Глава 22

      Чарли, внимательно следивший за происходящим, стал громко лаять и прыгать лапами на оконное стекло.       Паша отстранил от себя Кравцову и, схватившись за балясину встал. - Маш, иди домой. - Ну что не так? - Мне Чарли надо привязать, - мужчина зашел в дом и за ошейник вывел собаку на улицу.       Едва они приблизились к женщине, пес сначала злобно зарычал, а потом начал грозно лаять, пытаясь вырваться из рук Рыкова и наброситься на нежеланную гостью. - Господи, что за отвратительная псина? - возмутилась Кравцова и отошла к воротам. – Давай ты вернешь это животное на место, а я пока тебя здесь подожду? - Слушай, не надо меня нигде ждать, я очень устал и сразу пойду спать.       Чарли продолжал попытки накинуться на Марию и то и дело демонстрировал ей свои острые клыки. - Иди уже, пожалуйста, я держу его из последних сил, а если Чарли вырвется, то ничем хорошим это не закончится.       Кравцова очень не хотела уходить, но выбора у нее не было, ведь быть покусанной соседским псом в ее планы однозначно не входило. Женщина удалилась, а Рыков шатаясь из стороны в сторону, довел Чарли до будки и, прицепив карабин к ошейнику, прилег на траву рядом с будкой и вырубился.       Проснулся мужчина ближе к обеду от ощущения чего-то мокрого на своем лице. Паша с трудом открыл глаза и обнаружил пса, радостно лизавшего его щеки. - Чарли ты что здесь делаешь? – не понял мужчина и огляделся. – А я что здесь делаю?       Паша решительно ничего не помнил, ни как он привел четвероного друга домой, ни как уснул на чужом участке, и даже выходка Кравцовой напрочь стерлась из его памяти. Рыков принял сидячее положение и тут же об этом пожалел, головная боль словно молния пронзила мужчину, и он зажмурился, обхватив голову руками. - Я смотрю ты вчера знатно погулял, - произнес Мартынов, стоявший за Пашиной спиной. – Все горючее выпил или на опохмел оставил? – Кирилл обошел Рыкова и встал прямо перед ним. – Ты как тут оказался? - Да не помню я ничерта. - Вставай, чего сидишь, будем тебя в человеческий вид приводить. - Может, я тут тихонечко на травке, полежу? - Вставай говорю, - произнес Мартынов и направился в дом.       Паша с трудом поднялся и изнемогая от дикого похмелья поковылял следом. Зайдя в гостиную, мужчина плюхнулся на диван и облокотился на спинку. Мартынов что-то налил в кружку и протянул Рыкову. - Это что? – поморщившись от неприятного запаха, спросил Паша. - Ты пей давай, а не вопросы задавай. - Может не надо? - Павел Дмитриевич, сейчас очень кого-то напоминаете своим упрямством.       Мужчина скривил недовольное лицо и залпом осушил стакан. - Фу, гадость какая! - Ну а теперь рассказывай, чего ты так надрался? - Действительно. Повода же нет никакого. - А какой у тебя повод, Паш? Женщина любимая ушла? Так ты либо борись за нее, либо забудь! Третьего то не дано. А попойками проблему не решишь, даже наоборот спьяну таких дров наломать можно, что потом долго разгребать придется, да и не факт, что вообще удастся. - А знаете, Кирилл Петрович, Вы правы, - Рыков встал с дивана, - я прямо сейчас возьму и поеду к ней! Адресок черканите пожалуйста. - Куда!? Завтра поедешь, а сегодня тебе надо хорошенько проспаться и привести себя в порядок. - Ну адресок то дадите? - Завтра я тебе и адрес дам, и скажу во сколько она дома будет. А сейчас иди в комнату и поспи. - Я к себе пойду. - Иди, говорю, я хочу быть уверен, что ты не надумаешь вновь пить и жалеть себя. - Почему Вы мне помогаете? - Потому что хочу, чтоб моя дочь была счастлива. Ну и внуков, конечно, - улыбнулся Мартынов.       Паша, конечно, очень хотел пойти к себе, но сил спорить у него абсолютно не было. Рыков зашел в комнату, в которой еще два дня назад он был счастлив с любимой. Мужчина завалился на кровать поверх покрывала и, вытащил подушку, которая все еще хранила ее запах. Паша глубоко втянул носом воздух и закрыл глаза.       Ровно в девять часов утра следующего дня мужчину разбудил телефонный звонок. Рыков достал мобильник и, увидев на дисплее номер Кравцовой, отключил звук. Нет, он не был на нее зол или обижен, ведь мужчина не знал, что она специально разыграла перед Олей спектакль и совершенно не помнил, как она изо всех сил пыталась оказаться в его постели, воспользовавшись его нетрезвым состоянием. Просто сегодня у него не было никакого желания ни с кем разговаривать.       Рыков встал с кровати, позавтракал вместе с Мартыновым и, взяв листочек с адресом Арефьевой, направился домой. Мужчине уже не терпелось поскорее уехать. Он быстро принял душ, надел брюки с белой рубашкой и направился к машине. - Привет, - нежно произнесла Кравцова, подойдя к мужчине сзади. - Привет, - обернулся Рыков. - А ты куда такой нарядный? Ни ко мне ли собрался? – хитро спросила женщина. - Все правильно – ни к тебе. - Паш. - Что? - Ну зачем ты так? Я же люблю тебя.       Мужчина взял Кравцову за плечи. - Маш, ты очень хорошая, добрая, красивая… но не для меня, понимаешь? - Почему, Паш? - Я люблю другую. - Кого? Олю? Фифу эту московскую? - Да, Олю. - Ты ее знаешь без году неделю и так быстро прям полюбил? - Да, Маш, представляешь, настолько быстро, что даже сам не заметил, как это произошло… Прости, - произнес Рыков и, сев в машину, уехал.       Кравцова совершенно не ожидала такого поворота и, абсолютно не понимая, что ей теперь делать, стояла и смотрела вслед уезжающему автомобилю.       Оля как обычно задержалась на работе. Солнце уже зашло за горизонт, уступив место звездам, которые были плохо видны из-за освещающих город фонарей. Оля приняла душ и, заварив чай села на диван, чтобы посмотреть, что творится в мире. Внезапно экран телевизора погас вместе со всем светом в квартире. - Ну прекрасно! – возмутилась женщина и набрала номер управляющей компании, где ей сообщили, что на линии электропередач произошла какая-то авария, и когда появится свет пока непонятно.       Арефьева, зажгла несколько ароматических свечей, единственные, которые были в квартире, и, поставив их на стол, принялась наслаждаться своим любимым травяным чаем. На душе вдруг стало так спокойно и как-то уютно что ли. Оля сделала несколько глотков и прислушалась. С улицы доносилась какая-то знакомая музыкальная композиция, но так как Оля жила на седьмом этаже разобрать слова она не могла. Но потихоньку музыка становилась все громче и громче, пока не стали отчетливо слышны слова, словно динамик находился прямо у нее за окном. Арефьева взяла свечу, подошла к окошку и, раздвинув шторы замерла. В корзине манипулятора стоял Паша, с огромным букетом ее любимых цветов. Из беспроводной колонки раздавалась такая знакомая композиция: «…Снова тень наискосок, рыжий берег полоской ила Я готов целовать песок, по которому ты ходила…» - Окно-то открой, - крикнул Паша, что бы Оля услышала. - А, да.       Женщина распахнула окошко и, встав напротив мужчины, ошарашенно смотрела на него. - Оль, может, впустишь уже? – улыбнулся Рыков. - Седьмой этаж все-таки. - А. Конечно, заходи. В смысле залезай.       Паша перелез через подоконник и протянул Арефьевой цветы. - Рыков, - растерянно произнесла Оля.       Мужчина подошел к брюнетке вплотную и заглянул в глаза. - Я так тебя люблю! – прошептал Паша и втянул Арефьеву в трепетный поцелуй, затем немного отстранился и снова посмотрел на Олю. – Я жизнью тебе клянусь, у меня с Машей ничего не было. - Я тебе верю, - тихо произнесла женщина и, положив руку на затылок мужчины коснулась его губ поцелуем, медленно расстегивая пуговицы на белоснежной рубашке.