков, и вот лапы уже придавливают трепыхающееся тельце к мерзлой земле, а из пасти капает слюна, попадая прямо на шею бедной жертве. В последние мгновения жизни лань слышит только низкое и тихое утробное рычание волка... — ...мус... Римус! — Из объятий сна мужчину вырвал голос жены. Мужчина открыл глаза и поморгал, фокусируя через очки взгляд на Нимфадоре. Выглядела девушка обеспокоено, начиная от взгляда и заканчивая рукой, которой она сжимала плечо задремавшего в кресле мужа. — Прости, разомлел у камина, — попытался было заранее перевести тему Люпин, но не вышло. Тонкс знала любимого вдоль и поперек. — Снова этот сон, да? — Да, к сожалению, ты угадала... — Это из-за того, что через пару дней та самая ночь? — порой Римусу казалось, что, повернись жизнь его жены иначе, она стала бы отличным сыщиком. Девушка всегда делала быстрые и логически верные умозаключения. — Да, я думаю, да. Где дети? — Играют во дворе. Тед просил тебя почитать им сказки про оборотней и анимагов, а Сирия — чтобы мы снова поиграли в «Угадай животное по лицу». Тихо посмеявшись до странного противоположным интересам детей, Люпин перевел взгляд на двор возле дома. Их сын и его младшая сестра играли в догонялки и с криками «Я укушу тебя и превращу в оборотня!» носились друг за другом и смеялись. Будь его воля, Римус сделал бы все возможное, чтобы никто из них обоих не узнал, каково на самом деле каждый месяц получать против воли шерсть и клыки. — Римус, дорогой, — взволновано позвала Нимфадора, словно почувствовав негативные мысли и коснувшись руки мужа ласково. Люпин не мог не ответить жене взаимностью. Осторожно приобняв девушку за плечи, мужчина вовлек ее в нежные, согревающие объятия и посмотрел снова на играющих детей: — Давайте сегодня испечем тыквенные пряники? Все вместе. А потом будем сидеть и играть во все игры, в которые захотят Теодор и Сирия. — Но тогда мы будем играть до самого утра. — С теплой улыбкой заметила Тонкс, впрочем, не выказывая протеста и уже поглядывая на кухню, мечтательно прикрывая глаза и представляя раздающийся оттуда запах горячей выпечки. — Я тут вспомнил, что сегодня праздник. Давайте проведем его вместе с семьей, — отозвался оборотень, целуя жену в макушку ласково. «Ведь я не знаю, какое из превращений будет моим последним в качестве человека...»