Часть 1

      — Вы хотели меня видеть… Клеон? — бесшумно войдя в просторные полутёмные покои, спросила Демерзель бесцветным голосом, запнувшись на последнем слове: ей было непривычно, странно обращаться к императору по имени.       Их отношения, если тому, что между ними происходило, вообще можно было дать такое определение, начались так внезапно, что Демерзель по-прежнему не могла поверить в то, что это всё взаправду. В какой-то момент она даже решила, что случившееся в тот день в покоях императора, — всего лишь иллюзия, ложное воспоминание, вызванное сбоем в работе её системы, голограмма, в конце концов. Но тело слишком хорошо помнило горячие прикосновения мужских ладоней, влажные поцелуи, оставленные на груди и животе, и сладостную пульсацию между ног, вызванную откровенными ласками Клеона.       Забыть такое было невозможно. Впрочем, Демерзель и не собиралась удалять из памяти столь ценное воспоминание. Более того, она вновь и вновь прокручивала в голове наиболее откровенные моменты их с императором соития, воспроизводя их, подобно кадрам из фильма, перед своими глазами.       Сладкая, дорогая искусственному сердцу иллюзия, в которую так хотелось верить… Особенно теперь, когда она могла потерять расположение и внимание императора.       — Да, хотел, — хитро сощурившись и растянув губы в довольной улыбке, ответил Клеон и, окинув Демерзель оценивающим и вместе с тем многообещающим взглядом, кивком головы указал ей на широкую постель.       Демерзель поняла его без слов. Ничего не ответив, она покорно подошла к постели и, не дожидаясь дальнейших распоряжений, потянулась к скрытым под запа́хом маленьким застёжкам, что дорожкой пролегали от горла и до самого пупка. Она справилась с ними без особых усилий: движения её тонких ловких пальцев были доведены до автоматизма. Поведя плечами, Демерзель позволила платью медленно и с тихим шелестом сползти вниз, открыв жадному взору Клеона бледное стройное тело.       Этим телом Клеон мог любоваться вечно. С жадностью и искушённостью, присущими владельцам ценных и редких произведений искусства, он рассматривал тело андроида. Казалось, Клеон пытался поглотить взглядом образ Демерзель, впитать его в себя. Он хотел, чтобы открывшаяся ему картина въелась в его память, как въедается в ткань дорогостоящая краска, изготовляемая специально для династии Клеонов.       Стройная, несколько хрупкая, она была для Клеона воплощением красоты и изящества. Бледная кожа её была лишена каких-либо изъянов и дефектов, аккуратная высокая грудь, увенчанная тёмно-бежевыми бутонами сосков, манила, приковывала к себе жадный взор, а длинные светлые волосы водопадом струились вдоль спины, придавая облику Демерзель ещё больше очарования. Даже голубые глаза её — светлые и выразительные — были подобны двум кристально чистым озёрам. В эти глаза император мог смотреть не отрываясь…       Судорожно сглотнув в ответ на собственные мысли, Клеон сильнее сжал путы, что держал в руках, царапнув ногтем кожаную поверхность. Он неотрывно наблюдал за Демерзель, которая, сняв с себя платье, неспешным шагом подошла к широкой постели, проведя кончиками пальцев по прохладной простыне. Бросив на императора через плечо вопросительный взгляд и прочитав в его глазах одобрение, она легла на мягкую поверхность, вытянув руки вдоль туловища.       — Подними руки над головой, — подойдя к постели, приказал Клеон и, поймав на себе недоумённый взгляд Демерзель, добавил с довольной, едва ли не ребяческой улыбкой: — Тебе понравится, обещаю.       Рефлекторно сглотнув, Демерзель поспешила выполнить приказ императора и, сцепив руки, подняла их над головой, коснувшись кончиками пальцев одной из подушек. Маленькая, аккуратная грудь её вздымалась размеренно, спокойно, но пронзительные голубые глаза лихорадочно бегали из стороны в сторону, выдавая растерянность, волнение. Демерзель не решалась посмотреть на Клеона, и, даже когда он обвил путами её руки, привязав их к изголовью кровати, она не взглянула на него — лишь вздрогнула, сжав пальцы ног.       — Разведи ноги как можно шире, — наклонившись к лицу Демерзель, прошептал ей на ухо Клеон, и голос его прозвучал низко и сипло.       Жадный, хищный взгляд императора был прикован к обнажённому телу андроида, что покорно лежал на постели, сжимая тонкими пальцами обвивающие его запястья путы. Заметив этот взгляд, Демерзель рвано выдохнула и, помедлив считанные секунды, исполнила приказ Клеона, покорно разведя стройные ноги в стороны, чувствуя, как наливаются жаром половые губы.       Обойдя постель, Клеон остановился между широко разведённых ног Демерзель, скользнув напряжённым взглядом по лишённому волос лобку и раскрывшимся тёмно-розовым складкам плоти. Он смотрел на неё долго, жадно, бесстыдно — так, как не смотрел ни один Клеон до него. Даже Клеон I… Так, словно у него было полное право на неё, так, словно она безраздельно принадлежала ему. И лишь когда Эдо, почувствовав себя неуютно под его пристальным взглядом, беспокойно заёрзала на постели, Клеон опустился перед ней на колени.       Погладив бледную щиколотку андроида, Клеон нарочито медленно провёл ладонью вверх и остановился лишь у самой ягодицы. Коснувшись половых губ, он несколько раз дразняще потёр пальцами тёмно-розовые складки и, бросив взгляд на Демерзель, заметил, как судорожно дёрнулось её горло. Хитро улыбнувшись, Клеон наклонился к её колену и, помедлив мгновение, оставил на нём влажный поцелуй, прикусив зубами искусственную кожу, а затем ещё один — чуть выше первого.       Долгими горячими поцелуями прокладывал Клеон дорожку по внутренней стороне бёдер Демерзель, принуждая её рефлекторно подаваться телом ему навстречу. Сжимая пальцами ремешок, что, натягиваясь, впивался в кожу при каждом резком движении, Эдо смотрела на императора сквозь полуприкрытые веки, с нетерпением ожидая более уверенных, решительных действий с его стороны. Клеон же, видя её нетерпение, глумился всё сильнее: он не хотел отдавать ей желаемое так просто.       — Умоляй меня, — хриплым шёпотом произнёс Клеон, легко, почти невесомо мазнув губами по складкам плоти, сорвав с губ Демерзель прерывистый вдох.       — Прошу Вас, импер… — хотела было ответить Демерзель, но оборвалась на полуслове, резко дёрнувшись бёдрами вперёд.       — Не император, — надавив большим пальцем на клитор, неожиданно серьёзно, даже строго сказал Клеон и, слышно сглотнув, добавил чуть мягче: — Для тебя, Демерзель, я — Клеон.       — Да, — буквально выдохнула Эдо, прикусив губу. Не отводя от императора томного взгляда, она произнесла тихо и умоляюще: — Прошу, Клеон… Я хочу тебя…       От этих слов губы императора расплылись в широкой самодовольной ухмылке. Удовлетворившись ответом Демерзель, он коснулся губами горячих и влажных от искусственной смазки складок, несколько раз медленно скользнув языком по клитору, вырвав из груди андроида отрывистый вздох. Рефлекторно подавшись бёдрами навстречу губам Клеона, Эдо шумно втянула ноздрями воздух: кожаные ремешки больно впились в запястья.       Сильнее сжав пальцами округлые ягодицы Демерзель, Клеон закинул её ноги себе на плечи, принудив выгнуться в пояснице и приподнять бёдра. Удерживая Эдо в таком положении, он настойчиво ласкал её языком. Надавливая кончиком языка на клитор, Клеон посасывал набухшие складки — медленно, жадно, с чувством — и несильно, но ощутимо покусывал их, оттягивая зубами.       Умелые, настойчивые и безумно откровенные ласки императора доводили Демерзель до сладостного исступления. Бесстыдно толкаясь бёдрами навстречу его алчным губам и не менее алчному языку, она громко стонала в подушку, с силой сжимая зубами угол наволочки, даже не заботясь о том, что кто-то может её услышать.       Демерзель даже хотелось, чтобы её услышали. Чтобы все во дворце знали, что она принадлежит императору, что прямо сейчас в этих самых покоях он своим языком вытворяет с ней такое, что им даже не снилось.       Демерзель хотела бы, чтобы об этом узнала и королева Сарет, которую она втайне ненавидела, видя в ней строптивую, невоспитанную и избалованную девчушку, недостойную внимания императора. Но ещё больше её ранило то, что Клеон проявлял неподдельный интерес к этой молодой особе, принимая её бестактность за прямолинейность, а дерзость — за проявление силы воли и характера. В какой-то момент Демерзель уже решила, что император позабыл о ней, чересчур увлекшись королевой Сарет.       Однако этой ночью Клеон вновь позвал её к себе… Не молодую строптивицу-невесту, не одну из множества наложниц, искусных в любовных утехах, но её — Эдо Демерзель. И она, позабыв обо всех нанесённых ей обидах, поспешила к нему в покои.       И теперь, извиваясь на постели, вскидывая бёдра в такт движениям языка Клеона, сладостно вздыхая и чуть ли не крича от удовольствия, Демерзель могла думать лишь о том, как же ей хорошо. Всё так, как и должно быть: она в покоях императора — в его власти — наслаждается его откровенными ласками, принимает их, отдавая всю себя взамен.       Окольцовывающие её запястья путы нещадно впивались в кожу, натирали её, оставляя красные следы, но она будто бы этого и не замечала, продолжая извиваться на постели, подобно змее. А император, видя, какой эффект производят на андроида его ласки, распалялся только сильнее. Чувствуя, как возбуждение горячей волной стекается к паху, наполняя твёрдостью член, он быстро и грубо толкался языком во влагалище Демерзель, то надавливая кончиком на клитор, то несильно сжимая и оттягивая зубами чувствительные складки, вырывая из её груди громкие и непристойные стоны.       — Клеон… Клеон… — как в беспамятстве повторяла Демерзель, беспорядочно вскидывая бёдра и всё сильнее выгибаясь в пояснице, желая почувствовать язык императора как можно глубже в себе.       — Да… вот так… кричи моё имя — пусть все слышат, — продолжая ласкать Эдо, но теперь уже пальцами, хрипло и прерывисто произнёс Клеон, исподлобья смотря на извивающегося на постели андроида.       Одного взгляда на Демерзель, привязанную к изголовью кровати и кусающую подушку в попытке сдержать готовые вырваться крики, хватило, чтобы император глухо простонал, прижавшись губами к бледному бедру.       Он безумно — до дрожи в теле — хотел её. И это желание, кучно собираясь в паху, причиняло ему дискомфорт, даже боль.       Поднявшись на ноги, Клеон медленно провёл языком по влажным губам: во рту остался её вкус. От этого ему даже стало не по себе: осознание того, что «физиология» андроида ничем не отличается от физиологии человеческой особи женского пола, вызывало в нём странные — смешанные — чувства. Из-за поразительной схожести Демерзель с обычной женщиной Клеон порой забывал об её истинной природе. Он видел в ней не андроида, не машину, но человека, и в этом заключалась его главная ошибка.       Но иначе Клеон попросту не мог. В отличие от своих предшественников, он видел в Демерзель в первую очередь женщину — красивую, умную, преданную, готовую ради него на всё. Демерзель по-настоящему нравилась Клеону, и он хотел её так, как ни одну женщину до неё.       Лишь она одна была ему нужна.       Надавив коленом на матрас, Клеон навис над распростёртой под ним Демерзель, скользя пронзительным, тяжёлым взглядом по её стройному телу — разгорячённому и покрытому испариной. Невольно сглотнув, он одним ловким движением снял с себя лёгкий длинный халат, представ перед Эдо полностью обнажённым, и небрежно бросил тот в сторону. Наклонившись к ней, Клеон провёл костяшками пальцев по её груди, животу и лобку, погладив внутреннюю часть бедра. И, не дав Демерзель даже опомниться, резко перевернул её на живот, отчего путы переплелись и натянулись, до красных полос стиснув тонкие запястья.       Из груди её вырвался шумный вздох, и она, судорожно сглотнув, попыталась посмотреть через плечо на Клеона. Однако император не позволил ей сделать этого: надавив рукой меж лопаток Демерзель, он резко, с громким шлепком опустил свободную ладонь на её округлую ягодицу, заметив, как дёрнулось в ответ на его удар хрупкое тело. Громко вздохнув, Демерзель судорожно подалась бёдрами назад, приподняв их. Словно призывала Клеона ударить её ещё раз. И он, недолго думая, выполнил негласную просьбу Демерзель и, размахнувшись, вновь шлёпнул её ладонью по ягодице, услышав в ответ прерывистый полустон-полувздох.       Удерживая Демерзель одной рукой за талию, а другой надавливая на её спину, меж лопаток, Клеон принудил её сильнее прогнуться в пояснице, приподняв бёдра, чтобы в следующую секунду шлёпнуть по ним. А затем ещё и ещё…       Император шлёпал Демерзель хлёстко и ритмично, принуждая её сдавленно мычать в подушку, до побеления костяшек натягивая и сжимая ремни пут. Сама того не замечая, она подавалась телом назад, в такт сыпавшимся на её ягодицы ударам, и вздрагивала каждый раз, когда горячая мужская ладонь со шлепком опускалась на гладкое полушарие. Но не от боли, а от странного, извращённого, едва ли не мазохистского удовольствия…       Клеон был прав: Демерзель действительно любила посильнее и пожёстче.       А всё потому, что в жизни Демерзель было столько боли и страданий, что нежность и ласка утратили для неё всякую значимость и стали вызывать в ней лишь отторжение. Грубость, сила и жестокость — вот, что могло пробудить её ото сна, вызвать в ней яркие эмоции, принести ей истинное наслаждение. Демерзель не нуждалась в нежных и долгих ласках, призванных успокоить, утешить. Ей необходимо было нечто совершенно иное… И это она могла получить только от Клеона XVII, который лучше, чем кто бы то ни было, понимал, чего именно хочет всегда сдержанная, покорная и вместе с тем невероятно сильная и безжалостная Эдо Демерзель.       Он шлёпал её долго — пока на ягодицах не осталось ни одного бледного пятна — и остановился лишь тогда, когда Демерзель, резко дёрнувшись вперёд, жалобно простонала его имя. Опустив ладонь, император окинул долгим оценивающим взглядом результат своих стараний. Тяжело сглотнув, он провёл пальцами по покрасневшей коже, заметив, как вздрогнула Демерзель, стоило ему коснуться её.       Испугавшись, что перестарался, чересчур увлёкшись этой странной игрой, Клеон дотронулся до плеча Демерзель, призывая её посмотреть на него. Но когда она, приподнявшись на локтях, бросила на него через плечо быстрый взгляд, он прочитал в её голубых глазах лишь неподдельное удовольствие и откровенную похоть. Она не насытилась и жаждала продолжения — Клеон видел это так явно, как будто мог читать её мысли.       Что ж, он был не прочь продолжить их извращённую игру и перейти к основной — самой интересной — части. Возбуждение свинцовой тяжестью давило на член, отзываясь болезненной пульсацией в паху, и Клеон больше не мог (да и не собирался) терпеть эту изощрённую пытку.       Наклонившись к спине Демерзель, Клеон провёл приоткрытыми губами вдоль позвонков, обдав кожу горячим прерывистым дыханием. Прихватив зубами мочку уха андроида и нарочито медленно скользнув языком по хрящику, он уткнулся носом в светлые волосы, небрежно разметавшиеся по подушке, втянув ноздрями так хорошо знакомый ему запах.       — Демерзель… — хрипло прошептал ей на ухо Клеон, поцеловав светлую макушку. И, выпрямившись, добавил с потаённой гордостью и оттенком самодовольства: — Моя Демерзель…       Услышав последние слова Клеона, Эдо вздрогнула и блаженно прикрыла глаза. Губы её тронула сдержанная, едва уловимая улыбка. Она уже и забыла, когда в последний раз к ней обращались так… Возможно, этого никогда и не было, потому-то ей и не удалось вспомнить ни единого момента.       Придерживая бёдра Демерзель, фиксируя их в необходимом положении, Клеон медленно провёл головкой члена вдоль половых губ прежде, чем резко и грубо толкнулся в неё, войдя почти на всю длину. Отрывисто простонав, он неосознанно смежил веки и стиснул зубы. Внутри андроид был куда более влажным и горячим, чем в прошлый раз, и Клеон вновь мысленно удивился тому, насколько «продуманно» тот был устроен. Слишком продуманно для того, кого создали, чтобы прислуживать императорской династии и охранять её представителей.       Стенки влагалища плотно обхватывали член, а благодаря выбранной позе Клеон мог входить в андроида на всю длину, отчего удовольствие от совокупления делалось ещё ярче, острее. Впиваясь пальцами в ягодицы Демерзель, Клеон совершал быстрые и резкие толчки, порывистыми движениями дёргая её на себя.       От грубых фрикций ремень то и дело натягивался, сдавливая запястья Эдо, впиваясь в них, подобно проволоке, но она не обращала на это внимания. Так же, как не обращала внимания на ноющую боль в плечах, — пронзающее её тело разрядами тока удовольствие было куда сильнее. Охваченная им, Демерзель бесстыдно стонала, как самая настоящая блудница, подаваясь бёдрами навстречу грубым толчкам, буквально насаживаясь на член.       Её бесстыдным, громким стонам вторили глухие и протяжные стоны императора.       Резко и быстро толкаясь во влагалище Демерзель, Клеон вслушивался в сопровождающие каждый толчок влажные и громкие шлепки, которые дополняли собой песню страсти, услаждая слух императора.       Неосознанно скользнув языком по влажным и солёным от стекающего по лицу пота губам, Клеон опустил взгляд туда, где их с Демерзель тела соединялись, наблюдая за тем, как его член полностью погружается в неё, а потом ещё раз и ещё. От открывшейся ему картины он едва не кончил: его крепкое загорелое тело так сильно контрастировало с её — бледным и хрупким, что на ум сразу приходили ассоциации с чем-то диким, необузданным, животным, неправильным.       Воздух вокруг них, казалось, накалился, пропитавшись запахами пота и секса. Жар окутал тело Клеона: кожа его разгорячилась и покрылась испариной. Пот застилал собой глаза, вызывая жжение, и императору приходилось то и дело мотать головой из стороны в сторону в попытке сбросить с себя солёные капли. В горле пересохло, и стоны, вырывавшиеся из груди Клеона, звучали низко и сипло.       Понимая, что осталось совсем немного, Клеон стиснул в кулаке светлые волосы Демерзель, принудив её сильнее прогнуться в спине, ещё выше подняв бёдра. От столь грубого действия она несдержанно простонала, сжав пальцами ремни, и порывисто дёрнулась назад, глубже принимая в себя член императора.       — Клеон… Клеон… — едва ли не выкрикивала Демерзель, и звук её голоса отзывался сладостной тяжестью в паху императора.       Что-что, а собственное имя, срывающееся с губ Демерзель в порыве страсти, Клеон мог слушать вечно.       Совершив несколько быстрых и грубых толчков, Клеон кончил, излившись прямо в неё. Гортанно простонав, император без сил упал на Демерзель, уткнувшись лицом в её плечо. Он чувствовал, как её спина рвано и часто вздымается, а тело мелко дрожит от только что пережитого оргазма, вслушивался в её дыхание и думал о том, что в жизни не испытывал ничего подобного…       Такого яркого, мощного оргазма Клеон не испытал ни разу за всю свою жизнь. И вряд ли когда-нибудь испытает. Уж точно не с другой женщиной.       Поднявшись на локтях, а затем и вовсе встав на колени, Клеон аккуратно развязал руки Демерзель, нежно, почти любовно погладив пальцами оставшиеся на запястьях красные следы. Придвинувшись к ней вплотную, он прижал её к своей груди, переплетя их ноги. Когда же она посмотрела на него, внимательно, испытующе, Клеон коснулся ладонью её щеки, обведя большим пальцем контур тонких губ. И когда Демерзель, блаженно прикрыв глаза, слабо улыбнулась ему, он поцеловал её, настойчиво и страстно, обвив сильными руками хрупкое тело.       Это был первый раз, когда Демерзель осталась у Клеона на всю ночь. Впоследствии таких ночей стало куда больше, несмотря на возмущения Заката и интриги Сарет, которая, сразу догадавшись о связи императора с андроидом, делала всё возможное, чтобы задвинуть Демерзель как можно дальше, сведя её общение с Клеоном к минимуму. Однако император не слушал едких комментариев молодой жены, завуалированных под «простое наблюдение», и не собирался идти у неё на поводу, невзирая на упорство, с которым она пыталась добиться желаемого.       После этой ночи прошло несколько дней. Клеон не звал её к себе и почти не говорил с ней (только по важным вопросам), отдавая предпочтение словесным дуэлям с молодой императрицей. И Демерзель, видя неподдельный интерес Клеона к Сарет, боялась, что в скором времени всё вернётся на круги своя: она вновь будет прислуживать Братьям, покорно исполняя их приказы, а императоры, в свою очередь, будут относиться к ней, как к преданной служанке или даже красивой статуе, что стоит в стороне, безмолвно наблюдая за происходящим.       Однако она ошиблась: император не забыл о ней. И спустя несколько дней, ночью, он пришёл в покои Демерзель. И с тех пор они проводили вместе едва ли не каждую ночь. А ближе к рассвету Клеон засыпал в объятиях Демерзель, и та, нежно гладя его по голове, с тихой радостью и потаённой гордостью думала о том, что именно ей, а не молодой императрице отдавал он предпочтение, именно её по-настоящему любил…