Часть 1

— Лектер! Спецагент Ганнибал Лектер на мгновение повернул голову и осторожно опустил гантели. Он повернулся, чтобы холодно взглянуть на звонившего. Инструктор по обучению сухо кивнул, прежде чем продолжить. — Мистер Крофорд хочет видеть вас в своем кабинете. Ганнибал на мгновение приподнял бровь — мимолетное движение на неподвижном в остальном лице. — Он объяснил причину? Инструктор нахмурился. — Нет, но на вашем месте я бы не задерживался. В его голосе звучало ужасное отчаяние. — Если бы, — мягко поправил Ганнибал, аккуратно расставляя гантели и выбирая чистое полотенце с вешалки. — Прошу прощения? — Он выпрямился и полностью повернулся лицом к инструктору, который выглядел немного раздраженным. — Если бы вы были на моем месте, но вы не на моем, — пояснил Ганнибал, сделав акцент на слове «был». И без того румяные щеки инструктора порозовели. — Да, хорошо, только поторопитесь, Лектер. — Конечно. — Лектер улыбнулся, выходя из спортзала. Только тогда он представил себе, какое угощение приготовил для него старина Джек. В последнее время он был ужасно хорош. *** — Лектер. Тон, с которым его имя было произнесено устами Джека Крофорда был еще холоднее, с отскакивающими от зубов согласными. Ганнибал обнаружил, что ему нравится явная неприязнь Джека, это делало их общение намного веселее. — Вы хотели меня видеть. — От Лектера вопрос прозвучал как утверждение, и Джек сел за свой большой письменный стол. — Да, мне нужно, чтобы ты выполнил для меня одно поручение. Лектер поднял обе брови в жесте вежливого удивления. — Годы тренировок и работы, учебы и бессонницы, чтобы, наконец, выполнить поручение. — Его тон был вежливым, но голова покровительственно склонилась вправо, чтобы оценить усиливающийся дискомфорт Джека. — Отлично, очень важная миссия. Мне нужно, чтобы вы навестили заключенную доктора Чилтона и попросили ее заполнить эту анкету. Нам нужна информация для Отдела Поведенческих Наук. — И кто этот субъект? — Психиатр, Клэрис Старлинг. Ганнибал выдохнул. — Клэрис — каннибал, — пробормотал он. — Да, но мне сказали, что она ненавидит это прозвище, так что не используйте его при ней, если не хотите, чтобы приют лишился некоторых предметов. Ганнибал кивнул и собрал необходимые файлы и, конечно же, анкету. — Теперь, Ганнибал, это очень важно: не говорите ей ничего личного. Поверьте мне, вы не хотите, чтобы Клэрис Старлинг ковырялась у вас в голове. Никогда не забывайте, что она такое. — И что же она такое, мистер Крофорд? *** — О, она монстр, чистая психопатка. Видите ли, это такая редкость — поймать кого-нибудь живым. С точки зрения исследований, Старлинг является самым ценным активом. Ганнибал кивнул, желая, чтобы этот Фредерик Чилтон закрыл рот и повел, наконец, его в камеры, где он бы выполнил задачу, ради которой пришел. Чтобы занять время, пока доктор бубнил, Лектер бросил уничтожающий взгляд на обстановку. Тусклая, безвкусная, увешанная медицинскими дипломами, выглядящими, к слову, довольно фальшиво. Казалось, доктор Чилтон был доктором не больше, чем Джек Крофорд без седых волос. Этому человеку не помешало бы научиться как следует красить волосы. — Спасибо, доктор Чилтон. Могу я взглянуть на предмет своего исследования сейчас? — Ганнибал прервал погруженную в себя речь Чилтона, чем заслужил раздраженный взгляд, как у ребенка, которому велят поделиться своими игрушками. — Да, конечно. Сюда. Чилтон повел Ганнибала по запутанной сети коридоров, лестниц, опускных решеток и комнат, и когда они достигли последнего лестничного пролета, он резко остановился и вытащил маленькую фотографию из внутреннего кармана блейзера. Он протянул его Ганнибалу, и тот взял его без всяких эмоций. — Вот почему мы настаиваем на такой предосторожности в отношении мисс Старлинг. Двенадцатого сентября прошлого года она пожаловалась на сильные спазмы в животе, и ее отвели в приемную к врачу. Когда медбрат наклонился над ней, она сделала то, что вы сейчас видите на этой фотографии. — Он сделал паузу, наблюдая, как Лектер изучает фотографию. — Врачам удалось вправить ему челюсть и спасти один из ее глаз. Ее пульс никогда не поднимался выше восьмидесяти пяти, даже когда она ела его язык. — Очевидно, вы поступаете мудро, устанавливая такую строгую безопасность, — заявил Ганнибал. — Так вы продолжите? — Чилтон ожидал от Лектера более бурной реакции, но тот оставался хладнокровным и собранным. — Да, да, вот мы и пришли. — Спасибо, доктор. Это все. — Ганнибал, казалось, отверг Чилтона, который покраснел и повернулся на каблуках, поднимаясь по ступенькам с презренным видом. Ганнибалу хотелось посмеяться над его ребячеством, но его ждала работа. К нему подошел высокий мужчина, чья темная кожа идеально контрастировала с белизной униформы. — Добрый день, я Барни. Он предупредил вас, чтобы вы не подходи близко к стеклу? — Да, он сказал об этом. Ганнибал Лектер. — Ганнибал протянул руку, и Барни тепло пожал ее, прежде чем указать на крючки на левой боковой стене. — Можете повесить свое пальто, если хотите. — Спасибо, я так и сделаю. — Ганнибалу нравился Барни. В нем была непринужденность, которая заставляла его казаться мягче, чем сердитый мужчина, сидевший за столом позади него. — Слева от вас, последняя камера. Я приготовил вам стул. — Это очень любезно с твоей стороны, Барни, спасибо. — О, не за что, сэр. Удачи, она хорошо реагирует на вежливость. Я буду наблюдать. Ганнибал кивнул в знак благодарности, когда Барни закрыл тяжелые ворота в кабинет начальника тюрьмы и щелкнул рычагом, чтобы ворота в камеры разомкнулись, как челюсти хищника. Ганнибал шагнул в пасть. *** — Доброе утро. Ее акцент был неожиданным. Чистая Западная Вирджиния, окончание в слове «доброе» почти отсутствует. Ее голос звучал хрипло, как будто она только что проснулась. Или, может быть, от долгого молчания. Но в остальном ее тон был спокойным, вежливым, даже приветливым. Доктор Клэрис Старлинг была одета в довольно бесформенный синий комбинезон, воротник которого казался слишком широк на ее изящных ключицах, в бледном свете виднелся нежный изгиб ключицы. Ее волосы доходили до плеч, пряди скрывали часть лба. Ее глаза мерцали холодно-голубым, как зимний мороз. — Здравствуйте, мисс Старлинг. Могу я поговорить с вами? — Можете. Как вас зовут? — До сих пор выражение ее лица не изменилось ни на йоту, подумал Ганнибал. Разве что немного приподнялся уголок ее рта. — Специальный агент Ганнибал Лектер. — Длинное имя, — заметила она. — Не длиннее, чем у вас, доктор Клэрис М. Старлинг. — Ганнибал почти улыбнулся, увидев, как ее бровь приподнялась на градус. — Верно. Могу я взглянуть на ваши документы? — Конечно. — Он показал ей свой значок. — Ближе, пожалуйста. — Ганнибал протянул руку. Клэрис фыркнула, и на ее губах впервые заиграла улыбка. — Ближе, — пропела она и поманила его пальцем. Ногти у нее были гладкие и короткие, руки маленькие и белые. Ганнибал подчинился, нацепив на лицо маску абсолютного спокойствия. Старлинг сама подошла ближе и осмотрела значок, фотографию, изучила цифры. — Спасибо. Вас послал мистер Крофорд? — Ее холодные глаза встретились с его, и Ганнибал подавил желание вздрогнуть от ее взгляда. — Да, он хотел заполнить анкету для Отдела Поведенческих Наук. — Готово. — Прошу прощения? — Я сказала, что анкета готова, агент Лектер, — повторила Клэрис. — Я не понимаю, доктор Старлинг. Я не американец. Брови Клэрис приподнялись почти на дюйм ближе к линии волос. — Любопытно. Тогда откуда вы родом? — Литва, но я считаю, что человек, который должен отвечать на вопросы, — это вы, доктор Старлинг. Старлинг склонила голову с заинтригованной улыбкой, не сводя глаз с Ганнибала. Всего за пять минут разговора с доктором Старлинг он начал чувствовать себя совершенно по-другому. — Будьте так любезны, передайте это. Ганнибал положил анкету на поднос с едой и протолкнул ее в камеру. Старлинг взяла папку и немного небрежно пролистала ее. Она бросила взгляд вверх и махнула рукой. — Садитесь, пожалуйста. Не смотрите на меня. — Спасибо, — кивнул Ганнибал и подвинул складной стул на несколько дюймов ближе к стеклу. Между ними повисла пауза, пока Клэрис читала вопросы, ее сосредоточенный взгляд скользил по странице. Ее пальцы гладили края бумаги. Наконец она закрыла анкету со смиренным смешком. — О, агент Лектер, это в лучшем случае оскорбительно. — Боюсь, я этого не писал, и, само собой, не могу заставить вас заполнить его. Взгляд Клэрис посуровел, и она отложила анкету в сторону, чтобы посмотреть ему в лицо должным образом. — Вы правы, не можете. У вас нет такой власти. Я могу быть той, кто в камере, но кто здесь действительно подневолен, так это вы, не так ли? Ваша жизнь ограничена небольшими, чуть заметными движениями, невысокими должностями — ведь иных вам не доверяют. Никто по-настоящему не понимает вас, не так ли, агент Лектер? Никто по-настоящему не понимает вас таким, какой вы есть. Вы чужак. Держу пари, люди боятся вас, как и меня. Они не знают вашей силы или вашего потенциала, поэтому они держат вас на поводке и подкармливают небольшими поручениями и задачами. Я полагаю, что вы живете один, и, хотя вы обманываетесь, заверяя себя, что вам это нравится, вы хотите более глубоких связей со своим ближним, партнером, подругой, любовником. Вы так же одиноки, как и я, агент Лектер, и вы это знаете. Ее глаза жаждали его реакции, пусто уставившись на него. Ее рот слегка приоткрылся, и она дышала так, словно сделала над собой усилие. Она впервые выглядела взволнованной. — Впечатляет, Клэрис. Очень впечатляет. Скольких людей вы отправили из этой темницы, нейтрализованных вашими резкими словами? К скольким психологам вы лезли в голову и душу, сидя перед ними, ухмыляясь и наслаждаясь своим превосходным интеллектом? Это ваше единственное развлечение, ваш удел в жизни? Я уверен, что это так. Должно быть, у вас скучная жизнь. Запертая в камере на двадцать четыре часа в сутки, без возможности потянуться или пошевелиться. Держу пари, вам нравилось бегать, держу пари, вы все еще любите, но не можете. Я могу быть одинок, но я могу это изменить. Вам это не под силу. Клэрис выглядела застывшей, ее холодные глаза сияли от эмоций. Этот агент ФБР обернул ее собственную игру против нее и вырвал ее единственную власть из ее рук. На короткое мгновение она вспыхнула от ярости, и ее пальцы запульсировали от желания обхватить что-нибудь и сжать. Затем она улыбнулась. Он под стать ей, удивилась она и откинулась на спинку стула, когда это осознание нахлынуло на нее. — Вы столь же впечатляете, Ганнибал, если я могу называть вас по имени. Он лишь вежливо кивнул. Они внимательно посмотрели друг на друга, оба удивленные странным чувством товарищества между ними. — Могу я попросить вас заполнить анкету к завтрашнему утру, к девяти часам? Клэрис криво улыбнулась и наблюдала за тем, как он плавно поднялся. — Я с нетерпением жду нашей встречи, Ганнибал. — Она кивнула на прощание. — Клэрис. *** — Услуга за услугу, Ганнибал. Да или нет? — Вопрос прозвучал не как вопрос, он гораздо больше походил на утверждение. Лектер не думал, что у него был выбор. Он кивнул, веля доктору Старлинг начинать. Она улыбнулась. — Какое твое худшее воспоминание о детстве? Ганнибал сглотнул и на мгновение закрыл глаза. — Гибель моей сестры, — признался он, все еще не открывая глаз, — я был еще ребенком. — Как она умерла? — Клэрис жадно смотрела на него, проглатывая каждое зерно эмоций, которые выражал Ганнибал. Ее руки были сложены на бедрах. — Четверо мужчин пытались выжить во время войны и похитили нас двоих. Я был слишком хилым и худым. Миша еще не растеряла своего детского жирка, а я мог понадобиться им в качестве раба. Она была едва ли старше младенца. Он открыл глаза, но продолжал смотреть на свои руки. Клэрис терпеливо ждала. — Они убили и приготовили ее. Несколько дней спустя они вручили мне миску бульона. Я был слишком травмирован и слишком голоден, чтобы осознавать, что я ем. Только много лет спустя я подвергся гипнозу личной памяти в попытке вспомнить и осознал правду. — Его голос был ровным, в нем слышалась хрипотца. Клэрис действительно не знала, как реагировать. С одной стороны, она отчаянно нуждалась в эмоциях и реакции. Она жаждала этого. С другой стороны, от признания Ганнибала веяло невероятной болью, и она не хотела отталкивать его бесчувственностью. — Ты скучаешь по ней? Ганнибал наконец поднял на нее глаза, и она поразилась скрытым эмоциям на его лице. Он на мгновение закусил нижнюю губу. — Да, но теперь она в прошлом. Клэрис наклонила голову, размышляя. — Могу я спросить, почему вы считаете, что он снимает кожу с жертв, доктор Старлинг? — Кожу с девочек? И вы верите в это, Ганнибал? — Возможно, это своеобразный сертификат о достижении цели… Большинство серийных убийц хранят какой-нибудь трофей от своих жертв. — Но не я, — заявила Клэрис с кривой улыбкой. Она облизнула губы один раз, просто чтобы увидеть его реакцию. — Конечно, нет, ведь свой вы съели, — размышлял Ганнибал, и в его голосе не было ужаса. Его голос звучал обыденно. Клэрис была удивлена, но приятно удивлена. Он не клюнул на ее приманку, или, может быть, и впрямь не был напуган. — Это напомнило мне, — она встала, поворачиваясь спиной к Лектеру, — о том, что у меня есть ваша анкета, если действительно Джек хотел получить мои ответы в первую очередь. Она положила папку в выдвижной лоток и просунула ее внутрь. Ганнибал заметил, что манжеты на ее рукавах были закатаны до бицепсов, и наблюдал, как мышцы напряглись от усилия. У нее была жилистая, неровная сила, очень похожая на его собственную, порез на ее руке казался темным в резком свете камеры. — Спасибо, доктор Старлинг. Я передам это Джеку как можно скорее. — Он поднялся, чтобы уйти. — Агент Лектер? — позвала Клэрис, когда он был на полпути к выходу. — Да, доктор Старлинг? — Спасибо. Он кивнул ей, плотно сжав губы. *** Ганнибал тяжело вздохнул, глядя на свои испачканные графитом кончики пальцев. Ему на самом деле следовало бы научиться рисовать правильными карандашами для растушевки, но желание прикоснуться и почувствовать свою работу было слишком сильным, и он всегда заканчивал тем, что размазывал и затенял ее пальцами. Его последнее произведение причиняло ему боль. Доктор Старлинг, в своей камере, с жадно распахнутыми глазами, наклонившаяся вперед, словно ищущая контакта. Ниже находилась фотография, на которой она держала окровавленный скальпель в своих нежных белых руках. Она странно вдохновляла его рисунки своими резкими линиями и жестким взглядом. В последнее время у него не было времени рисовать, но это дело дало ему больше свободного времени, чем он ожидал, и его руки требовали карандаша. Графит забился под ногтями его правой руки, а кончик среднего пальца был расплющен там, где он слишком крепко держал пишущую принадлежность. Он еще раз взглянул на рисунки и снова вздохнул.