Часть 1

Шишкан дымил с самого утра, но Нука не знал, куда его можно пристроить. Быть молодым львом в озлобленном прайдике Зиры доставляло мало удовольствия. Все её охотницы отличались стервозной шалавистостью поведения, а выглядели как дохлые скунсы, только стараниями Айхею поднятые к жизни, чтобы влачить жалкое существование на скудных землях Аутленда. Даже некоторые особенно храбрые антилопы посмеивались, резво проскакивая мимо дрыхнувших под тенью акации худощавых львиц. – Сегодня без обеда, сучки? – самец антилопы погарцевал почти перед носом одной потрепанной жизнью киской, метнул копытом сноп жёлтой пыли в её направлении. – Жуйте траву, мрази. – Завтра я поймаю тебя и отгрызу яйца, – зловеще посулила Зира, лениво приоткрыв глаз. Ей не хотелось убирать угловатую морду с загривка подруги – она привыкла использовать её как подушку, и быстро засыпала, почуяв родной запах пыльной бронзовой шерсти и грязи. – Отгрызи себе пизду, мразь, – гаркнул антилоп и ускакал прочь. – Да, с вами каши не сваришь, девочки, – грустно покачал головой Кову, ступая мимо самок. – Ой, посмотрите на него, нахарахорился чертяга, – лукаво засмеялась одна из львиц, и другие поддержали её смех, но скорее с желанием потрахаться, чем с ехидством – брат Нуки уже расцвел, и выглядел крайне ебабельно – черная грива пучком, раскосые хищные глаза, рабочий круп, да и шкура обтягивающая, сочная, а не кублистая как у него. – Сука, почему мне так не везёт, – Нука попробовал причесать свою жалкую кучерявую гриву, но эффекта кот наплакал. – Чего приуныл, братец? – Кову игриво пихнул его тазом в бок и засеменил дальше в высокой траве. – Да вот думаю, тебе на морду отлить или нашей шлюшке сестре. – Какие мы злые с утра пораньше, – хохотнул черногривый красавец. – Идем в прайд Симбы, поохотимся. – Ты с баобаба рухнул? – опешил Нука. – А если нас поймают. – Ну, пизды дадим и улетим, – прозаично бросил младший принц, забираясь на камень, и подставил красивую гриву горячему полуденному ветерку. – Давай, хвост в зубы, и поскакали. – Чтоб вы сдохли, обсосы! – донеслось из-за пересохшего ручейка блеяние одной из антилоп. Кову лишь махнул хвостом и не стал спорить. Он был умный. Он принимал жизнь, как есть, по чесноку. Жаркое солнце вовсю палило беспощадными лучами, выжигая сухую траву и шкуры тем редким смельчакам, что выползали на простор саванны из щедрой тени баобабов и акаций. Киара была одной из таких – в юной голове львицы свистел ветер, а под хвостом свербило поиском приключений. Красивая кошечка любила гулять в любое время дня, еще не обремененная как простые охотницы тяжёлой рутиной по добыче мяса. – Так-так, кто это у нас? – услышала она из кустов игривый голос, и дернула ушками. – Кову?! – глаза самочки сверкнули неподдельным шоком, она гибко обернулась вокруг оси и прижала персиковую попу к земле. – Ты что здесь делаешь? – Я не один, – черногривый принц ехидно сдул травинку с носа, и принюхался. В воздухе пахло самкой. Ему нравилось. Слабый, но очень душистый аромат её вагины приятно взбудоражил рецепторы, и розовый львиный хуй моментально выглянул из темных ножен острой головкой, почуяв жертву. – Ты еще и брата притащил? – красивая мордочка Киары скривилась при виде угловатого старшего льва. – Вам нельзя здесь быть. Вы изгои! – А ты избалованная сучка, – рявкнул Нука. – Только и знаешь, что помыкать другими! – Это не правда, – Киара вздернула носик и по-охотничьи опустилась на землю. Вид её виляющего песчаного крупа вынудил член Нуки восстать. Внизу живота стало горячо и больно. Хотелось утолить эту жажду, а судьба сама приготовила для него принцессу, разве что в подарочную лиану не обернула. – Сейчас мы передадим привет Скару, сучка, – Нука тоже встал в боевую стойку и приготовился к атаке. – Ха-ха, сначала попробуй поймать! – Киара метнула лапой горсть пыли ему в глаза, и дала деру. – БЛЯЯЯТЬ!!! – заорал Нука, и чуть не упал, когда Кову перелетел через него грациозным прыжком и бросился вслед за Киарой. Он настиг юную львицу легко – Киара была еще подростком, хоть уже и заручилась взрослой плавностью и сексапильностью. Ей не хватало опыта и сноровки. А год жизни в аутленде шёл за три, так что Кову в каком-то смысле был вдвое старше своей обаятельной протеже. Черногривый завалил её на землю и прижал сильными лапами. Теперь не вырвется. Киара поняла это и начала рычать, гибко извиваясь под ним, но это еще больше раззадоривало насильника. Его член пускал флюиды на барахтающийся в межлапье животик львицы. Кову даже застыл от удовольствия, но потом взял себя в лапы и сильно укусил Киару за ухо. Его зрачки расширились от вкуса крови, а Киара обмочилась от страха. – Сука, дрянь, тварь, – Нука отплевываясь от пыли, выкатился из колючих кустов, и с размаху ударил её лапой по мокрой пизде, обрызгав и себя и брата. Киара закричала от боли, но её крик захлебнулся, потому что Кову свободной лапой поднял с земли забродившую сливу и запихнул в маленькую пасть жертвы. Глаза Киары испуганно собрались в кучку, она начала жевать и давиться переспелой кожурой. Когда доела, Кову заставил её сожрать еще три фрукта. Просто из любопытства. – Пора её кончать, брат, – порыкивал Нука, недовольно расхаживаясь рядом, с кончика его похожего на алый коготь член капала смазка. – Подожди, – Кову понравилось кормить львицу алкоголем. Её зрение начало уплывать, толчки внизу стали слабее, мордочка принцессы приняла смешной вид. Кову спрыгнул и повис над опьяненной львицей, медленно лизнул её сладкие от нектара губы. – Теперь никуда не денется, – ухмыльнулся он. – Давай сделаем это вместе, братец. Младший принц улегся на спину, и уложил Киару на себя, так чтобы её трепетное девственное лоно терлось о его завидный хуй. Нука приоскалился, невольно уважая находчивость брата. Он подошел к принцессе и задрал её хвост. Розовая мишень под ним моментально вызвала в нем прилив крови. Красивая тугая розочка нежной плоти. Пухлый пустынный цветок, будто жаждущий чтобы его выебали. У львиц Симбы всегда чистое очко. Он следит за этим, проверяет. Нука плюнул на непорочный букетик её самочьих секретов и ткнулся острым членом толстое основание хвоста. Киара икала и пускала фиолетовую слюну на черную гриву брата. Она не понимала, что сейчас её будут ебать, в косых глазах папиной гордости скакали цветные блохи. Идя на обычную прогулку никто не предполагает, что лишится девственности. Нука не хотел фарисействовать, он хотел выбит всю дурь из юной прайдовой сучки. Он захватил когтями её сытные песчаные бёдра и начал долбить тугое кольцо анальной плоти принцессы. Эрегированный член проникал с великолепным сопротивлением – Нука кончил, едва добравшись до недр принцессы, и тут же, не сбавляя оборотов, продолжил натиск. Кову присоединился к родичу – тонкие створки девственного лона обволокли его агрегат. Младший принц поразился новым ощущениям – терпкий запах песчаной кошечки щекотал ноздри, а мягкие глубины её пизды щекотали член. Они с Нукой долбились одновременно, как слаженная команда. Киара заподозрила, что происходит и начала пьяно визжать и дергаться в когтистой хватке двух львов. Кову нравилось как она трется о его брюхо, как сама невольно становится помощницей в насилии над своей неокрепшей плотьб. Внутри юной принцессы пылал пожар, но он не грел, а обжигал, ведь её закрома не были готовы к таким гостям. Хвост львицы вздрагивал после каждого тычка Нуки, маленькое влагалище струилось смазкой в надежде хоть немного сгладить острый таран аутлендерского члена. Она ревела как дите, но львов это еще больше распаляло. Они уже дважды кончили внутрь пленницы, и хотели ещё. – Она туже мамы, – пропыхтел Кову, ощущая волны удовольствия от траха юной принцессы. – Чего? – нахмурился Нука, по-собачьи наседая на неё сзади, в его глазах скакали чертята. – Да так, – буркнул Кову, снова кончая в тугую щель. Солнце ярко светило, а птицы молчали. Сначала треснул анус львицы, а затем её самообладание. Она завыла голодным шакалом, проливая ручьи слез и плечи черногривого мучителя. Нука увидел кровь на своём воинственном члене и на её изодранной шипами розочке. Ему стало на миг жалко прайдовую неженку, но затем он вспомнил, ЧТО её отец сделал с их дядей, и начал долбить с удвоенной силой. Киара орала и билась в истерике. Агрегаты изгоев драли её изнутри, солнце слепило окосевшие глаза, но хуже всего было ощущение, что она для них просто игрушка. Кову балдел от ощущения власти и её беззащитности. Все внутренние стенки её плоти уже дрогнули под натиском его боевого петуха, так что лишь щекотали острый кончик потоками смазки и крови. Девичья плоть набухала на его члене, травмируясь о шипчики, которые могли бы в других условиях привести к овуляции, но сейчас лишь демонстрировали его превосходство и грубую силу. Будто не вдохновляясь тем, что есть, Кову сомкнул клыки на её горле, и челюсть пустынной кошечки отвисла, фиолетовый от сливы язык безвольно повис. Лев ощущал пульсирую кровь во рту, и насаживал пленницу так сильно, чтобы её изящный круп громко шлепал о его темный торс. Со рта львицы свисала слюна, глаза закатывались, когда она то теряла сознание от мощных хлопков внутри, то оживала от боли. Нука дрыстал в её кишку уже пятый раз кряду – член его ходил ходунов в тесном плену горячей сучьей плоти. Он ебал принцессу со всей возможной страстью и накопленной энергией – он ебал не только её, но и дух её деда, гордость её отца, весь их проклятый род. Ублюдку хотелось выдавить из нее все соки, и он неплохо преуспевал в этом деле. Кову сладко долбил её розовый бутон, укалывая крошечный клиторок кончиком своего завидного орудия. Ему нравилось думать, что дочка Симбы получает своё ужасное удовольствие, пока её имеют самцы-изгои. Может быть, в глубине души она даже жаждала этого – по запаху было уже не понять. Он помнил, как пахнут львицы, которые хотят быть оттраханными. Надо было как следует понюхать её красивую киску перед тем как раздолбать. Сейчас от неё пахло лишь страхом и молодой ссаниной. Ставленник Скара даже не думал играться, он владел этой кошкой по праву победителя – ощущая трение её плоского брюшка о свою гриву он представлял, что трахает весь этот несправедливый мир. Черногривые братья сбились со счету сколько раз они накончали внутрь безвольной пленницы. В конце экзекуции они едва стояли на лапах и лыбились как львята, налакавшиеся мамкиного молока. Они даже не отошли, а откатились на пару шагов, довольные, как коты в сметане, и поглядели на труды своей похоти. Киара валялась на земле как никчемная драная шкура – по сути, сейчас она и была драной шкурой, измазанной спермой и кровью. Мелкий сор налип к её блестящей от семени песчаной попке. Кову подошел и бережно отряхнул её разъебанные ляжки от веточек и пыли. Он не был сволочью. – На, помойся, будущая королева, – мстительно рявкнул Нука, приподнимая её рассеянную мордочку за ухо, и обдал долгой желтой струей. Киара не сразу поняла, что её обоссывают. Когда его соленая влага уже начала закатывать в открытый рот львицы, она закашлялась и разревелась, бессильно царапая землю когтями. – Передай Симбе, что однажды мы придем, и заберем то, что наше по праву, – Кову погладил её дрожащий загривок, и пошел вслед за братом, переступив распластанную кошку. Киара рыдала еще час, бессильно барахтаясь лапами. Последний раз ей было так хреново, когда отец взял её с собой метить территории и заставил обсасывать свой горький инструмент после каждой итерации. Он хотел научить её смирению. Киара была уверена, что уже достаточно наглоталась урины, но Жизнь не придавала значения её мыслям. Когда след львов замело песком, смелый молодой самец антилопы-орикс подошел ко львице, с любопытством принюхиваясь. – Хищная мразь, – проблеял он, и пнул копытом спящую принцессу прямо в блестящую от засохшего семени розовую пизду. Киара глухо вскрикнула и тут же уснула вновь, напустив желтую лужицу мочи. – Тварь пушистая, – сплюнул орикс ей на спину и ускакал прочь. Проснувшись ближе к вечеру, Киара ощутила жажду, а затем осмотрела свои израненные органы, и в ужасе зарыдала. Изнасилованное лоно пульсировало от боли и скверно пахло. Сколько раз её выебали как последнюю потаскуху? Сколько раз ублюдки спустили в её непорочные таинства свое злое семя? А если она залетела, и принесет миру мудацких аутлендерских львят? Она задрала мордочку к небу и зарычала, требуя, чтобы духи предков покарали обидчиков. Но Муфаса отказался смотреть на позор своей семьи, и густые белые облака равнодушно плыли по небу, пока она возвращается в прайд, опущенная и оскорбленная, криво ступая усталыми лапами по беспощадной сухой земле саванны. Она не теряла надежду. Однажды Сараби сказала ей, что любые раны заживают со временем. – Откуда ты знаешь, бабаушка? – спросила тогда Киара. – Когда я была в твоем возрасте, меня выебал буйвол, – ответила старая мудрая львица. Киара еще не знала, что сегодня впервые отдалась своему будущему принцу.