...

Липким чувством по моему телу расползается это чувство, как только ухо ловит эти звуки. Самоубийство. Погрузиться ли мне в эту пучину тьмы или же продолжать выживать ото дня до вечера? Стоит ли мне начать жить, а не существовать или стоит сбросить воспоминания? Я не знаю. Я не хочу умирать, но и жить так тоже не хочу. Сколько же это продлится? Руки бьют ножом по горячим телам, брызгая кровью. Хочется выместить злость, если не на себе, то на других. — Как же я ненавижу вас! Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу! Я снова это сделал. Не сдержался и в порыве гнева… За что же? Как? Почему? Что они сделали? Вина распространилась по всему телу, особенно ударяя в голову. Я не специально. Я не злюсь. Я болен. Мне страшно, я не появляюсь в толпе, скрываясь в тени и следя за радостными лицами, бегающими друг за другом. В голове вновь оседают мысли о бредовости идей, и что надо бы уже записаться на приём… Нет. Они не поймут меня. Осудят. Всё так счастливы… Улыбки на лицах освещает теплое летнее солнышко, а дети бегают по зелёной траве в своих поношенных сандаликах. Даже у них есть что-то. А моё нутро черство и пусто. Боль прокатывает по всему телу, а в голову приходит идеальная мысль для воплощения. Я им покажу. ––––– Крики родителей и шумное «Доча, отвернись!». Звонки в полицию, вперемешку с недоумением и страхом. Один из детей запрыгнул на подвешенное тело, раскачиваясь на его плечах, пока остальные водили хороводы и кидали в «качель» песок.