Глава 1

      Неясные, быстро сменяющиеся картинки заставляли дремлющего парня дёргаться. Кошмар вселял панику и страх, а проснуться не получалось. Внезапно глухой удар чего-то тяжелого выдернул Гамбола из какофонии кошмарных образов. Он подскочил на кровати. Сердце заходилось в бешеном ритме, а воздуха катастрофически не хватало. Гамбол резко повертел головой, не соображая, что же произошло и где он находился. Руки до белых костяшек сжали одеяло на коленях. До слуха Гамбола долетело тихо пролепеченное «прости». Он направил взгляд на поднимающего с пола книгу и убирающего её в рюкзак Дарвина. Даже не поднял взгляд на брата.              Гамбол глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, наконец возвращая себе более-менее адекватное мышление, и перестал метаться из стороны в сторону. Тут же хотелось огрызнуться на брата, Гамбол даже скривил губы. Однако вспомнив своё решение просто-напросто игнорировать Дарвина, всего лишь лёг лицом к стене и натянул спавшее одеяло до самого носа. Он прошипел, чтобы Дарвин шёл к чёрту, и стал игнорировать тихое копошение за спиной.       Пока сердце потихоньку сбавляло быстрый ритм, Гамбол протёр лицо, с усердием массажируя глаза. Ему вспоминались картинки приснившегося кошмара. Очередного кошмара, вздохнул Гамбол. Он совсем не чувствовал себя выспавшимся, потому что за ночь вот так подскакивал трижды. Вытащив из-под подушки телефон, Гамбол посмотрел время. С прошлого пробуждения прошло всего тридцать минут, столько же оставалось до будильника. Он не хотел повторения предыдущей дремоты, поэтому, игнорируя тяжесть век, открыл социальную сеть.       Гамбол быстро пролистал вышедшие за ночь новости и, не увидев ничего цепляющего, перешёл в раздел с чатами. Однако с вчерашнего вечера там ничего не изменилось. Гамбол ждал, что друзья — видимо просто знакомые, раз никто так и проявил к нему внимания — поинтересуются тем, как он переехал. Но вот уже неделю от них ни слуху ни духу. Гамбол отложил телефон и перевернулся на спину.       Через приоткрытое окно доносились редкие звуки проезжающих мимо машин. Ветер со свистом проникал в комнату через щель. Что-то напевали утренние птицы. Всё меньше согревающее солнце робко заглядывало в окно, оставляя размытые узоры на полу сквозь проплывающие мимо облака. Гамбол поморщился и натянул одеяло на голову. Хотелось остаться дома.       Звук шагов по лестнице и аккуратное постукивание заставили Гамбола недовольно вздохнуть и выругаться. Николь позвала на завтрак, и в этот момент под боком завибрировал от будильника телефон. Гамбол откинул одеяло и, отключая будильник, поднялся. Николь не стала заходить в комнату, но вместо неё снова пришёл Дарвин. Гамбол лишь мельком взглянул на него и вышел, собираясь умыться перед завтраком.       Смотря на свои мешки под глазами, Гамбол завис перед зеркалом на несколько минут, не меньше. Встряхнул головой и включил холодную воду, чтобы сполоснуть лицо. Быстро почистил зубы и, не заморачиваясь, пару раз провёл по волосам расчёской, морщась и с силой выдирая спутавшиеся за ночь клоки. Голубые волосы отрасли за последние несколько месяцев так, что из них можно было бы собрать хвост, но Гамбол лишь зачесал их назад, чтобы не сильно мешались.       Спустившись по лестнице, Гамбол замер перед дверью в родительскую комнату. Через щель приоткрытой двери было видно лишь край высокой кровати Ричарда на колесиках. Но Гамболу не нужно было видеть отца, чтобы понимать, как он сейчас выглядел. Пока Николь ездила с одной работы на другую, он вдоволь насмотрелся на худое, измученное лицо мужчины. Ещё страшнее это выглядело, потому что Ричард очень быстро потерял весь свой лишний вес. Гамбол поджал губы, и так испорченное настроение стало ещё хуже.       Гамбол молча опустился за стол, за которым уже завтракали остальные. Взяв вилку, он чересчур сильно стукнул ею по тарелке. Услышав вздох Николь, он поднял на маму вызывающий взгляд и запихал в рот подцепленный кусок омлета. Ещё несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, не начиная разговора. Николь в конце концов покачала головой и сделала глоток кофе.       Гамбол опустил взгляд на стол. Казалось, тишину между ними можно было бы порезать ножом, как пирог. Гамбол уже и не хотел что-то менять. Давно прошли те времена, когда они могли весело болтать, смеяться и обсуждать свои дни. У Гамбола эти воспоминания не вызывали ничего кроме раздражения. Не он виноват, что Николь отдала предпочтение работе. Не он виноват, что Ричард заболел. Не он виноват, что Анаис двинулась умом на учебе. Не он виноват, что Дарвин решил вытворить то, что вытворил. (заменить на «гребанный мудак»?)       Гамбол сморщился от одного воспоминания и заметил, как Дарвин, словно услышав его мысли, вжал голову в плечи. Вот пусть и мучается.       Очередной завтрак после переезда в Элмор прошёл в тишине и редких переглядываниях Гамбола с матерью, в которых он никогда не давал ей возможности к себе подступиться. Для себя он уже решил, что планы Николь бессмысленны и проигрышны. Поэтому без зазрения совести пропускал мимо ушей все её воспитательные беседы. Поезд давно уехал, хмыкал Гамбол и уходил.       — Я подвезу вас, ребята, — собирая пустую посуду, сказала Николь.       — Сам доберусь, — как обычно резко ответил Гамбол и вышел из-за стола, не продолжая разговор. Николь что-то ещё сказала, но он уже не слушал, упрямо поднимаясь на второй этаж.       В комнате Гамбол быстро сменил домашнюю одежду на чёрные брюки и тёплую толстовку. Сентябрь на удивление выдался холодным и дождливым. Гамбол схватил рюкзак с телефоном и поспешил к выходу, пробегая вниз по лестнице мимо поднимающейся Анаис. Натянув белые кеды, он вышел на улицу и направился в сторону школы, игнорируя автобусную остановку.       Избегая встречи с маминой машиной, через несколько домов Гамбол завернул в узкий проход между высокими заборами домов. Чтобы проходить по нему, Гамболу приходилось идти, сняв с плеч рюкзак и повернувшись боком. Иногда кофта цеплялась за торчащие гвозди незадачливых хозяев, мастеров на все руки. Проходя по этому пути первые несколько недель, Гамбол не мелочился на пинок по забору. Но вскоре это надоело, и он лишь отцеплял кофту, стараясь не проделать в ней дыру и пробирался дальше.       Выбираясь из прохода, Гамбол чуть ли носом не уткнулся в чью-то грудь. В лицо ему тут же полетел сгусток едкого дыма, заставляя сморщиться и замахать рукой, чтобы отогнать.       — Опа! — заговорил парень, кладя свободную руку на голову Гамбола. — Не уж-то ты, новичок?       Гамбол нахмурился и сбросил его руку, отходя на шаг. Парень зашуршал своей черно-белой олимпийкой и сложил руки на груди. Гамбол вздохнул, закидывая рюкзак на плечо, и недовольно посмотрел на загородившего путь. У курившего были короткие чёрные волосы ёжиком. Создавалось такое впечатление, что это не волосы, а самые настоящие иголки. Гамбол именно так и подумал при их первой встрече, и до сих пор это сравнение оставалось. Ещё Гамбола удивляли его прищуренные глаза с удивительно ярко-серой радужкой.       — Создаётся впечатление, что ты меня преследуешь, — хмуро отвечает Гамбол. Его слова вызывают у старшего смешок.       В свой первый день в элморской школе Гамбол после первого же урока решил прогуляться и забить на все остальные уроки. Он вышел после звонка, заканчивающего перемену, на задний двор и столкнулся с компашкой гопников из старших классов, курящих за школой. Они что-то обсуждали и громко гогатали, иначе Гамбол этого назвать не мог. Сморщившись, он хотел было повернуться и уйти, но их главарь отчего-то решил, что ему нужно докопаться до незнакомого парня.       — Эй, голубок! — громко позвал он тогда, выходя из кучки его друзей. Гамбол обернулся, вперив в него злющий взгляд, компашка снова захохатала. — Ты, кажется, тут впервые?       — Какие удивительные познания в личностях школьников, — фыркнул Гамбол и сделал шаг назад, когда главарь потянулся к нему рукой, между пальцев которой была зажата сгоревшая наполовину сигарета. Но ёжику на это было плевать, он одним резким движением всё равно притянул его к себе. Так как Гамбол ниже, ёжик, обняв его за шею, с лёгкостью облокотился на него и опустил голову так, чтобы заглядывать тому в глаза.       — Знаешь, в школе не так уж и много голубых мальчиков, — хмыкнул ёжик и, переложив сигарету из одной руки в другую, поднёс её к губам, а после затяжки выдохнул дым в лицо Гамбол.       — Иди ты к чёрту, — не церемонясь, выругался Гамбол и впечатал свой локоть в чужой бок за «голубого мальчика» и за едким дым сигареты. Ёжик, однако, лишь посмеялся и потянул его к своим друзьям.       — Как тебя звать-то, микрошка? — спросил он, отпуская Гамбола и прислоняясь к стене. — Откуда тут завелся?       Гамбол не особо желал вступать в диалог с кем-либо, поэтому сложил руки на груди и застучал носком кроссовка по асфальту, выражая своё безграничное недовольство вмешательством в свою жизнь. Но ёжик терпеливо ожидал ответа, не спуская с него взгляда. Гамбол, даже не думая отвечать, после нескольких минут развернулся, собираясь уйти.       — Что ж, — выдохнул ёжик и опустил руку на его плечо. — Лучше бы тебе запомнить, что Джулиусу не стоит переходить дорогу. Гамбол скинул руку того и ушёл прочь со школьного двора. Весь тот оставшийся день он прослонялся по городу, даже не особо осматриваясь, а вернулся домой снова за полночь, когда в доме все уже уснули.       — Могу сказать о тебе то же самое, — слегка наклонив голову, ответил Джулиус. — Постоянно на тебя натыкаюсь. Ты чего это тут бродишь?       Гамбол, нахмурившись, пару секунд наблюдал, как ёжик подносит едва начатую сигарету к губам. Уже в который раз он с ним сталкивался. Как бы не стать целью их компашки, хмуро хмыкнул Гамбол.       — В школу иду, что ещё-то.       Джулиус приподнял бровь, смотря на него. Гамбол в ответ вопросительно изогнул бровь, не понимая, что вызвало такую реакцию.       — Каждый раз, когда я тебя вижу, ты целеустремленно сваливаешь с уроков, микрошка, — объяснился Джулиус и невозмутимо пожал плечами, наблюдая за облачком выпущенного дыма. — Решил взяться за учебу?       Гамбол только глаза закатил да быстрым шагом прошёл мимо ёжика. Говорить с ним хотелось ещё меньше, чем идти в школу, так что второй вариант казался более привлекательным. Однако же Джулиус всё равно появится в школе рано или поздно. Было бы хорошо, больше с ним не сталкиваться, фыркнул Гамбол. Он пнул камешек, попавший под ноги. Тот стукнулся о забор и снова упал к его ногам, но Гамбол уже потерял интерес.       Пытаясь занять чем-то голову, он достал из кармана телефон и стал бесцельно листать ленту какого-то элморского форума, о существовании которого узнал пару недель назад. И перейти в другую сеть было даже хорошо, хотя изначально Гамбол противился этому. Не хотел вливаться в жизнь этого города, в который его привезли, даже не спросив. Но на элморском форуме точно не было аккаунтов его бывших друзей и, самое главное, одноклассников. Освободиться от их мелькающих лиц было облегчением. Чтобы точно не бередить воспоминания, Гамбол удалил свою прошлую страницу, чтобы не было соблазна вернуться.       Иногда он думал о том, произвело ли на кого-нибудь хоть какое-то впечатление удаление страницы. Но такие размышления не приводили ни к чему хорошему, Гамбол начинал злиться. Появлялось желание ударить кого-нибудь, желательно того, из-за кого его жизнь дала очень серьёзный сбой.       Гамбол, зашипев, остервенело сунул телефон в карман и стал массировать виски, прогоняя снова возникшие мысли. Хотя бы один день ему хотелось забыть обо всём, что с ним случилось. Гамбол хмыкнул, опуская руки в карманы. Как же он мог забыть, если главный виновник жил с ним в одной комнате и был его братом.       — Провались ты под землю, предатель! — внезапно выкрикнул Гамбол и пнул камень, громко влетевший в чужой забор и вызвавший агрессивный лай собаки. Гамбол скорчил рожу собаке и пошёл прочь.       Завернув в очередной поворот, он вышел к главной дороге. С другой стороны находилось здание школы Элмора. Гамбол оглянулся и, не увидев машин, перебежал дорогу. Ко входу потихоньку стягивались сонные школьники, переговариваясь между собой, и Гамбол втянулся в этот поток, накинув на голову капюшон и не привлекая к себе внимания. До первого звонка ещё было время, поэтому он не спешил, идя медленно и иногда прикрывая сонную зевоту, появившуюся из-за зевающих вокруг детей.