Часть 1. Начало.

Нескончаемая боль и безумный смех с самого рождения сопровождали Натали. Мать предпочитала игнорировать свое новорождённое дитя, считая его неудавшейся попыткой. И ее можно было понять. В семье Балтиморского мясника, маньяка, под управлением которого находилось все восточное побережье, рождение дочки первенца было ничем иным как позором. Поэтому воспитанием девочки занимался отец и его приспешники, желая вырастить из малышки идеальную машину для убийств, не обращающую внимания на боль и ранения, идущую к цели, сметая все преграды, и беспрекословно подчиняющуюся приказам. Вот так с самого рождения идущая рука об руку с болью во всем теле и ножом за пазухой Натали перестала воспринимать раны на своем теле, оставшиеся от тренеровок или наказаний отца, как что-то инородное, а убийства и расчленение предателей как что-то ужасное. Мэри смотрела на дочь, перепачканную с ног до головы в крови, как на настоящего монстра, закрывая глаза сыну и быстро уводя того подальше от сестры, в то время как Натан улыбался своим безумным оскалом, растрепывая рыжую макушку дочери и хваля ее за успехи. Подражая отцу, девочка смеялась вместе с Лолой, пока та рисовала ножом узоры на ее маленьком тельце, впиваясь острыми ногтями в кровоточащие царапины. Смеялась, когда аккуратно срезала кожу с очередного предателя, упиваясь его воплями. Смеялась, учась наносить точные удары ножом по жизненно важным органам. Не переставала истерически смеяться, когда мать заносила руку для пощечины, но не успевала ударить, остановленная приставленным к животу ножом. Бесшумно смеялась по ночам, ногтями расцарапывая губы, пока из глаза ручьем лились слезы… *** Босые маленькие ступни вприпрыжку шлепали по выложенному черной плиткой полу, такому же черному, как и все в этом длинном коридоре, освещенном холодным светом ламп на потолке. Тихая песенка тоненького девчачьего голоса разносилась эхом по помещению, устремляясь в непроглядную темноту вдали. — Тили-тили-бом Закрой глаза скорее, кто-то ходит за окном, и стучится в двери. Тили-тили-бом. Кричит ночная птица. Он уже пробрался в дом. К тем, кому не спится. Он идет… Он уже близко… Тили-тили-бом. Ты слышишь, кто-то рядом? Притаился за углом, и пронзает взглядом. Тили-тили-бом. Все скроет ночь немая. За тобой крадется он, и вот-вот поймает. Он идет… Он уже близко… Натягивая огромную для ее миниатюрного тела футболку до колен, другой рукой девочка потянулась к ручке на двери, привставая на носочки, и отворила дверь. Глаза, подобные морской синеве, пронзил яркий солнечный свет, ужасно яркий после приятной темноты коридора. Зажмурившись девочка услышала стук, неравномерный и монотонный стук мячей по плексигласу. — Тили-тили-бом. Ты слышишь, кто-то рядом? Притаился за углом, и пронзает взглядом… — резко открытым во всю ширь глазам пристал огромный, даже по меркам взрослого корт, на котором за стеклом бегали подростки в одинаково черных формах, которые не сливались с остальной чернотой стадиона только благодаря красным элементам. Застыв в проеме, девочка не могла отвести глаз от игры на площадке, от того как слажено работали все члены команды, как винтики в сложном механизме какого-нибудь гениального изобретателя. Жестокость в игре переплеталась с потрясающим мастерством, с отточенностью малейших движений… — Эй! Ты кто? — со стороны послышался недовольный детский голос. — Мастер будет зол, если узнает, что ты здесь. Повернувшись на звук, девочка по-птичьи наклонила голову, уставившись на мальчика, выглядящего чуть ли не меньше ее самой. Черные волосы были коротко пострижены, а глаза, даже при свету кажущиеся черными бездонными омутами, прищурившись разглядывали незнакомку. Черный. Первое, что пришло маленькой Натали на ум, при взгляде на мальчишку. — Я Натали, — улыбка расползлась по милому личику, больше походя на оскал. Застыв на мгновение от пугающего блеска в глазах девочки, малец вздрогнул, поняв, кто перед ним, и резко схватил ее за руку, уводя обратно в темноту бесконечного коридора. — Где твои родители? Тебе надо было идти сразу к мастеру, а не на корт, — причитал мальчик, таща за собой не сопротивляющуюся Натали, которая с любопытством считала лампы на потолке. Раз, два, три, четыре, пять, вот моргающая лампа шесть… — Эй! Ты меня вообще слушаешь?! — мальчик резко остановился, оборачиваясь, и столкнулся с Натали, упав на пол. — Смотри куда идешь! — сталкивая с себя маленькое тельце, вскрикнул парень, начиная краснеть от гнева. — Ха-ха-ха-ха, — расхохоталась девочка, поджимая колени и зажимая рот ладошками. — Чего смешного?! — мальчик встал с пола, отряхиваясь и зло смотря на валяющуюся на полу девчонку. Натали замотала головой и глубоко вдохнула, подавляя очередной порыв смеха. — Ты такооой смешной. Ха-ха ха, — разведя ноги и руки в стороны, она посмотрела на парня красного от злости, прямо как помидор, и вновь залилась звонким смехом. Сжимая и разжимая кулаки, мальчик старался ровно дышать, чтобы не ударить наглую девчонку. Да кто она вообще такая, чтобы смеяться над ним?! Сыном экси, будущим королем! Однако было в ней что-то, что не позволяло ему ее ударить. Может уже и так изрядно побитый вид, спутанные длинные волосы, которые мыли в последний раз, наверное, месяц назад, или отсутствие хоть какой-нибудь одежды кроме изношенной серой футболки с растянутой горловиной и маленькими дырочками с прожжёнными краями. — Имя? — успокоившись, но также весело спросила Натали, мальчика, пристально глядящего на нее. — Что? — Твоё имя, — Натали поднялась на ноги и поправила футболку, оголившую плечо с большим уродливым шрамом, привлекшим внимание парня. — Я свое имя назвала, теперь твоя очередь. — Рико. Меня зовут Рико Морияма, — мальчик протянул руку, которую сразу же крепко пожала девочка. — Уверена мы подружимся, Рико!