Мерзость

Ему с детства нравилась «Алиса в стране чудес». Как сама книга, так и главная героиня. Мультфильм Диснея, на его взгляд, создал идеальный образ, который засел у него в голове. Небесно-голубые глаза и такого же цвета платьице, светлые, скрепленные ободком волосы, белый бант, обрамляющий тонкую спинку. Черные туфельки и белые чулочки. Когда ему было 10 лет и он с восхищением рассказывал всем вокруг о своей влюбленности в ту самую Алису, вокруг лишь одобряюще кивали и умиленно хихикали с чистой, невинной, детской любви. В 14 лет, сидя в абсолютном одиночестве и тишине и мастурбируя на распечатанный с Алисой плакат, он изо всех сил пытался уверить себя, что не совершает ничего дурного и девочка из Страны Чудес не так уж далека по возрасту от него самого. Но, наконец спустив пар, мальчишка обрекал себя на обволакивающее его с головой ощущение омерзения и презрения к самому себе. Видя и зная, что он делает, когда остается один, вряд ли хоть один человек нашел сие действо очаровательным. *** Чарльзу 29 лет. Алиса все так же остается его любимым персонажем. Хорошо, что она не настоящая, ему было бы тяжело смотреть ей в глаза. Он все так же раз в неделю спускает на нее пар, «огонь его чресел», как написал бы ненавистный Чарли Гумберт Гумберт. Тоже ненастоящий. Слишком уж много выдуманных персонажей окружает его. Видимо, чтобы он не мог навредить настоящим людям. Эта пародия на рукоблудие, которой Уиллу регулярно приходится заниматься, совсем не доставляла ему удовольствие. Он относился к этому, как к обязательному делу, лишь бы не сорваться, лишь бы не навредить настоящему ребенку. Он никогда не выбирал объектом своей плотской утехи настоящую детскую порнографию. Не хотел создавать спрос ублюдкам, которые калечат детей физически и психически. Ему отвратительно даже представлять себя хоть как-то причастным к этому. Но действовать все равно надо осторожно. Нагие нарисованные маленькие девочки пока не запрещены повсеместно, но об этом активно ведутся разговоры. Надо поскорее заканчивать с этим. Сегодня надо еще успеть проверить работы его студентов, а он все никак не может кончить. Надо просто сосредоточиться на картинке и забыть обо всем. Забыть о страхе, который охватывает Чарли, когда он видит милых маленьких девочек. Он боится причинить им вред, боится, что его проклятое влечение окажется сильнее его моральных принципов и эмпатии. Лишь бы он не погрузился в эту грязь с головой. Лишь бы он не утонул в ней. Надо сосредоточиться. Он смотрит на Алису. Картинка была совершенно не эротического содержания. По крайней мере, в глазах нормального человека. Увы, Чарли себя к таковым причислить не мог. Это был милый рисунок — Алиса сидела в окружении живых цветов и подносила к открытому рту печенье с надписью «съешь меня». Яркая и уютная, картинка в глазах Чарли потеряла все свои краски. Надо забыть, что тебя пугает твое же возбуждение, и просто позволить ему заграбастать тебя своими хищными лапами. Но не уйти в него с головой. Его возбуждали тонкие девичьи пальчики. Возбуждала спинка, подчеркнутая белой лентой. Возбуждали маленькие ножки в белых чулочках и черных туфельках и короткое платьице, что не скрывало от Чарли ее коленки. Возбуждало маленькое острое личико и пухлые щечки — признак невинной юной красоты. Возбуждал ее открытый маленький ротик. На миг даже удалось забыть о том, как его это пугает. Дело сделано. Он захлопывает ноутбук и ложится на стол, опираясь головой на сложенные перед ним руки. Ему снова страшно. Ему снова мерзко. И, как обычно, он вынужден справляться с этим в абсолютном одиночестве.