Часть 17. Святая и Королева темного бала

Тень перед Татьяной висела в воздухе, изредка покачиваясь под несуществующим напором слабого ветра. Жертвы «Обители снов» затихли, глядя на свою покровительницу с немым раболепием в глазах. Татьяна выпрямилась и опустила взгляд на ладони. Лишь сейчас до неё стала доходить суть происходящего, отчего сердце на секунду пропустило удар. Глаза стали метаться от одного осколка к другому. «Ангелина?» Но ответом Татьяне послужила тишина. Тень продолжала висеть в воздухе рядом с ней, и Пожарская наконец подняла на неё глаза, боясь пошевелиться. Сеть. Она сломала сеть для душ. Татьяна попыталась соединить оставшиеся в ладонях осколки, но те выскользнули из рук и с тихим звоном упали на дощатый пол. Они даже не засветились. — Так… — выдохнула Пожарская, делая осторожный шаг назад и не сводя с сущности взгляда. Никто над ней не глумился. Никто и слова не говорил. Все продолжали хранить молчание. Но паника в груди от этого не затихала, а только разрасталась, угрожая поглотить разум без остатка. Даже кинжал в руке предательски задрожал, грозясь и вовсе выпасть на пол. Татьяна сглотнула. Видимо, придется творить глупость.  — Мы можем… — проронила она. — Поговорить с тобой? Подопечные сущности встрепенулись. Тень не шевелилась, но все вдруг одновременно повернули головы прямо к ней, будто она что-то говорила. Нет. Татьяна не сомневалась, что конкретно им она действительно что-то сообщала. Спрашивала, давала распоряжения с Пожарской было неведомо, какой между ними сейчас идет диалог. — Мы не можем её коснуться, — неожиданно произнёс Антон. — Она нас жжет. — Нас жжет, а я в ответ не могу, — с обидой воскликнул Тимофей. — Матушка, это несправедливо! К тому же… Никита нещадно ткнул его локтем в бок. Но Зверев, вопреки ожиданиям, не стал шутить и лишь послушно замолк, без единого лишнего звука. Серафима даже не цокнула на это. Воспитатели ни на шаг не отходили от своих воспитанников, равно как те сгруппировались вокруг Тимофея. Все неожиданно стали одинаково послушными и тихими. — Ты помнишь, кто ты? — вновь заговорила Татьяна, возвращая голосу твердость. — Ты можешь поговорить со мной? Тень не сдвинулась и не молвила ни слова, которое Татьяна могла бы понять или хотя бы услышать. Пожарская стиснула зубы.  Ей придется импровизировать на ходу. Рядом нет ни Ангелины, ни сети. А вернуться отсюда в реальный мир Татьяна не сможет, пока не сделает хоть что-то, что пошатнет эту реальность. Не сумеет, потому что создала здесь сущий ад, за который её точно не отпустят безнаказанно. Либо потому что понимают, что раз она после первого визита пришла с таким арсеналом, то отпускать её второй раз - чистой воды самоубийство. Грохот. Двери актового зала захлопнулись, словно в подтверждение её мыслям, отчего Татьяна вздрогнула. Воспитанники стали подниматься на ноги. Все в страшных ожогах, кто хмуро, кто со страхом поглядывающие на неё. Пожарская напряглась, наблюдая за тем, как они расходятся в разные стороны, будто двери были призывом к действию. Что-то происходило. Когда они разошлись, Татьяна осталась единственным ярким пятном в центре синего зала напротив астральной сущности. Жертвы «Обители снов» казались блеклыми тенями, безжизненными, но в то же время все чувствующими. И они чего-то ждали. Резкий свист ветра. Татьяна с заминкой откатилась в сторону. Плечо окатила волна нещадного холода, от которого рука начала неметь, но Пожарская нашла в себе силы разрезать воздух своим зачарованным кинжалом. Послышалось шипение, подобное превращению воды в пар. Татьяна для перестраховки ещё раз откатилась назад и подскочила. Руку продолжало колотить от мороза, и девушка рискнула скосить взгляд в её сторону. — Твою мать… — в ужасе выдохнула она. Там, где астральная сущность сумела её коснуться, кожа превратилась в мертвенно-белую. Татьяна попробовала напрячь мышцы, но в этот же момент вскрикнула от боли. Треск. Кожа на белом участке покрылась множественными черными трещинами. Но они не остановились только на нем и прорвались немного за его границы. Оттуда мгновенно брызнула красная кровь. — Черт, — выругалась Татьяна, стараясь перетерпеть вспышки боли. — Зараза… Но когда Пожарская подняла взгляд, ей снова пришлось уворачиваться. Прямо в неё с невероятной скоростью летел старый стул. Девушка прокатилась по полу и поднялась, но ей тут же пришлось уворачиваться от следующего предмета. Дети исчезли. Вернее, носились вокруг неё. Татьяна то и дело видела рядом с собой белые пятна. Наверняка это они бросались в неё мебелью, от которой Татьяна уворачивалась только благодаря какому-то чуду.  Но астральной сущности рядом не было. Татьяна прикрыла голову рукой и прокричала: — Иди сюда! Мы с тобой не закончили! В Татьяну полетела какая-то доска. Пожарская отступила назад, но затем и вовсе отпрыгнула, чтоб ей не навредило не пойми откуда взявшееся кресло. Пожарская снова заговорила, стараясь перекричать грохот: — Неужели ты не помнишь, кем ты была?! Разве могла ты раньше воспользоваться своими подопечными, чтоб просто за ними спрятаться?! Я всего лишь хочу с тобой поговорить! И плевать, что ей говорила Ангелина. Татьяна понимала, что бывшей Змееносцем больше нет, и ей никак не удастся выйти с ней на связь. Понимала, но ей больше ничего не оставалось, кроме как реализовывать первое, что придет ей на ум. Позади раздался едва слышимый свист. Татьяна резко развернулась и выставила перед собой стилет, но астральная сущность, намеревающаяся атаковать её исподтишка, замерла ровно перед выставленным на неё лезвием. Пожарская подалась вперёд, намереваясь проткнуть её и положить этому конец, но безликое чудовище снова скрылось из виду. Но Татьяна не промахнулась. Стилет вошел в сущность по самую рукоять, но все, что он вызвал - это лишь ее побег. От этого Татьяну пробила дрожь. Нет, Ангелина точно не могла ошибиться. Не могла, ведь, если верить Серафиме, она была самым настоящим профессионалом своего дела. «…Для темной сущности оно смертельно…» Шестеренки в голове пришли в движение. Видимо, бить нужно не так. Нужно искать иной подход. Иной выход. Татьяне очень хотелось верить, что он здесь есть. Пожарская вильнула влево, и туда, где она только что стояла, с грохотом влетел стул. Он раскололся в щепки при падении, настолько сильно его бросили. Ветер усилился. Отовсюду к нему потекли тени, замыкая Татьяну в знакомом черном вихре-пространстве. Мебель вокруг закрутилась в урагане с такой силой, что один такой удар - и Татьяна точно рухнет навзничь. Пожарская сощурилась, чтоб ветер не резал глаза, и подняла руку, чтобы волосы не лезли в лицо. Буря была настолько мощной, что даже очертания актового зала поплыли, превратившись в бесконечную водную рябь. Рык. Татьяна очертила за своей спиной широкую дугу стилетом и сразу же во что-то попала. Послышался яростный вой, и Пожарская отскочила прежде, чем тяжелая туша рухнула прямо на неё. Но, вопреки сценарию, теневое чудовище все-таки завершило свой прыжок и проехалось по полу, резко разворачиваясь прямо к девушке. Татьяна похолодела, узнав в очертаниях теневого монстра пантеру. Рядом с ней, выходя из бури, возник теневой Огненный волк. Два двухметровых чудовища угрожающе клацали пастями и медленно приближались к своей жертве. — Уйдите, идиоты, — прошипела Татьяна. — Хотите, чтоб и вам досталось? Вы не сможете до меня дотронуться, не причинив себе вреда! — На что ты способна? — с насмешкой прорычал Огненный волк, двинувшись по кругу. Пантера, помедлив, двинулась за ним, когда первая тварь зашла за Татьяну. — Матушка всесильна. Её превосходство читается в каждом её движении. На твоей стороне только твоя жалкая защита, но даже она не в силах остановить её. — Взгляни на свою руку, — подхватила пантера. — По-твоему, это твое преимущество? Может, против нас ты и защищена, но Матушка куда могущественнее всех нас вместе взятых. Ты для неё лишь очередная помеха. А боль от твоих ожогов, кстати, можно и перетерпеть. Татьяна нервно оборачивалась, следя за обоими чудовищами. Но те лишь бродили вокруг неё, не скрывая своей насмешки. Не скрывая, что теперь они перестали её бояться. Татьяна зацепилась взглядом за едва заметную золотую полоску на шее Никиты.  А это интересно. Видимо, она лишь слегка его задела, но, в отличие от сущности, конкретно его душе стилет рану все-таки нанес. Но что будет, если она совершит полноценную атаку? — И как ты планируешь с нами справляться? — вкрадчиво полюбопытствовал Огненный волк, зайдя ей за спину, когда пантера находилась точно напротив Татьяны. — Мы превосходим тебя числом. Мы превосходим тебя силой. Ты заточена в нашей ловушке. Да. Они были правы. Татьяна не знала, что ей делать. Не понимала, к чему может привести каждый её шаг. Она лишь раз достала астральную сущность, но та продолжала от неё вилять, мешать ей, ставить в невыгодное положение, чтоб её жертвы сумели достать до Татьяны и отвлечь её, и атаковала сама. Татьяна всё ещё не была мертва лишь благодаря своей сноровке. Плечо леденело и в то же время отдавало острой болью там, где трещины оказались на здоровой коже. А это было лишь одним касанием, мимолетным. Что произойдет, если сущность налетит прямо на неё, как пыталась сделать изначально? Они одинаково задели друг друга, но тварь продолжала атаковать её, как прежде, а Татьяна слишком быстро теряла силы. И именно это, видимо, и воодушевило оскверненных. Не на ту напали. Она будет бороться до последнего. — Заточена не я, — отозвалась Пожарская. — А вы со мной! Она резко развернулась и вонзила стилет по самую рукоять прямо в загривок теневого чудовища. Огненный волк взвыл, а тени на нем зазмеились, медленно стекая с него. Татьяна навалилась на него, заставляя тени отступить насовсем. Огненный волк начал шататься, но Пожарская не отпускала стилет из рук. Когда все тени стекли, Татьяна извернулась и вместо того, чтоб воткнуть оружие, резанула стилетом прямо по шее. Неглубоко, не смертельно. Но полоса сияла, потому что оружие было непростое. Тимофей, уже в обличие человека, снова взвыл на весь актовый зал от боли. Боковым зрением Татьяна увидела, как пантера сгруппировалась для прыжка, и подскочила к Звереву, отработанными движениями взяв его в захват и приставив стилет к его горлу. Тот даже вырываться не стал, лишь задрожал в её объятиях. — Только прыгни, — пригрозила Пожарская оставшемуся врагу. — И твой воспитанник ощутит на себе весь спектр боли, которую я могу причинить! Каким ты будешь воспитателем, если позволишь ему так страдать? Пантера издала утробное рычание. Но затем безоговорочно выпрямилась и села, обвив хвостом лапы. — Какая же ты занимательная, — проурчала она. — Очень занимательная. — И правда больно, — тихо засмеялся Тимофей. — Обалдеть, она тебя голыми руками ещё хватала? Татьяна сощурилась, не поворачивая к нему головы. Стилет прожигал его шею до плоти, да и от касаний самой Татьяны на его теле наверняка появлялись ожоги. Но он не двигался. Понимал, что одно его неверное движение, и ожоги могли оказаться на его горле, на его лице. Везде, отчего он мог умереть, ведь сейчас Татьяна специально схватила его там, где была одежда. Однако он понемногу возвращал себе свой неунывающий настрой. — Проведи меня к сцене, — грубо потребовала Пожарская, не сводя глаз с замеревшей пантеры. — Я так понимаю, воспитанников мебель не затронет, как и прочая опасность? Отвечай мне! Свист. Прямо за спиной. Оттолкнув Тимофея от себя, Татьяна развернулась, готовая проткнуть сущность кинжалом прямо с разворота. — Вот ты где!… Но это оказалась не она. В Татьяну влетело одно из кресел актового зала, откинувшее её на метры назад. Пожарская с болезненным воплем ударилась о стену и съехала вниз. Перед глазами заплясали разноцветные круги, разрывающие тьму бури. Девушка машинально отскочила в сторону, не думая о том, что делает, и прямо рядом с ней в стену влетело очередное кресло, рассыпавшееся в щепки. Татьяна вскрикнула и снова поднялась. Ангелина не выходила на связь. Сети больше не было. Единственное, что у неё осталось - это стилет и ожерелье. Но ожерелье не защищало её от предметов мебели, которые в неё бросали дети. «Думай, думай, думай» Атака. Татьяна увернулась от прыжка пантеры. Немедля, она поднырнула вниз и проехалась прямо под ней, глубоко прорезав тени на брюхе. Кошка взвыла и отпрыгнула в сторону к Тимофею, как ни в чем ни бывало потирающему шею. Тени, из которых она состояла, перестали течь в одном направлении. Сейчас чудовище напоминало ходячую кляксу с яркой золотой полосой. Оно повалилось на бок, и тени вмиг схлынули на пол, являя тяжело дышащего Никиту. Рука вновь отдала волной пульсирующей боли. Татьяна сцепила зубы и стала бегло смотреть по сторонам. Ещё одна атака сущности станет для неё смертельной. И неожиданно её осенило. Взгляд замер прямо на сцене. На тени, что застыла там черным пятном и которая была едва заметна в ветре мрака. Татьяна понеслась туда. Она не смотрела вокруг на оскверненных, виляла под напором мебели, игнорировала бьющие в лицо волосы, развевающиеся в вихре. Сущность не шевелилась, в ожидании стоя прямо у самого края. Дети понеслись ей наперерез. Татьяна сжала руки в кулаки, сжимая оружие крепче, и ускорилась. Чужие руки хватали её, но исчезали также быстро, как и появлялись, не выдерживая ожогов. Кто-то падал прямо под ноги, но Пожарская, подстегнутая адреналином, замечала это заранее и успевала умело перескочить через живое препятствие.  Серафима, Антон и Валерий яростно бежали ей навстречу, но Татьяна беспощадно наносила им порезы своим стилетом. Легко, не смертельно, но освещенное серебро жгло их так сильно, что воспитатели отшатывались от неё на метры, на несколько секунд освобождая дорогу. Когда они возвращались, она совершала то же самое, вынуждая их снова отступить. Пару раз встревали и Никита с Тимофеем, но, едва замечая стилет, оба в ужасе отскакивали. Мебель продолжала мешать. Татьяне приходилось бежать зигзагами, отбегать назад и всячески лавировать между стульями, креслами, досками и прочим, что находили дети. За всеми этими изворотами Пожарская не заметила, как наконец прорвалась к сцене. А когда поняла, резко вздернула голову. Тишина. Ветер вдруг затих, за какую-то жалкую секунду. Кружащиеся кресла и доски повисли в воздухе вопреки законам гравитации. Воспитанники, воспитатели, теперь стало видно всех.  Татьяна заметила это, пока поднималась, но не смела оборачиваться целиком. Все её внимание было сосредоточено на астральной сущности. Ведь стоит отвлечься - и та её добьет. Плечо противно заныло вдобавок к колючему холоду. — Неужели ты не устала? — измученно прошептала Татьяна, наконец поднявшись и замерев напротив. Она сделала один шаг навстречу, ближе к краю. Астральная тварь не сдвинулась с места, и Татьяна, помедлив, сделала ещё один. Скорее всего, это был долгожданный финал. Тяжелый, но неумолимо приближавшийся. Татьяна едва стояла на ногах. Дети вымотали её, но Пожарская не могла себе позволить остановиться или упасть. Не могла броситься и сдаться перед жестокой королевой темного бала, которую нужно свергнуть. Сущность метнулась к ней. Резко, внезапно. Но Татьяне это и было нужно. Она ловко обошла её и рванула дальше. — Нет! — наперебой заорали оскверненные души. Бег. Топот. Значит, её догадка оказалась верна. Бить надо было не по сущности. Они не успеют добежать. Успеет только она прежде, чем всему настанет конец. Треск. Стилет вошел в деревянную стену четко в чернила символа креста из четырнадцати ладоней. От него во все стороны поползли вспыхнувшие золотые витиеватые линии. Они стремительно охватывали весь знак, загораясь все ярче и ярче. За спиной раздались душераздирающие отчаянные вопли и крики, плач и рыдания. Громогласные, словно там стояли не чуть больше десятка, а тысяча человек. Треск. Татьяна ощутила, как спину пронзает холод, морозящий тело настолько, что кожа покрывается трещинами.