Заседание 3

      Гермиона даже не успела закрыть дверь, как Драко притянул её за волосы, наклонил голову и впился в рот так, будто хотел разорвать её дыхание. Поцелуй — не ласка, а владение, требовательный, без права на отказ. Она прижимается к нему всем телом, чувствуя его твёрдый член.       Она стоит перед ним голая, с румянцем на груди, соски остро торчат от возбуждения. Драко садится в кресло, раздвигает колени.       — Иди сюда.       Она подходит. Он не помогает — просто смотрит, как она опускается на корточки перед ним, расстегивает ширинку, спускает его брюки вместе с бельем. Берёт его член в руку. Толстый, горячий. Она проводит по стволу кончиком языка, медленно, почти почтительно, ловя каплю на губы.       Слюна смешивается с предэякулятом. Громкий влажный звук, когда она берёт глубже. Она глотает его, пока не упирается носом в пах. Гортань вибрирует, он держит её затылок, задаёт ритм: глубоко — глубже — слишком глубоко. Она давится, и именно это возбуждает его.       — Хорошая,— он чуть оттягивает её голову назад, пальцы в волосах.       — Встань. Повернись,— она поднимается на ноги, поворачивается к нему спиной, руки на подлокотники кресла.       Он разводит её бёдра и она подчиняется без слова. Пальцы раздвигают её половые губы — она уже мокрая, тёплая, почти стекает по внутренней стороне бедер. Драко медленно, нажимом, входит двумя пальцами — влажный звук такой громкий, что воздух дрожит.       — Только послушай себя. Ты трясёшься, будто неделю не трахалась,— он добавляет третий палец — резко. Гермиона стонет в кресло, закусывая губу. Он другой рукой шлёпает её по заднице — один раз. Звуки шлепков гулкие, разносятся по всей комнате. На ягодицах выступает яркие красные следы.       — Не сдерживайся, хочу услышать тебя,— она выгибается.       — Ммм… ещё… — второй удар — сильнее. Третий. Кожа горячая, дрожащая.       — Вот так, — он вынимает пальцы — она хнычет от пустоты — и длинным медленным жестом проводит головкой члена по её щели, собирая влагу.       Медленно входит — первый сантиметр, останавливается. Еще немного — растягивая, заставляя чувствовать каждый миллиметр.       Он входит глубоко сразу, одним толчком — до упора. Она почти падает вперёд, руки сжимаются на кресле. Тело отзывается судорогой удовольствия и боли. Он берёт её за талию обеими руками и начинает двигаться: глубоко, грубо, тяжело, с влажным звуками.       Гермиона стонет так, что голос срывается на хрип. Он наклоняется к её уху, продолжая трахать, не сбавляя ритма.       — Чувствуешь, как глубоко я в тебе?       — Да… чёрт… да…       — Ты создана для этого.       Он тянет её назад за волосы, выгибает, кусает шею — следы останутся. Каждый толчок слышен телом, влагой, дыханием, удары яиц по её ягодицам добавляют сладкой пытки. Она почти плачет. Не от боли — от перегрузки удовольствия.       — Скажи, что тебе нравится, когда тебя так трахают.       — Нравится… господи… люблю это…— он смеётся низко, грудью.       Он кладёт руку ей на горло — аккуратно, но властно. Пальцы прижимаются, дыхание её становится выше, быстрее. Его член двигается внутри быстро, мощно, влажные звуки — почти неприличная музыка. Гермиона скользит по нему, по собственной смазке, ритм животный.       — Хочу, чтобы ты кончила на мне.       — Я… уже…       — Нет, — он останавливается — внутри, глубоко. Она кричит от пустоты движения.       — Проси.       — Пожалуйста.       — Не так.       — Пожалуйста, трахни меня, заставь кончить, умоляю…—он снова входит в ритм, её стоны становятся просто звуком, не словами. Она кончает так резко, что ноги подкашиваются. Внутренние мышцы сжимаются вокруг него, волнами, горячо.       Он держит её, продолжает двигаться, растягивая её оргазм, пока она не начинает дрожать всем телом. Он заходит ещё глубже, дёргает её на себя, и кончает внутрь — горячо, толчками, заполняя её полностью. Она чувствует, как жидкость пульсирует в глубине.       Сперма медленно вытекает по её бедрам, стекает на пол — он пальцами собирает каплю и заставляет её слезать с них. Она делает это, глядя ему в глаза, дыхание рваное. Драко садится, тянет её к себе на колени — лицом, без романтики. Сжимает ягодицы, будто примеряет.       — Завтра в суде смотри на меня так, будто я всё ещё внутри,— Гермиона улыбается уголками губ — дерзко, вызывающе.       — А если заново захочу?       — Скажи только где..— он отвечает без паузы.

***

      Гермиона проснулась от запаха кофе и отсутствия тепла рядом. Несколько секунд она просто лежала, вглядываясь в потолок, встраивая в реальность прошедшую ночь.       Она повернула голову и увидела Драко , который хозяйничал на ее кухне, готовя им кофе. Уже одетый — белая рубашка, манжеты тщательно застёгнуты, будто ни одной пуговицы прошлой ночью не рвали руками. Только лёгкие отметины на его шее напоминали о правде. Он подошел к ней и протянул ей чашку и пузырек с противозачаточным зельем.       — Нам на заседание через час. Надо привести себя в порядок и ехать, на разных машинах. Если судья увидит эти следы, нас обоих повесят, — взгляд скользнул по её ключице, где алели его отметины. Гермиона коснулась места, где болело сладко.       — Не думала, что адвокат может быть настолько… убедительным.       — Я всегда добиваюсь того, чего хочу, — короткая пауза. — И не люблю, когда моя работа усложняется сексом с клиенткой , обвиняемой в убийстве,— она сжала чашку крепче.       — Значит, сожалеешь? Драко повернулся к ней. Прикоснулся пальцами к подбородку — едва, как если бы удерживал губы от нового поцелуя.       — Если бы сожалел, то ушел бы еще до того как ты проснулась. Он поднялся. Лёд в голосе вернулся — рабочий режим. — Ты должна запомнить, Грейнджер. В суде между нами ничего нет.

***

      Молли Уизли сидела на первом ряду, усталая, но с ненавистью в глазах. Гарри — рядом, избегая взгляда Гермионы. Он будет давать показания сегодня, и это тревожило сильнее всего. Драко не смотрел на неё. Только раз — когда они оба встали.       — Свидетель обвинения, Гарри Джеймс Поттер, — объявил секретарь. Гарри поднялся, прошёл к трибуне. Смотрел прямо перед собой, будто боялся увидеть её. Или — не доверял.       Драко подошёл ближе, папка в руках.       — Мистер Поттер, подтверждаете ли вы, что у Гермионы имелся мотив убить Рона Уизли?—пауза, зал затаил дыхание.       — Да… — выдохнул Гарри. — Они сильно ссорились в последнее время. Он говорил, что брак трещит, что она холодная. Что она… — Гермиона сжала кулаки.       Драко перебил мягко, почти ласково:       — Но вы ведь знаете мисс Грейнджер больше пятнадцати лет? Она когда-либо ранее поднимала руку на друга?       — Нет, — Гарри опустил глаза. — Никогда.       — Спасибо, — Драко чуть улыбнулся. — Тогда следующий вопрос, мистер Поттер. — Он поднял лист. — Вы утверждаете, что Гермиона была дома в тот вечер одна. Но в ходе повторного осмотра места преступления, проведённого сегодня утром, обнаружено новое обстоятельство. Гул прошёл по залу.       Гермиона подняла голову — она не знала об этом. Даже не подозревала. Драко медленно развернул фотографию, приложенную к делу. На снимке — след обуви на крыше, откуда упал Рон.       — Размер ботинка сорок третий, — Драко повернул снимок к судьям. — Мисс Грейнджер носит тридцать седьмой. Прокурор дёрнулась. Молли побледнела.       — Я… об этом не знал.       — Более того, — Драко сделал шаг ближе, будто вбивая последний гвоздь, — на подошве обнаружены частицы песка. Не с той крыши, где нашли тело. Значит, убийца ушёл, а подсудимая оказалась подброшенной под подозрение.       Гул в зале стал громче. Гермиона впервые за время процесса почувствовала, как внутри — не страх, а надежда. Драко бросил взгляд на нее. Только на секунду.       Судья поднял руку.       — В связи с появлением новых улик заседание переносится. Суду требуется дополнительная экспертиза обувного следа. Встречаемся через три дня. Молоток ударил. Шум. Молли всхлипнула, Гарри выглядел разорванным между дружбой и долгом. Драко подошёл ближе. На публике — холодно, отстранённо. Но его голос тихо скользнул ей в ухо, так, что никто не услышал.       — Мы найдём, кто это сделал.       Гермиона поймала его взгляд — короткий, острый, как лезвие.       — Тогда найдите того, кто был на крыше, Малфой, — прошептала она. — Пока меня не посадили. Он усмехнулся уголком губ.       — Я привык раскрывать преступления… не только в суде. И развернулся. Белая рубашка, ровная осанка, ледяной адвокат — будто не тот мужчина, который вчера заставлял её стонать.