Приютские будни

Утро 31 июля 1990 года. Семилетнего Тома разбудил вопль Миссис Коул:       — Реддл, поганый мальчишка! Ты почему ещё в постели? Сегодня будешь работать в саду на 2 часа больше! — Без остановки тараторила воспитатель.       Юный Реддл не посчитал, что на её вопли нужно что-то отвечать и просто молча поднялся с кровати, не забыв зло зыркнуть на нарушителя его личного спокойствия. Ориентируясь на положение солнца в небе мальчик понял, что завтрак он благополучно проспал и идти в столовую нет никакого смысла, потому решил одеться и разбудить его единственного, если можно так сказать, друга:       — Вставай, Шайн. Мы проспали. — сухо прошипел Том. Он не знал, когда научился говорить со змеями, но сколько себя помнил, всегда умел с ними разговаривать, даже до того, как научился внятно общаться с обитателями приюта, ну, или по-другому, людьми. — Удалось поохотиться? — хмуро поинтересовался пацан. — Да, хос-сяин. — молвила в ответ змея. — А ты чего з-слой с-с утра пораньш-ше? Вон, одеш-шду с-свою в меня ш-швыряеш-шь— мягко возмутилась змея. — Потому, что мы проспали. Я просил тебя разбудить меня в 6, видимо, ты меня не услышал. Уж извини, что потревожил твой чуткий сон выбрасыванием своей одежды из шкафа — ядовито пояснил Том, явно давая понять змее, что ни на какие разговоры он сейчас не настроен.       Надев убогую форму приюта, которая состояла из серых шорт, старой светло-серой рубашки и пиджака, такого же серого цвета, как и шорты, который не менялся здесь, вероятно, лет пятьдесят, Реддл пригладил волосы и вышел в сад на работы. Он ненавидел работать в саду, так как там было слишком много приютских детей, которых Том на дух не переносил. Но делать было нечего, поэтому, взяв метлу, мальчик принялся грести листья и прочий мусор с дороги. Да, он мог бы применить свою силу, и только лишь пожелав, убрать весь двор за одно мгновение, но сейчас здесь было чересчур много народу, а за подобную "шалость" Реддл мог остаться в карцере на несколько дней, чего ему уж точно не хотелось бы.        — Эй, Уродец! — крикнул с усмешкой парень лет двенадцати. Как звали этого молодого человека Том отлично помнил, ведь это Генри Райд. Он был предводителем шайки хулиганов, которая донимала всех приютских детей, отнимая их вещи или просто избивая для развлечения. К Реддлу ребята относились с особой жестокостью, ведь тот был "ненормальным" по меркам обычных детей, а в приюте любое отклонение от нормы у детей не было чем-то хорошим. — Что, пробуешь себя в своей будующей профессии, идиот? — со смешком выкрикнул Райд, и все его дружки тоже засмеялись. — А может тебе и не придется работать, Томми. Такие как ты обычно в психушках лежат. Там тебе и место — довольно завершил свою тираду Генри и вся компания хулиганов скверно улыбнулась.        Порой Тому казалось, что они как псы, только и могут что поддакивать кому-нибудь. Но проглатывать подобное оскорбление Том Реддл явно не собирался:       — Больше чем уверен, что в твоей голове подобное высказывание звучало в разы лучше и оскорбительней, малыш Генри. — позволил себе съязвить мальчик. — Почему-то мне кажется, что учиться мести дворы лучше начинать тебе, ведь твои знания настолько малы, что ты учишься в одном классе с восьмилетками. — завершил свое умозаключение Реддл.        На лице старшего читался тяжёлый мыслительный процесс, который явно забавлял Тома настолько, что он позволил себе снять свою каменную маску и пустить усмешку. Но особо долго Райд думать не стал — увидев усмешку на лице малявки он понял, что его только что оскорбили и начал подходить к Реддлу с кулаками, но Реддл протянул в сторону Генри раскрытую ладонь и усмехнулся.       — Ты мне пять решил дать или добровольно протягиваешь мне руку, чтобы я её тебе сломал, даун? — прорычал подросток. — Да нет, Генри, просто решил, что тебе давно пора научиться уважительно общаться с людьми. — не остался в стороне ребёнок. — Извинись предо мной, Генри. — тихо, но пугающе приказал ребёнок. — Сейчас ты у меня так извинишься, кретин! — рыкнул Райд, и уже собирался кинуться на ребёнка с кулаками, как вдруг раздался громкий хруст и крик Генри, а после и его громкий плач. — Ты даже плачешь как девочка, Райд. — только лишь хохотнул Реддл. — Ты, кстати, так и не извинился. Но я не ты, Генри. Извини, что ты такой идиот, что умудрился упасть и сломать себе руку. — договорил Том и продолжил спокойно мести улицу.        Ему нравились крики травмированного подростка, для него они были как фоновая музыка. Но продолжалась его идилия недолго, вскоре на крики прибежала Миссис Браун и, схватив Тома за шкирку, начала активно трясти мальчика и орать:       — Что ты сделал, дрянь?! Я знаю, что это был ты, это не мог сделать кто-то другой! Отвечай, паршивец! — без остановки орала воспитатель. — Миссис Браун, я клянусь вам, моей вины нет в падении Генри Райда. Он хотел подойти ко мне, но не смог удержаться на ногах и так неудачно упал. Мне жаль его. — Удивительно спокойно проговорил Том и сделал такие честные глаза, какие только мог состроить. — Сегодня ты без еды. Марш в комнату, чтобы глаза мои тебя не видели, мальчишка! — Молвила напуганная поведением ребёнка женщина и хорошим пинком отправила ребенка в сторону дверей приюта.       Она даже не догадывалась, что своими действиями сделала ребёнку подарок — от работы он на сегодня освобождён и может со спокойной душой читать книги в своей комнате и разговаривать с Шайном.        Поворачивая в сторону своей комнаты, мальчик вдруг понял, что все обитатели приюта находятся на улице или же в столовой, потому свернул чуть раньше и зашёл в комнату Райда. Пусто. Он аккуратно подошёл к шкафу и заглянул внутрь. Генри особо не парился с сокрытием вещей, поэтому стопку учебников Том нашёл быстро. А вместе с ней и старые часы, видимо, честно отвоёванные у одного из обитателей приюта. Без зазрения совести Юный Реддл взял часы и две книги, чтобы внешне не было заметно пропажи таковых, и вышел из комнаты Райда, почти бегом направляясь к своей. Только спрятав свои "сокровища" в тайник, он наконец выдохнул. Кстати, тайник сделал не сам Том, а предыдущий обитатель комнаты. По словам Миссис Коул в этой комнате пятьдесят лет назад "жил такой же Реддл, как и ты". В целом, Тому не было особо интересно, кто жил до него. От старого обитателя остались лишь пару вырванных листов из какой-то тетради и выцарапанная надпись — Т.М.Р. У Тома инициалы были точно такие же, поэтому эту надпись он мог присвоить и себе, так что не обращал на нее никакого внимания.        — Ты не видел моей расчески Шайн? Миссис Браун будто специально пыталась сделать из моей головы не то что воронье гнездо, а какую-то помойку. — откровенно пожаловался змее Том. — Пос-смотри на с-стол, хос-сяин. — прошипел в ответ змей. — Пох-хош-ше, у тебя проблемы с-со зрением — не воздержался от колкости Шайн. — Спасибо. — коротко поблагодарил змея Том и, прихватив расческу, обернулся к небольшому зеркалу, которое висело на одной из дверок платяного шкафа в комнате ребёнка.        Том нашёл это зеркало на какой-то мусорке, когда гулял и, отмыв, повесил у себя в комнате. Он любил всегда выглядеть опрятно, потому частенько им пользовался. Прежде чем начать расчесывать свои короткие волосы Реддл пару минут смотрел на себя в зеркало. Любой, кто взглянул бы на Тома, для начала восхитился бы его внешностью — острые черты лица, карие глаза, бледная кожа и черные волосы, аккуратно уложенные на бок. Роста он был не высокого, но отнюдь не от того, что пошёл этим в свою мать, которую он не знал и ни разу не видел, а от того, что за свои проделки частенько оставался без еды. Если удалось поесть два раза за день — это можно считать праздником. Но если бы человеку, увидевшему Тома Реддла младшего, дали бы взглянуть на фотографию его отца в его же возрасте — Тома Реддла старшего, он же Тёмный Лорд, то этот человек однозначно как минимум был бы крайне удивлён подобной схожестью. Мальчик был точной копией отца, и, если бы их в одном возрасте поставили рядом, было бы практически невозможно угадать где какой. Различал их только рост. Можно сказать, что мечта Беллатрисы сбылась — мальчик был точной копией своего папы. И внешне, и характером, и мимикой, и даже формой общения, фразами. Беллатриса как будто и не имела к ребёнку отношения — просто рядом проходила. У мальчика от Беллатрисы была разве что фантазия. Том своих родителей не знал и ни разу не видел. Он рано определил для себя, что сирота и никто никогда его из приюта не заберёт, что уж говорить о том, что объявятся мама с папой и всё у него по жизни будет хорошо. Он не мог подумать о том, что спустя несколько лет его давняя детская мечта всё же сбудется. С отцом он был похож также тем, что ни разу за время прибывания в приюте не плакал. Том бы не сказал, что ему ни разу и не хотелось плакать. Конечно хотелось, только вот а смысл от этого? Понятно, если бы он жил с родителями: его бы наверняка утешили, помогли решить проблему. Но у него этого всего не было. Если бы он решил всплакнуть, что было для него непозволительной роскошью, его немедленно бы ещё и отругала воспитатель, а то бы и треснула для профилактики. Поэтому Том никогда не показывал своих эмоций. Открыто испытывал Том только ненависть, злость и пустоту, так как именно эти эмоции населяли приют. Да, Реддл определенно вырос садистом по отношению к приютским детям, так как они сильно ему докучали, но в то же время, в целом к людям он относился нормально. Он был крайне умным и способным ребёнком — в свои 7 лет он спокойно читал и понимал материал 5–6 класса. Большую часть своего времени он проводил за чтением различной литературы, так как кроме работы, заняться в приюте было откровенно нечем.