Часть 3

— Итак, Осирис, не мог бы ты еще раз объяснить все, но более понятным для меня языком? – Кефер стоял у ложа Гора, его лицо было напряжено. — Конечно, Кефер, – ответил Осирис, указывая на сложные приборы, окружавшие бесчувственное тело Гора. – Когда Эксатон ударил Гора «Темным Сердцем», золотая броня, созданная «Силой Египтуса», приняла основной удар, но была серьезно ослаблена. Однако Гор, видимо, сознательно направил оставшуюся энергию брони на защиту Лео во время падения. Это потребовало колоссальных затрат его собственных жизненных сил. Сейчас его тело в глубоком восстановительном сне, восполняя эту потерю. Он не в коме, он… перезаряжается. — И как долго это продлится? – Голос Кефера звучал сдавленно. — Предсказать невозможно, мой фараон, – покачал головой Осирис. – У всех индивидуально. Может занять неделю, а может и месяц. Его организм силен, но урон был значительным. — Хорошо, – выдохнул Кефер, затем повторил тише, будто убеждая себя: – Хорошо. — Кефер, не терзай себя, – мягко сказал Осирис. – Гор крепок. Он справится. Тем более, – он кивнул в сторону балкона лаборатории, – у тебя сейчас есть о ком позаботиться. На балконе, прижавшись лбом к прохладному ограждению, стоял Лео. Город раскинулся внизу, словно сияющая золотая и бирюзовая мозаика. Пирамиды, увенчанные не солнцем, а какими-то светящимися сферами, устремлялись в небо. По улицам плыли необычные транспортные средства, похожие на лодки, но парящие в воздухе. Величие и невероятность этого зрелища заворожили мальчика. Он забыл на мгновение о страхе, разглядывая диковинные здания и широкие проспекты, пересекающиеся под идеальными углами. Кеферу, признаться, было приятно видеть такой неподдельный интерес к его царству. Столько сил было вложено в его строительство и процветание. — О Ра Всемогущий, точно! – воскликнул фараон, внезапно вспомнив о мальчике. – Лео! Его же нужно вернуть домой! Осирис, в этом мне нужна твоя помощь. Сможешь ли ты стереть ему память о пребывании здесь? И дать Рамзесу приборы, чтобы скорректировать воспоминания его… родителей? Чтобы не возникло лишних вопросов. — Мой фараон, – осторожно начал Осирис, откладывая медицинский сканер, – а вам не кажется странным сам факт пребываяния Лео тут? Зачем Эксатону понадобился обычный земной мальчик? Он редко действует без скрытого смысла. — Думал об этом, – кивнул Кефер, вспоминая свой разговор с Лео в полете. – Но мальчик… он обычный. Ничего не знает о нас, о Египтусе. Анубис говорил ему что-то, но… — Возможно, он сам не знает своей истинной ценности? – предположил Осирис. – Если мы вернем его сейчас, Анубис без труда найдет его снова. Темная Пирамида уже отследила его энергетический след на Земле. Кефер замер. Мысль о том, что Лео снова может оказаться в лапах шакалоголового, сжала его сердце ледяной рукой. — Ты прав, Осирис, ты как всегда прав… – задумчиво протянул он. – Значит, оставляем мальчика здесь. До тех пор, пока не очнется Гор. Возможно, он узнал что-то в плену или… у него есть догадки. — Благоразумное решение, мой фараон, – одобрил ученый. — Благодарю тебя, Осирис, – Кефер искренне улыбнулся мудрецу. – За все! — Но тебе придется опекать мальчика лично! – напомнил Осирис, поднимая бровь. – Он не может болтаться по пирамиде без присмотра.

***

Лео был рад минуте покоя. Страх, наваждение, осознание, что он в другом измерении – все это смешалось в клубок, который душил горло. Но и любопытство грызло. Он всегда любил историю Древнего Египта: богов, фараонов, пирамиды. А здесь боги ходили рядом! С балкона Осириса открывался потрясающий вид. Лео впитывал его, стараясь запомнить каждую деталь фантастического города. — Лео, подойди, пожалуйста, – мягко позвал Кефер. Мальчик вздрогнул, оторвавшись от созерцания. – Иду! – Он быстро подошел, стараясь не шаркать ногами. Кефер опустился на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне. Меч в ножнах мягко стукнул о пол. — Лео, – начал фараон, глядя мальчику прямо в глаза, – я вынужден попросить тебя остаться с нами… ненадолго. До полного выздоровления Гора. Глаза Лео расширились от испуга. – Я… я сделал что-то не так? Почему я не могу уйти? – Голос дрожал. — О нет, малыш, нет! – Кефер инстинктивно протянул руку, но остановился, увидев, как Лео слегка отшатнулся. – Ты ни в чем не виноват. Просто… Осирису нужно время, чтобы убедиться, что ты полностью здоров после всего пережитого. И что возвращение домой будет для тебя безопасным. Это важно. Осирис едва заметно покачал головой, глядя куда-то в потолок. "Убедиться что здоров..." Ну да, конечно. — Но… но это обязательно? – Лео сглотнул. – Мои… родители… – он мысленно добавил "если они вообще заметили", – они могут волноваться. — Прости, маленький, – Кефер сказал искренне. – Если бы можно было отправить тебя сейчас, я бы сделал это. Поверь. – Он осторожно положил руку на плечо мальчика, почувствовав, как тот напрягся. Его самого удивила та легкость, с которой ласковые слова находились для этого чужого, напуганного ребенка. – Ты будешь жить в моих покоях. Там безопасно. — Х-хорошо, – неуверенно пробормотал Лео, опуская глаза. – Если это нужно.

***

Покои фараона поразили Лео своим сочетанием величия и… неожиданного уюта. Здесь были комнаты, обставленные странной, но удобной мебелью, напоминающей мягкие каменные кресла. Однако мальчик держался у стенки, как затравленный зверек. Каждый шаг Кефера заставлял его вздрагивать. — Ты голоден? – спросил Кефер, подводя Лео к низкому столу, где уже были расставлены тарелки с незнакомыми, но аппетитно пахнущими фруктами, печеньями странной формы и чем-то похожим на йогурт. – Попробуй, это безопасно. Наши дети очень любят эти солнечные ягоды. Лео робко тронул ярко-оранжевую ягоду. Он был голоден – страх не отменял пустоты в желудке после дней в Темной Пирамиде, – но не решался есть при Кефере. Он украдкой наблюдал, как фараон берет ягоду сам и кладет в рот. Только тогда Лео осторожно откусил крошечный кусочек. Сладкий, сочный вкус разлился по рту. Он съел ягоду быстро, почти незаметно, не поднимая глаз. Кефер терпеливо положил ему еще, потом печенье. Лео ел молча, быстро, как будто боялся, что еду отнимут. Он ни разу не протянул руку первым. — Тебе нужно освежиться, Лео, – сказал Кефер позже, подводя мальчика к небольшой комнате с бассейном, наполненным прозрачной, слегка дымящейся водой. – Это не просто вода, она очищает и снимает усталость. Как душ. При слове "душ" в глазах Лео мелькнул настоящий ужас. Он отпрянул от края бассейна, сжавшись. Всплыли воспоминания о ледяной воде из шланга во дворе дома Уолкеров, о насмешках, если он осмеливался попросить ванну. Кефер увидел этот страх. — Это не больно, Лео, – сказал он очень мягко. – Смотри. – Он опустил руку в воду. – Теплая. И ты можешь не нырять. Просто постой в ней. Я буду здесь. – Он сделал шаг назад, давая мальчику пространство. Долгие минуты Лео стоял, дрожа, глядя на воду. Наконец, с трудом преодолевая панику, он снял грязную одежду, ее тут же забрал Кефер, и шагнул в бассейн по грудь, держась за край. Вода была чуть теплее температуры тела, приятная, с легким ароматом трав. Напряжение начало медленно спадать, но он все еще был скован, не решаясь двигаться. После "душа" Кефер подвел его к большому зеркалу. Лео, завернутый в огромное, невероятно мягкое полотенце, выглядел потерянным и хрупким. Кефер взял в руки странный предмет, похожий на гладкий камень. При прикосновении к мокрым волосам Лео тот издал тихое жужжание, и волосы… высохли почти мгновенно, став пушистыми и чистыми. Лео аж подпрыгнул от неожиданности. — Это сушилка, – улыбнулся Кефер. – Безопасно. Потом фараон взял расческу с редкими, тупыми зубьями из какого-то перламутрового материала. Он стал осторожно расчесывать спутанные пряди Лео. Движения были медленными, аккуратными. Лео сидел не шелохнувшись, затаив дыхание. Такого бережного прикосновения к его волосам он не помнил никогда. Глаза его снова наполнились слезами от странной смеси страха, недоверия и чего-то теплого, непонятного. Он боялся пошевелиться, боялся, что это сон, который вот-вот кончится. — Все хорошо, малыш, – тихо сказал Кефер, уловив его напряжение. – Почти закончили. Лео лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он не мог назвать Кефера по имени, не мог обратиться на "ты". Каждое его обращение было тихим, формальным и натянуто вежливым: — Спасибо, господин Кефер. — Можно мне… воды, пожалуйста? — Я не помешаю, господин Кефер? Фараон каждый раз терпеливо отвечал: "Просто Кефер, Лео", или "Конечно, малыш", но барьер не исчезал. Лео вел себя как гость, который боится сломать дорогую вещь или сделать что-то не так, за что его выгонят обратно в холод. Он спал, свернувшись калачиком на краю огромной кровати в комнате рядом с покоями фараона, и просыпался от каждого шороха. Его психика была изранена годами пренебрежения и страха, и недели в Темной Пирамиде лишь усугубили травму. Доверие к этому золотому миру и его владыке было хрупким, как первый лед.

***

Находясь рядом с Лео, Кефер невольно ловил себя на мыслях о своем сыне. В сердце, вопреки воле, пробивался росток безумной надежды. А что, если?.. Что если этот земной мальчик, переживший необъяснимое похищение, и есть его потерянный Лео? Что если он каким-то чудом выжил в том адском пожаре, устроенном Эксатоном? С каждым днем Кеферу казалось, что он видит все больше сходства – в изгибе бровей, в том, как мальчик прикусывал губу, задумавшись. Он ловил себя на этом и гнал мысли прочь. — Да что со мной? – бормотал он себе под нос, расхаживая по кабинету, когда Лео спал. – На первого попавшегося ребенка кидаюсь? Словно голодный шакал! Пора смириться, Кефер. Пора! – Он сжал кулаки, чувствуя, как старая боль разрывает грудь. – Он погиб. Твой сын погиб. Быть рядом с Лео было мучительно и… исцеляюще одновременно. Кефер обожал детей. Он мог часами играть с малышами во дворце, слушать их смех. Но после смерти сына он возвел стену. Боялся привязаться. Боялся новой потери. Боялся, что сердце не выдержит. А еще его душило чувство вины. Он переиграл в голове тысячу сценариев спасения, тысячу раз проклинал себя за то, что не предусмотрел, не защитил, не предотвратил! С балкона он с горечью смотрел на молодых родителей, гуляющих с детьми в садах у подножия пирамиды. Простого человеческого счастья – пройтись с женой и сыном по своему саду, порадоваться его успехам, увидеть его улыбку – у него не было. Отнято. Отнято родным братом, возомнившим себя вершителем судеб. Ненависть к Эксатону, холодная и всепоглощающая, годами копилась в нем. И он поклялся себе: час расплаты придет. Брат мог нападать на город, на воинов, на него самого – Кефер отвечал по закону и чести. Но его семья… Жена и ребенок… Это было за гранью прощения. Навсегда. И вот теперь рядом был этот мальчик. Лео. Забитый, испуганный, но в нем теплилась искра любопытства, жизни. Кефер видел, как тот украдкой наблюдает за ним, как тянется к теплу и спокойствию, исходящему от него. И Кефер понимал, что привязывается. С каждым неосторожным "малыш", с каждой попыткой осторожно потрепать по мягким, чистым теперь волосам, стена давала трещину. "Слабак!" – мысленно кричал он себе, но остановиться не мог. Порой в голову лезли эгоистичные мысли: "Он уйдет и забудет. А я останусь. Со своей памятью. Со своей болью. Вечно помнить и вечно страдать... Хотел бы я забыть..." Неделя пролетела как один напряженный день. И эту неделю Кефер запомнил навсегда. Каждую минуту страха Лео, каждую его робкую попытку улыбнуться, каждую ночь, когда он прислушивался к тихим звукам из комнаты мальчика. Им повезло. Гор оказался крепким орешком. Его организм восстановился с поразительной скоростью, и к концу недели он открыл глаза. Шагая по коридорам к лаборатории Осириса, Кефер думал только об одном: о жестокой и несправедливой игре судьбы. — ...Так что я понаблюдаю за ним еще день и, если все стабильно, выпишу! – говорил Осирис, проверяя показания приборов над уже сидящим на кушетке Гором. Кефер почти не слышал, его мысли грохотали, как обвалы. — Я в порядке, Осирис! — Гор отмахнулся от заботливых рук ученого, его соколиный взгляд был острым, лишенным обычной иронии. — Есть дела поважнее моего отдыха. Нам нужно поговорить. — Что может быть важнее здоровья верного друга? — Осирис нахмурился, но отступил, уважая тон Гора. Кефер, до этого молча наблюдавший, почувствовал, как камень тревоги сдавил грудь. Пора. Он сделал шаг вперед, его пальцы непроизвольно сжали рукоять меча на поясе – привычный жест в минуты напряжения. — Гор, – голос Кефера прозвучал неестественно ровно, с усилием. – Пока ты восстанавливался... Мы говорили с Лео. Анубис... Анубис сказал ему кое-что. О его матери. Ее звали... Хатхор. Тишина в лаборатории стала густой, звенящей. Гор замер. Его пернатые брови сдвинулись, взгляд стал пристальным, пронзительным. Он медленно перевел глаза с Кефера на Осириса и обратно. В его глазах мелькнуло не изумление, а... понимание. Странное, тяжелое понимание. — Кефер... – Голос Гора был тише обычного, лишенный привычной бравады. Он встал, опираясь на край кушетки, и подошел к другу. – Ты... Ты сам это чувствуешь, да? Ты видишь это? Кефер не ответил. Он лишь сжал рукоять меча так, что костяшки побелели. Гор положил руку ему на плечо. Прикосновение было твердым, но не утешающим. Оно несло груз неизбежности. — Есть вероятность... – Гор сделал паузу, глядя Кеферу прямо в глаза, – высокая вероятность, что этот мальчик... Лео... твой сын. Твой пропавший Лео. Удар. Точный, безжалостный. Кефер почувствовал, как земля уходит из-под ног. Перед глазами поплыли темные пятна, в ушах зазвенело. Нет. Это слово отозвалось эхом в пустоте, внезапно образовавшейся внутри. Нет, не смей! Его собственные робкие, тайные надежды, которые он гнал как наваждение, обрели голос. Голос друга. И этот голос был страшнее любого приговора. Невыносимая смесь дикой, ослепляющей надежды и леденящего ужаса сжала горло. Не готов. О Ра, я не готов пережить это снова. Не готов потерять его во второй раз! — Откуда... – Голос Кефера сорвался, стал хриплым, чужим. Он с трудом выдохнул, пытаясь вдохнуть, но воздух не шел. – Почему ты так уверен? – Это был не вопрос, а мольба о том, чтобы Гор признал ошибку. — Анубис сказал Лео имя матери – Хатхор, – ответил Гор без колебаний, его рука не отпускала плечо Кефера, чувствуя, как тот дрожит всем телом. – И связал ее с Золотым воинством. Анубис не болтает лишнего просто так. Это знак. Проверим? Тест ДНК. Мы должны знать. Риска нет. Как же ты ошибаешься, Гор! – кричала каждая клетка Кефера. Риск есть! Если это не он... я потеряю не просто надежду. Я потеряю часть себя, которая только начала оживать рядом с ним. Если тест скажет "нет", этот хрупкий свет внутри него погаснет навсегда. Он чувствовал это с ледяной ясностью. — Я могу провести анализ немедленно, – тихо, но четко сказал Осирис. – Требуется лишь образец от каждого. Кефер закрыл глаза на мгновение. Когда он открыл их, в них была только решимость, выкованная в горниле страха и отчаяния. Он кивнул, резко, почти судорожно. — Хорошо. – Его голос обрел твердость, но был глух, как подземный гул. – Но это... – он посмотрел по очереди на Гора и Осириса, – строжайшая тайна. Ни слова. Никому. – Он разжал пальцы на рукояти меча, словно отпуская последнюю опору. – Я... я схожу за Лео.

***

— Результат будет готов через несколько дней, мой фараон, – тихо сказал Осирис, помещая крошечные пробирки в анализатор. На экране замигали сложные символы. — Спасибо, Осирис… – Кефер не мог оторвать взгляда от прибора. — А для чего это? – спросил Лео, наблюдавший за процедурой с безопасного расстояния, его глаза были полны настороженного любопытства. — Помнишь, я говорил, что Осирис должен провести тесты, чтобы убедиться, что ты здоров? – Кефер поспешил ответить, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вот он и проверяет. По слюне можно многое узнать о здоровье. — По слюне? – Лео удивленно посмотрел на Осириса. – Это правда? — Совершенная правда, юноша, – ученый попытался улыбнуться, но получилось напряженно. Он бросил быстрый взгляд на Кефера и Гора. – Очень информативный метод.

***

Следующие два дня Кефер провел в мучительном ожидании. Он старался меньше бывать рядом с Лео, боясь смотреть ему в глаза, боясь выдать свои страхи и надежды. Он часами стоял на балконе своих покоев, смотря на город, который вдруг потерял краски. — Я тебя не узнаю, Кефер, – сказал Гор, тихо подойдя сзади. Фараон вздрогнул – он не слышал шагов. Рука Гора легла ему на плечо. – Ты весь в себе. Как статуя Сфинкса. — Как мне не быть таким? – Кефер обернулся, и в его глазах читалось отчаяние. – Я жду вести, которые перевернут… или окончательно разрушат мою жизнь! — Не накручивай себя раньше времени, – попытался успокоить Гор. – Ведь даже если… — Если тест отрицательный – это конец! – перебил Кефер, его голос сорвался. – Я больше не подойду ни к одному ребенку! Мне везде будет мерещиться его лицо! Я не смогу… – Он замолчал, сжимая перила балкона. – А если положительный… Что тогда? У него же семья на Земле! Я не могу его просто украсть! — Кстати, о его семье, – вставил Гор, видя, что друг зашел в тупик собственных мыслей. – Она у него… не совсем образцовая. Судя по тому, что он мне рассказывал в плену. — Что ты имеешь в виду? – Кефер насторожился. — Коротко: его там не ждут. Приемные родители заняты своими детьми. Лео для них обуза. Скорее всего, они даже не ищут его. Он был уверен, что им все равно. — Как… можно? – прошептал Кефер, и в его голосе зазвучала горечь и непонимание. – Как можно так относиться к ребенку? Люди не ценят то, что имеют! — Так может, тебе стоит… взять заботу о нем на себя? – осторожно предложил Гор. – Этот мальчик нуждается в семье, в тепле, в защите. Независимо от результата теста. — Гор! – Кефер посмотрел на друга с укором. – Я не могу просто забрать чужого ребенка! — Тогда спроси у самого Лео! – парировал Гор. – Он не вещь. У него есть право голоса. Он может сам сказать, чего хочет! — И как? – Кефер горько усмехнулся. – «Лео, у меня погиб сын, не хочешь стать ему заменой?»? Звучит ужасно! — Ты утрируешь! – Голос Гора стал тверже. – Ты сам видишь, как он к тебе тянется, хоть и боится! Ты уже относишься к нему по-отечески! Сможешь ли ты отпустить его обратно в ту холодную яму, зная, что его там ждет? Разве ему не будет лучше здесь, под твоей защитой? Даже если он не твоя кровь? — Я… я подумаю, – Кефер отвернулся, снова глядя вдаль. Его мысли метались. Гор тяжело вздохнул и уже собирался уйти, как дверь в зал распахнулась. Вошел стражник. — Мой фараон! Господин Осирис просит вас срочно к нему. Взгляд Кефера и Гора встретился. Мир сузился до точки. Они почти побежали по коридору. Сердце Кефера бешено колотилось, то взлетая к горлу, то замирая. После слов Гора он уже не знал, на какой результат надеяться больше. — Мой фараон, – Осирис выглядел озадаченным. Он держал в руках кристаллическую пластину с мерцающими данными. – Результат… неоднозначен. Мне пришлось перепроверять. Я ожидал иного. — Осирис, ради Ра, просто скажи! – вырвалось у Кефера. Он не мог больше ждать. — Анализ показывает наличие родственной связи… – ученый сделал паузу, глядя на экран. – Но степень родства недостаточно высока для отцовства. Процент совпадения указывает на то, что Лео – ваш родственник, но не сын, мой фараон. — Как… такое возможно? – Кефер прошептал, отступив на шаг. Мир слегка поплыл перед глазами. — Я не могу точно определить, кем именно он вам приходится, без сравнения с ДНК других близких родственников, – продолжал Осирис, его голос звучал извиняюще. – Для уточнения нужны образцы… — У меня нет других близких родственников! – резко оборвал его Кефер. Горечь разочарования и растерянности подступила к горлу. — Как нет? – вступил Гор. – А Эксатон? Он же твой родной брат! Его ДНК… — Он лишился права называться моей кровью, когда убил мою семью! – вспыхнул Кефер, его рука снова сжала рукоять меча. Ярость, смешанная с болью, заволокла глаза. — Давайте решим, что делать с Лео сейчас,– поспешил вмешаться Осирис, видя накал страстей. – Независимо от степени родства. — Я… не знаю, – признался Кефер. Его голос звучал опустошенно. Последние надежды рухнули, оставив лишь пустоту и растерянность. — Мы должны сказать ему правду, – твердо заявил Гор. – И предложить выбор. Остаться здесь или вернуться на Землю. Он достаточно взрослый, чтобы решать. — Выбор? – Кефер горько усмехнулся. – Какой выбор? Вернуться к тем, кому он не нужен? Или остаться здесь… в чужом месте? Не зная ничего о нашем мире, о своем месте в нем? — Мой фараон, – осторожно начал Осирис, – есть еще один аспект. Учитывая подтвержденное родство, пусть и отдаленное… Лео теперь является потенциальным наследником престола Египтуса. Он – принц по крови. По нашим законам он не может уйти. Кефер замер. Это он упустил из виду. Закон. Древний, неумолимый. — Ты прав, Осирис, – он медленно кивнул, осознавая тяжесть ответственности. – Он принц. Но он ничего не знает о своем статусе, о наших законах, о долге… — А ты можешь научить его, Кефер, – сказал Гор. – Кто, как не ты? — Я? – Кефер с горечью посмотрел на друзей. – Я сомневаюсь, что сейчас я подходящий наставник. Я… разбит. — Мой фараон, – мягко сказал Осирис, – вы истощены – и телом, и духом. Дни ожидания и волнения вымотали вас. Отдохните. Поговорим с Лео завтра, на свежую голову. Все будет выглядеть иначе. — Ты прав, Осирис, – Кефер с трудом выдохнул. Ему хотелось только одного – уйти, спрятаться от всех. – Мне нужно… обдумать все. Я иду к себе. Он вышел, не оглядываясь, его плечи были ссутулены под невидимой тяжестью.