Часть 1

Просыпаюсь от холода, хотя обычно в объятьях Дана и под одеялом тепло. Смотрю на время: 5:24. Как же рано… Отшатываюсь от экрана телефона. Двадцать восьмое. Несмело нахожу блокнот, начиная писать Ему письмо. Традиция. «Привет, дорогой… привет, Женечка. Это я, твоя Тина… Таня. Сейчас пять утра, а я понятия не имею, что тебе писать. Ты же все видишь. Сегодня восемь лет. Восемь лет с того момента, как для меня на этой земле начался ад. Статус в паспорте «вдовы» действительно проклят. Штамп боли, отчаяния и красной помады. Наверное, ты действительно не хотел бы меня увидеть ту. Я тогда изменилась за месяц. Я не хотела жить. А впрочем, ты и сам это знаешь. Тебе сложнее. Ты меня видел ту всю. Ты, я уверенна, читал все буквы этого белого блокнота боли. Прости. Я просто слишком сильно умею любить…. Знаешь, а ведь из свитера совсем выветрился твой запах. Твоё письмо со свадебной клятвой… оно совсем выцвело, но я все ещё отличаю те буквы. Твой наклон и синие выцветшие чернила. Я его выучила наизусть. Давным-давно, уже рассказывала. Я забываю. Это страшно. Я забываю наши моменты, я забываю, как звучал твой голос, я забываю твои руки. Я все это забыла. Не забыла лишь вечную любовь. Жека, Женечка, родной… я сижу на холодном подоконнике и плачу, как маленькая девочка, разбившая коленку. Только меня разбили собственные нити судьбы. Знаешь, я благодарна тебе, что когда-то сказал фразы, спасшие меня и Нашего сына. Про «будь счастливой», «не бросай сцену» и «не переставай мечтать». Ты меня спас, даже отсутствуя в этом мире. Ты спас меня, приведя его, артиста с мировым именем у которого было все, о чем может мечтать каждый на этой планете, но не было того, о чем он мечтал. У него не было семьи, ему необходима была женщина, которая справится с его внутренними ураганами. Ты ему такую нашёл. Ту, на которой сам проверил верность. Ту, в которой был точно уверен. Которую надо было спасти от вечного льда. Спасибо, любимый. Знаешь, я благодарна за то, что ты нашёл того человека, который меня смог спасти безвозвратно разбитую. Я до сих не могу ни себе, ни кому-то, объяснить, как этого гения занесло в мою страну. Судьба? Она интересно со мной играет, вначале отбирает, а после даёт шанс стать счастливой. Как это? Почему? Почему для того, чтобы обрести нужно потерять все. Зачем это? Жень, может это действительно ты? Мой вечный ангел-хранитель. Я благодарна тебе, очень благодарна. Знаешь, а вы похожи очень, но такие разные. В этом моей жизни только четыре мужчины, выдержавшие мой кошмарный характер. Ты, Венечка, Дан и Пашка. Я стала счастливой, как обещала. Я добилась многого, как обещала. Я жива… я смогла… и теперь это не просто строчки из собственной песни. Я верю, что ты все видишь. И, наверно, улыбаешься мне в ответ. Сейчас смотрю в небо через окно и реву. Давай не потеряемся всё-таки между небом и землей. Я люблю тебя всегда, Женечка… Твоя Таня» Закрываю блокнот, прижимая к себе. К сердцу. Плачу, все ещё смотря на небо. На Него. ⁃ Родная, ты чего так рано встала? ⁃ Ау? — хрипло звучу, не отрывая глаз от небесной синевы. Поворачиваюсь к тебе, зная, что ты все поймёшь. День боли увидишь в глазах. Быстро подходишь ко мне и я падаю в объятья, обновляя потоки слёз. Прижимаешь к себе, пока я сминаю твою футболку. ⁃ Он гордится тобой, Тань. ⁃ Спасибо, что рядом, — всхлипываю, прижимаясь сильнее. Я поражаюсь тому, как сильно ты меня чувствуешь всегда. Люди могут чувствовать чужую боль, если испытывали свою. И я знаю, чего тебе стоила боль. Хотя не хотела бы. ⁃ Будешь чай? — киваю и ты поднимаешь меня и несёшь на три этажа ниже, сопровождаемый моим криком и смехом. ⁃ Дан, — медленно начинаю, боясь. ⁃ Да? ⁃ Я… мне надо на кладбище, — осторожно смотрю вмиг на тебя, пытаясь понять, что происходит в твоих глазах. Подходишь ко мне и присаживаешься на уровне глаз. Да почему меня весь день колотит? — С тобой поехать? — смотрю с непониманием, потому что с тобой давно стало легче и ты тот человек, который уважает мое прошлое. Но я сама понять не могу, почему сейчас не доверяю. Как ребенок, честно. Все всматриваешься мне в зрачки, а я понимаю, что все еще ничего не ответила. — Могу остаться здесь, если тебе это важно. Не молчи… — Со мной. Пожалуйста. Веня у родителей и… я не знаю, стоит ли сегодня забирать. — Я не имею права менять твое решение. Но это ваш день, семейный. И мне правильно сегодня уехать, но я не оставлю тебя. — Прекрати, ты часть нас. Мы — семья, родной! Поехали со мной, пожалуйста, — киваешь и ждешь меня внизу. Собираюсь, заплетая светлые волосы в косу и нанеся ту самую алую помаду. Сегодня только так. Лишь перед выходом из комнаты смотрю в зеркало на миг. Даже это было зря. Там не Таня. Там та самая девочка из прошлого, с истериками, искусанной в кровь губой и разбитой глубиной слезливой синевы. В прошлое вновь... Нет, нет, нет, что же я с собой делаю. Давя внутреннюю истерику, выбегаю из комнаты и ищу глазами тебя, потому что снова показалась, что я доме одна. Пожалуйста, нет. Этот дом больше не вынесет моего одиночества. Не отпускай. Ловишь меня, бегущую на полусогнутых ногах. Трясусь от страха, а плакать не могу. Спаси меня! И ты спасаешь. Шёпотом скользишь по моему сознанию и прижимаешь вновь трясущуюся меня. Прижимаешь как маленькую… сколько в тебе столько невероятной отцовской любви? — Поехали? — только киваю. В машине все время вжимаюсь в тебя. Боюсь, что отпущу и ты исчезнешь. Просто страхи прошлого всегда будут говорить со мной. Это не проходит. Лишь взглядом прошу тебя остаться в машине. Шепчу тебе «спасибо», а ты и без этого все понял. Смотрю на ноги, считая шаги до Него. Не хочу глазами пересекаться с домами душ, оставивших землю. Черный забор. Почти родной. Холод железа больно бьет и по без того замершим рукам. Ну что, девочка, ты готова вспоминать боль, которую не забывала? Падаю на колени, осторожно касаясь промозглой земли. Шёпотом хриплю слова собственных стихов. Пусть знает Земля, Я люблю люблю тебя. Души моей края, Я отдам не думая… — Здравствуй, родной. Я жива… Люблю, ожила, но по-прежнему люблю тебя. Любовь бывает разная: вечная, вне времени и пространства; физическая… не обязует не к чему и ни к чему не приводит; привычка, не о любви, а о привязанности; недодружба переотношения… видимость и того и другого — зависимость от общения… а еще к родителям и материнская… первая и последняя — самые сильные. Я умею только вечной... Жень… сегодня странное чувство с утра. Как будто последнюю любовь мое мертвое сердце почувствует вновь. Я люблю тебя, но буду последней дурой, если замерзну здесь. Пожалуйста, улыбайся мне с небес, лейся на меня летним дождем, но не потеряй нас. Навсегда твоя Таня. С чуть приподнятым настроением медленно встаю с земли. Смотрю на небо, все ещё мысленно разговаривая с Ним. Не замечаю, как на нос падает снежинка и мгновенно тает. Удивительно для конца апреля. Иду к машине, не замечая, как по щекам текут собственные реки. Мокрый снег жестоко бьет по лицу, как будто в этом мире без того мало боли. Чувствую странную тяжесть от тела, хотя только что было слишком легко для это дня. В глазах темнеет, перестаю слышать звуки и быстро оседаю на пыльную сырую дорогу. Ты подбегаешь и я понять не могу, как ты меня нашёл. Прижимаешь мокрую, зарёванную, на остатке сознания, кутаешь в плед и несёшь к машине, шепча, что все в порядке. Откуда-то в машине достаёшь мое любимое шерстяное одеяло и согреваешь руками. Виталик трогает машину, а я медленно смотрю на тебя с одной мыслью… стоит ли говорить? Ластясь ближе, ложусь на колени и шепчу: — Ты станешь папой… я почувствовала. Там, у Него… весь день думала над этим. — Таня, — целуешь в макушку и прижимаешь к себе. — Ты моя маленькая нежная девочка, спасибо тебе. Поворачиваюсь к тебе и вижу хрусталик твоих слез. Трогательный мальчик с чутким сердцем. — Даник, не плачь. Ты будешь самым лучшим отцом. Мне нужно в аптеку. Тебя узнают, меня тоже. — Виталик, можешь заехать в аптеку? — Куплю. Улыбаюсь благодарно и прижимаюсь ближе. — Можно с тебя её стереть? — непонимающе моргаю, а после уточняешь. — Помаду. Смеюсь и киваю. Ты же её уже стёр давно… а сегодня просто такой день. Но ты стирай, стирай, она тогда исчезнет точно из меня. Из души. Осторожно стираешь, и я чувствую свободу. Спасибо, мой спаситель. Тянусь за поцелуем и надеюсь, что Виталик внимательно смотрит на дорогу, а не в зеркало заднего вида. Я просто сильно люблю… Вечером, после того как обогрел и напоил чаем, после того, как я смогла сказать про этот тяжелый для меня всегда день, ждёшь меня под дверью ванной. Минута. Три. Вечность. — Дан… ты тут? Иди сюда, я боюсь одна переворачивать, — накрываешь мою ладошку и вместе переворачиваем. Две… Улыбаюсь и прижимаюсь к тебе. Не верила. Ты шепчешь, что у нас все получилось. И снова плачу за этот день. От счастья. Апрель умеет не только отбирать…