Я расскажу тебе то, чего ты точно не хочешь услышать

I'm gonna tell you something You don't want to hear I'm gonna show you where it's dumped I have no fear

-…и, конечно же, нам чертовски не хватает молодых кадров, чтобы повысить эффективность выполнения поставленных задач! – очередная воодушевляющая речь заведующего отделением на утренней пятиминутке. И почему я вообще здесь? Иди к черту. -...помимо этого, необходимо знать черту, которую ни в коем случае нельзя переступать в попытке успокоить пациента…- мужской голос тонул в моих мыслях, что были далеки от обсуждения рабочих вопросов. Я послала тебя к черту, Серкан! -…и, тем не менее, среди нас есть те, кто открыто плюет на устоявшиеся правила и элементарную врачебную этику, - я ощущаю упрек, но не придаю ему значения, продолжая купаться в размышлениях о вчерашнем вечере. Я не нуждаюсь в друзьях, которые боятся открыться мне! Мощный толчок в локоть и я подпрыгиваю на стуле, обнаруживая не меньше десятка пар любопытных глаз, что уставились на меня в звенящей тишине ординаторской. - Он про тебя говорит, - почти не размыкая зубов, пробормотал Энгин, словно подсказывая мне правильный вариант ответа на экзамене. Будучи не увлеченным рабочими темами, я хмыкнул, напуская на себя самый умный вид, который вышел у меня из рук вон плохо, потому что мой друг отрицательно покачал головой, безмолвно говоря, что так делать лучше не стоит. - Господин Серкан, можете объяснить, что вчера произошло? – простой вопрос, на который у меня не был заготовлен ответ. Темные глаза Эфе Акмана, заведующего отделением хирургии и по совместительству сына главного врача Стамбульской больницы, изучали мое лицо, что явно не отличалось радужным выражением. - Я был в отделении в свой выходной день, - честно признался я, пытаясь уловить нить прошедшего мимо меня разговора в интонации собеседника. Я все еще ощущал на себе любопытные взгляды, пара из которых, а именно девушки-рентгенолога и одной медсестры, были слишком виноватыми для обычной утренней планерки. - Помимо этого, господин Серкан, - нарочито вежливо направлял Акман, меряя шагами небольшую комнату, чем, несомненно, наводил ужас на особо впечатлительных работниц. Эфе не боялись – скорее, рядом с ним опасались сказать и сделать что-то, что не предусмотрено регламентом больницы. - Если Вы о том, что я общался с пациенткой слишком…- я начал подбирать подходящее слово, но каждое из них меня не устраивало: близко? Трепетно? Заботливо? - Именно! Слишком близко и слишком поздно – это неприемлемо!- не дав договорить, перебил меня он, вскинув руку с часами, будто стрелки на них показывали ту проклятую полночь, когда я стоял в палате Эды и не мог вымолвить то, что так хотелось. Друзьями…да кто захочет с тобой друзьями остаться, Ромео недоделанный? - Выговор с занесением в личное дело? – устало вздохнул я, понимая, что прятаться и оправдываться я не хочу. Вчерашний день был пропитан противоречиями и нарушением правил, отчего сегодняшняя показательная казнь не была для меня чем-то сверхъестественным – скорее, я не ожидал настолько скорой кары за несвойственные мне поступки. - Зайдите ко мне, когда будете уходить со смены – мы поговорим об этом в моем кабинете, - многообещающий взгляд и Эфе удаляется, оставив после себя гул голосов, обсуждающих услышанное. Две пары виноватых глаз все еще следили за мной. Энгин подлетел ко мне почти мгновенно, заговорщически шепча на ухо: - Похоже, в нашем коллективе завелась крыса, - бормотал он, косясь в сторону одной из девушек, которая наверняка побывала утром в кабинете Акмана и успела выслужиться перед ним, рассказав о моих похождениях. - Даже две, - подтвердив догадку друга, я вперился взглядом в миниатюрную блондинку в сестринской форме, что все еще была на дежурстве, когда застала меня выходящим из палаты Эды этой ночью. - Что вчера произошло? – участливо начал Энгин, когда в ординаторской остались только мы вдвоем. - А что вчера произошло? – как можно беззаботнее отозвался я, подходя к окну. - Давай без драмы! Не хватало еще уговаривать тебя, как девчонку, которой только-только исполнилось восемнадцать, - Энгин фыркнул, неотрывно следя за моим неловким топтанием, - Проблемы в раю? - Скорее, проблемы из прошлого, - откровенное признание и я мысленно переношусь в тот момент двухлетней давности, когда я поклялся себе, что минимизирую потерю дорогих мне людей в своей жизни. Правда, я до сих пор не знал, как это сделать, поэтому и не подпускал новые лица ближе, чем на расстояние вытянутой руки – так мне было не страшно с ними расстаться при подходящем случае. - Брат, я понимаю, прошло всего два года, но, может быть…- он осекся, поймав на себе мой усталый взгляд. Раньше мы много говорили о моей матери: Энгин часто вспоминал, как она приглашала его на ужин, старалась изо всех сил приготовить как можно больше еды, зная, что мой друг холост, а его родители не в состоянии обеспечивать старшего из четырех детей, поэтому госпожа Болат кормила его до отвала. Он помнил ее смех, мог передать интонацию ее надрывного голоса, а так же он помнил ее запах так же четко, как и я – смесь аромата жасмина и летнего бриза. Она была матерью для нас обоих, вот только он потерял названую маму, а я – настоящую. - Я пытался, Энгин, но у меня не выходит, - я тяжело вздохнул, упав рядом с другом на до боли знакомый диван, - Я будто вижу, как теряю человека, только начав ближе его узнавать, понимаешь? – глаза напротив внимательно изучали меня, а приоткрытый рот Энгина сигнализировал о том, что он весь во внимании, - Смотря на Эду, я будто знаю наперед, что оттолкну ее, если позволю подойти ближе. Общение в сети было идеальным вариантом – переписка с фотографией была для меня отдушиной и порой я забывал, что за ней скрывается настоящий человек, который может стать ближе, чем фото в приложении, - чувство дежавю и я вздрагиваю, понимая, как по спине пробежали несвойственные мне мурашки. - Ты сказал ей что-то неприятное? – Энгин зрит в корень и это начинает раздражать не меньше, чем осознание собственной неполноценности в общении с живыми людьми. В голове мгновенно всплыл диалог вчерашней ночи, который я успел выучить наизусть, прокручивая его перед сном снова и снова: он был написан невидимыми чернилами на потолке в ординаторской, куда я смотрел на протяжении долгого времени, пока мои глаза предательски не закрылись, и я не окунулся в кошмар, терзавший меня вот уже который день. Стало ли появление Эды триггером для воспоминаний? Возможно ли, что мои руки сегодня задрожат так же, как тогда, когда я увидел Айдан Болат на операционном столе, будучи ассистирующим хирургом? - Она хотела…не знаю. Мы говорили, потом расстояние сократилось, и я почувствовал ее дыхание так близко, что еще чуть-чуть и…- я осекся, махнув рукой, словно прогоняя воспоминание, -…и я предложил ей быть друзьями. Громогласное «Идиот!» распространилось по комнате с такой скоростью, что я вздрогнул и воззрился на Энгина в искреннем непонимании вперемешку с настоящим испугом. - Она тебя поцеловать хотела, дурень ты недалекий! А ты ей про друзей задвигаешь! Скажи мне правду: ты девственник? Целовался хоть однажды? Девочку за руку держал? Потому что мне с трудом в это все верится, Аллах тебя сохрани! – он продолжал сотрясать воздух своими рассуждениями ровно до того момента, пока я не произнес фразу, заставившую челюсть Энгина упасть на пол: - Вообще-то, мы уже целовались, - спокойно произнес я, глубоко внутри, все же, чувствуя удовлетворение от осознания этого простого факта. - Врешь, - Энгин прищурился, изучая мое лицо на предмет лжи. - Какой в этом смысл? Ведь ты попросишь подробности вплоть до вкуса ее губной помады, гребаный фетишист! – я рассмеялся, постепенно расслабляясь, - И вообще, я что, не похож на того, кого захочется поцеловать при первой встрече? – пригладив свои волосы, я лучезарно улыбнулся, встретив на пути кислую мину Энгина, которого явно не впечатлил мой внешний вид. - Тебе правду сказать или не стоит? – он все еще изучал мое лицо, будто выискивая в нем побольше изъянов, - Если бы ты спал часов по семь, отдыхал в свои выходные дни, брился почаще, стригся раз в пару недель, и пользовался тем одеколоном, что я подарил тебе на Новый Год, то я бы не сомневался, что ты сможешь приблизиться к числу моих побед, но…- он замолк, отрицательно качая головой, - Против меня у тебя нет шансов. Без обид, друг, но устаревшей версией Алена Делона в молодости уже никого в постель не затащишь. - Когда ты успел превратиться в такого озабоченного засранца? - с улыбкой полюбопытствовал я, отчего Энгин лишь гордо вздернул подбородок под давлением своей величественной короны. - Ну, кто-то же из нас должен быть таким, - друг пожал плечами, после взглянув на настенные часы, - Думаю, тебе пора проверить свою пациентку до приезда Ферита, потому что он не даст вам поговорить по душам, задвигая про современные технологии и возможности наркоза, который непременно подарит госпоже Йылдыз цветные сны на грани наркомании, - Сезгин расхохотался, явно возведя свою шутку в Топ-3 тех, которые он считал довольно удачными. - И что я скажу? Объясню ход операции и последующую реабилитацию? – я не знал, с чего начну разговор с Эдой, но я точно знал, что обязательно скажу ей, что мне жаль. Жаль, что я – не тот человек, который нужен в ее и без того непростой жизни, ведь если сложить непростое, то вряд ли получится безмятежность, верно? - Еще расскажи, из какой стали сделаны инструменты и какими зажимами ты будешь пользоваться, - Энгин закатил глаза, заставив меня нахмуриться, - Поговори с ней, как с женщиной. - В смысле? – не понял я, явно не намереваясь обсуждать с Эдой женские штучки наподобие моды и светских сплетен – одно представление подобного бросало меня в дрожь. - Если бы ты согласился составить мне компанию на тех курсах пикаперского мастерства, на которые я тебя звал, то ты бы сейчас не задавал такие дурацкие вопросы! – стоит признать, что Энгин действительно мог давать полезные советы по работе, но когда дело касалось женщин, то его напускной вид отчаянного мачо перебивал все его достоинства, сразу же клеймя в глазах окружающих «ловеласом без принципов», - Скажи, что она тебя неправильно поняла и ты совсем не тот дурак, которым был вчера – сегодня ты хочешь попытаться узнать ее поближе и, возможно, пригласить на чашечку кофе после выписки. Я опешил, не услышав ничего пошлого из уст Энгина, отчего тут же с чувством ему и поаплодировал, заслужив милостивый кивок в свою сторону. - И поторопись, потому что они уже едут! – крикнул мой друг напоследок, когда я уже был в дверном проеме. - Они? – мой непонимающий взгляд и торопливое объяснение Энгина, что сегодня Ферит будет не один, а со своей супругой, которая не захотела оставаться дома одна, боясь, что на своем шестом месяце беременности она может родить в любую секунду, - Надеюсь, на этом сюрпризы закончились? Или мы ждем в гости кого-нибудь еще? - Кроме красивой истории любви, зародившейся в этих проклятых стенах? Ммм…нет, больше мы ничего не ждем, - загадочно улыбнулся Сезгин, поиграв бровями так, будто пытался соблазнить меня и склонить к непристойностям. Сдержавшись, чтобы не послать в его сторону нецензурный жест, я вышел в коридор, нервно поправляя короткие рукава больничной рубашки и в очередной раз приглаживая волосы. Мне казалось, что брюки сидят плохо, что пахнет от меня далеко не свежестью, а немного помятый вид и вовсе может отпугнуть, но встречные улыбки пациентов и молчаливые кивки коллег привели меня к выводу, что мозг играл со мной злую шутку, заставляя волноваться и нервничать, делая свою обычную работу. Почему? Потому что стена начала рушиться, и виной тому была та, что негромко с кем-то говорила в своей палате, дверь в которую была приоткрыта. - Он не может так поступить со мной! – в отчаянии воскликнула она, отчего я замер, прижавшись спиной к стене и делая вид, будто пару секунд назад я совсем не собирался войти внутрь,- Мы вместе с Дженком растили ее, а теперь он хочет забрать малышку у меня? Ее мамы? – в ее голосе стояли слезы, а в моей голове разорвалась бомба: у Эды есть ребенок?! - Девочка, тише…- услышал я женский голос, понимая, что у госпожи Йылдыз был ранний посетитель, - Может, все еще образуется, а? Улыбнись, дорогая, ведь совсем скоро ты выйдешь отсюда, - послышалось шуршание и я предположил, что девушки обнялись, потому что Эда сдавленно бормотала «Спасибо тебе», а незнакомка приговаривала «Я тебя люблю, ромашка», - Как ты себя чувствуешь? Готова к операции? Операция. На миг я забыл о том, что сегодня мне придется подлатать ногу с изящной звездой на щиколотке, терзавшей мою голову всю сегодняшнюю ночь. - Немного страшно, но я уже смирилась с этой мыслью. К тому же, терапевт с анастезиологом очень милые люди, поэтому…- она не закончила, потому что незнакомка прервала ее заливистым смехом, на который Эда с шутливой обидой воскликнула «Мело!». - И этот хирург тоже милый, да? Как там его…Серкан? – сладость в голосе Мело зашкаливала, - Ну расскажи уже, ты ведь так заинтриговала меня вчера, когда позвонила, что я примчалась к тебе с другого конца города! – девушка была настолько искренне заинтересована, что я тоже заразился ее порывом и усиленно прислушался к разговору, параллельно пытаясь не выдать свое присутствие неосторожным движением или же звуком. - Милый…но я не вызываю в нем интереса, - тяжелый вздох Эды отдался в груди глухим ударом, - Точнее, ему не хочется ввязываться во что-то большее, нежели дружеское общение. И ведь я знала об этом, даже поддерживала его настрой на протяжении нашей переписки, но потом…у меня будто в голове что-то щелкнуло, - она щелкнула пальцами в подтверждение своих слов, - И я поняла, что мне хочется вновь сходить на свидание, почувствовать на себе взгляд мужчины, который не хочет затащить меня в койку после пары ни к чему не обязывающих слов. - И ты думаешь, что он поцеловал тебя только для того, чтобы показать, как ты ему неинтересна? – Мело смотрела в самую суть и я расплылся в улыбке, чувствуя, что в этой палате есть защитник моих интересов, которые плавно перетекали в плоскость, где я рушу свои устои и предлагаю поболтать за чашечкой кофе, - Мужчины следуют своим инстинктам, Эда, а не включают голову, когда дело касается женщины, тем более такой красивой, как ты! – звонкий смех по ту сторону двери и я неловко оглядываюсь в попытке не быть пойманным с поличным. - Но он предложил быть друзьями! Что ты на это скажешь? Тоже инстинкты сработали? – госпожа Йылдыз фыркнула, а я стиснул зубы, проклиная вчерашнего себя, который сказал прежде, чем хорошенько подумал. - Может быть, у него было тяжелое расставание или что-то вроде того…- ее подруга задумалась, спустя пару секунд продолжая, - Тем более ты примерно так же себя вела, когда рассталась с Дженком. Помнишь, как ты отказывалась куда-либо ходить, если знала, что там будут парни? А это приложение? Да ты же добавляла в черный список каждого, кто предлагал встретиться! - Это совершенно другое, Мело. С Дженком у нас была долгая история и его поступок…и сейчас, когда он хочет отобрать у меня…- Эда всхлипнула, а обрывок ее фразы завис в воздухе. Я понимал, что многого не знаю об Эде, но сейчас, слушая ее разговор с подругой, мне казалось, что я готов быть не таким холодным, что могу протянуть ей свою руку, не боясь, что она схватится за нее и не сразу отпустит. Энгин два года вдалбливал в мою голову очевидную вещь, которую я смог осознать лишь сейчас, стоя в коридоре и подслушивая разговор, словно тайный агент: не впуская в свою жизнь людей, ты рискуешь засохнуть, как цветок, который забыли полить. - Шшш, девочка, успокойся – я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось! – Мело озвучила мои мысли, отчего я тихонько постучал в дверь палаты, понимая, что находиться не у дел я больше не могу. - Госпожа Йылдыз? – деловито осведомился я, притворно удивляясь, что в палате она не одна, - Прошу прощения – не знал, что у Вас посетители, - мой взгляд скользнул по незнакомке, которая улыбалась мне во все тридцать два зуба, заинтересованно рассматривая каждую складку моей одежды, отчего на миг мне стало неловко. - Я уже ухожу, - девушка схватила сумку под немую попытку Эды ее остановить, - Позвони мне, как сможешь, и я заберу тебя! Ну, или оставлю подольше, если захочешь, - посетительница подмигнула и исчезла за дверью прежде, чем я успел с ней попрощаться. Тишина в комнате разбавлялась гудками автомобилей, доносившихся из-за приоткрытого окна, за которым еще вчера маячило невесомое счастье, превратившееся в осколки, больно вонзившиеся в сердце. - Как спалось? – нейтральный вопрос, с которым я начал делать записи в карточке Эды, стараясь откровенно не пялиться на нее. - А Вы как думаете? – я заметил, что она переоделась, а моя футболка была аккуратно сложена на прикроватной тумбочке, - Лодыжка болела и медсестра дала мне обезболивающее, - я записывал, пока моя пациентка делилась событиями своей ночи, - Потом я пыталась дойти в уборную, но это кресло…- она поморщилась, кивнув в угол, где стояло вполне привычное для больницы средство передвижения, - Легче научиться водить машину с механикой, нежели совладать с этим монстром. Это кресло хуже, чем бык на родео! А про костыли я вообще молчу! – от столь смелого сравнения я рассмеялся, но после, встретившись с серьезным взглядом госпожи Йылдыз, сразу прекратил. - Значит, боль, все же, была? Какого характера? - я настроился на работу и решил, что разговор может подождать до того момента, пока я не выясню, в каком состоянии находится Эда и не приду к выводу, что операции сегодня быть. - Ну...- протянула она, нахмурившись, - Колющая, потом тянущая, а потом мне показалось, что колено заболело, - она неотрывно следила за тем, как я делаю пометки в ее карточке, спустя минуту, наконец, спросив, - Это плохо, Серкан? Я вздрогнул, услышав свое имя: не «господин Болат», не «идиот», не «тот, кто хочет быть друзьями». Серкан. Так привычно и так ново. - Нет, все нормально, Эда, - я откашлялся, стараясь прогнать неловкость, которая внезапно накинулась на меня из-за спины, - Такое бывает, но опасаться не стоит - сегодня все закончится, - я вымученно улыбнулся, понимая, что сегодня действительно все может закончиться, если я не возьму себя в руки. Взглянув на Эду, которая на миг задумалась, глядя на мои руки, что уже давно перестали заполнять бумаги, я расплылся в еще большей улыбке, ощущая, как уверенность, что потерялась где-то в коридоре, вновь нашла меня. - Дай мне левую руку, пожалуйста, - миролюбиво попросил я, садясь на постель без разрешения. - Зачем? - она спрятала обе руки за спину, явно не собираясь так просто сдаваться. - Мне нужно измерить твой пульс, - я взглянул на часы, отмечая, что до приезда Ферита и его не слегка пополневшей женушки осталось совсем ничего. - Разве для этого нет специального устройства? - хитрый прищур и сжатые губы. А ты не так проста, госпожа Эда! - Мне вот что интересно: ты сомневаешься в каждом враче или только мне так повезло? - скопировать ее выражение лица не составило труда. - А ты каждой пациентке предлагаешь быть друзьями или только я такая «счастливица»? - вопросом на вопрос. Это противостояние обещало быть легендарным. - А ты каждого врача держишь за руку и просишь не отпускать? - я припомнил вчерашнюю поездку в карете скорой помощи и заметил, как Эда приоткрыла рот от изумления. - А ты...ты...ты каждую пациентку целуешь? - она пошла с козырей и я знал, что эту карту мне нечем крыть. Хотя... - Когда я тебя поцеловал, ты еще не была моей пациенткой, - я пожал плечами в жесте, обозначавшем, что моей вины ни в чем нет. - А когда я просила держать меня за руку - ты еще не был моим врачом! - задыхаясь, воскликнула Эда, казалось, совершенно забыв о том, что я всего лишь просил протянуть свою руку для измерения пульса. Я готов был поклясться, что сейчас он зашкаливал у нас обоих. Тишина накалялась с каждым вдохом и наши глаза не могли потерять друг друга из виду: я видел океан эмоций, что плескался в ее карих омутах, а она наверняка разглядела в моей зелени тающие льды и расцветающие деревья. - Так ты дашь мне свою руку? - хрипло пробормотал я, не надеясь, что она услышит. Но вот рука была протянута, а я привычным движением начал отсчитывать удары ее сердца, сверяясь с часами. Раз, два, три...словно птица, запертая в клетке: стучит так быстро и неистово, будто всеми силами пытается вырваться на свободу. Поняв, что со стремительно скачущим сердцем эта повозка с двумя упертыми людьми не уедет, я аккуратно начал вести пальцами по ее запястью, нарочито медленно поднимаясь выше. - Ты знала, что по этой руке проходит единственная вена...- пальцы скользили выше, увлекая за собой толпу мурашек, разбежавшихся по всей руке Эды, -...что идет от безымянного пальца прямиком в сердце? - мои пальцы достигли сгиба ее локтя, на котором я остановился, после возвращаясь назад тем же путем, который заставил мою пациентку тихо вздохнуть и свободной рукой сжать покрывало. - Правда? Или ты только что это придумал? - я слышал, как ее голос дрогнул, а мое сердце вновь пропустило удар. - Люди носят обручальное кольцо на этом пальце, а римляне называли это «vena amoris», что означает... - «Вена любви», - с улыбкой перебила меня Эда, все еще не пытаясь вырвать свою руку из моей. Наши глаза уже привычно встретились и эта встреча была иной: мы молча говорили друг другу о том, что дать шанс - это страшно, что говорить - это сложно, что вместе - это не для нас, но ласковое поглаживание ее пальцев говорило больше, чем вчерашние оброненные слова. - Послушай...- начали мы одновременно, отчего мгновенно рассмеялись, понимая, что это совпадение сложно назвать случайным. - Чувствую себя героем романтической комедии, - признался я, наконец выпуская девичью руку из тисков своей, тут же ощущая нехватку тепла. - А я - героиней книги, в которой Автор настойчиво хочет свести меня с главным героем, - Эда смущенно улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь. - И как, у нее получается? - мой вопрос заставил Эду вопросительно посмотреть на меня, - В смысле, у Автора получается свести тебя с главным героем? - уточнил я, вновь настраиваясь на волну намеков, которыми славилось наше общение задолго до реальной встречи. - Разве что чуть-чуть, - она продолжала тихо смеяться, не успевая переводить дыхание, чтобы в перерывах послать в мою сторону пару фраз, - И потом, главный герой не похож на типичных красавчиков из романов, поэтому героине хочется его разгадать, но она не может пробиться сквозь его льды. - Ей точно нужно вручить ледоруб. Может, попросим Автора это устроить? Он же Всемогущий, Всеведущий и Вездесущий, - я купался в лучах ее улыбки, ощущая себя легко и свободно: не было того смятения, что одолевало меня вчера, не было сомнений в предстоящей операции и не было причин, чтобы не пригласить эту кареглазую брюнетку на чашечку кофе. Неужели Энгин был прав и мне стоило поговорить с ней, чтобы из глыбы льда превратиться в пылающий факел? Но я не успел раскрыть и рта, потому что раздался стук в дверь и лучезарно улыбающаяся голова Ферита прервала нашу доверительную беседу, разглагольствуя о преимуществах общего наркоза. И как этот парень вообще женился? Неужели Селин была под чем-то, говоря свое уверенное «да»? Манерно откланявшись, я двинулся в сторону двери, мысленно поставив галочку напротив дела под названием «Научить Ферита не портить жизнь другим». - Серкан? - ее голос остановил меня в попытке взяться за дверную ручку, - Можешь пообещать мне кое-что? - я обернулся, поймав на себя две пары глаз, одна из которых была изумлена до предела, а вторая умоляла положительно ответить на ее просьбу. - Слушаю, Эда, - совладав с сердцебиением, ответил я. - Пообещай, что после этой операции я смогу танцевать на выпускном следующим летом, - ее улыбка была вымученной и я понял, что она боялась. Страх настиг ее так же быстро и неожиданно, как и мои трепетные чувства к этой незнакомке, которая до вчерашнего дня была для меня лишь фото, где брюнетка смешно морщила нос. - Обещаю. Ты будешь танцевать лучше всех, потому что эти руки не позволят твоим костям подвести тебя в такой важный день, - я продемонстрировал свои руки в попытке доказать, что сделаю все от меня зависящее. И я хотел сделать все, что мог. Все, что однажды не смог сделать для своей матери, что все еще невесомо присутствовала за моим плечом.

***

- Может быть, мне встать подальше? Или Вам будет удобнее, если я встану здесь? - голос Эрдема, что ассистировал мне сегодня, тонул на задворках сознания, потому что я был полностью погружен в процесс: обычно я детально представлял то, что буду делать, в какой последовательности и с какой точностью, возвращаясь в реальный мир лишь тогда, когда санитар оказывался неподалеку с каталкой, на которой прибыл мой будущий пациент, но сегодня я видел лишь одно - маленькую звезду на изящной щиколотке. - Не нервничай, просто встань спокойно, - миролюбиво посоветовал Ферит молодому врачу, отчего тот активно закивал, бормоча себе под нос что-то нечленораздельное, - Волнуешься? - теперь Шимшек обращался ко мне. - А должен? - мое напускное равнодушие вряд ли убедило Ферита, но он предпочел лишь пожать плечами, умело переводя тему на более нейтральную. - Селин все утро верещала о том, что может разродиться в любую секунду, поэтому, если захочешь отдохнуть после операции - поезжай домой, потому что твой диван в ординаторской оккупирован химерой, - коллега съежился, будучи не готовым стать отцом раньше положенного срока. - Ты привел врага в святая святых - теперь точно не жди пощады! - грозно возгласил я, вскинув кулак, что был обтянут латексной перчаткой, - Надеюсь, ее болтовня с Энгином хотя бы немного собьет градус напряжения, потому что это ее состояние...ну...ты знаешь...- я пытался подобрать слова, чтобы не обидеть Ферита, но Селин действительно вела себя странно, каждый вечер отправляя мне сообщения со следующим содержанием: "Если бы я знала, что секс приводит к такой тошноте, то осталась бы девственницей"; "Почему я не укрепляла поясницу раньше, чем встретила Ферита?"; и мое самое любимое - "Как считаешь, я буду горячей мамочкой?". - Ей тяжело дается беременность, но поверь, хуже, чем мне, тебе точно не будет, - даже под маской я понимал, что физиономия Ферита далеко не радужная, но этого стоило ожидать, когда твоя жена, будучи в декрете, успевает контролировать тебя не только дома, но и на работе, увязываясь за тобой туда, где бы ты мог отдохнуть. Работа и отдых - разве это сопоставимые понятия? В случае с Феритом - определенно да. Думая о будущем ребенке Селин и Ферита, что обещал быть не менее фееричным, чем его родители, я вспомнил недавний подслушанный разговор Эды с ее подругой и передернул плечами, представляя, что у той, которая появилась с огромными испуганными глазами передо мной, лежа на каталке, есть ребенок. Какая она, эта малышка? Похожа на маму? Или вся в отца, которого я ненавидел всеми фибрами своей души, ни разу не видев? - Ты смотришь так, будто забыл, как скальпель в руке держать, - нервно пролепетала Эда, вымученно улыбаясь своей шутке, что повисла в тишине операционной. - Не говори глупостей. Я знаю, что им зашивают раны, - фыркнув, изрек я, поймав во взгляде Эды одобрение. Стало быть, лед тронулся и течение обещает нам умопомрачительные волны, которые настигнут нас после того, как Эда вернется в сознание и начнет свое долгое, но упорное восстановление к выпускному вечеру. - Начинаем? - подал голос Ферит, вновь нарушая наше хрупкое перемирие с госпожой Йылдыз, что шумно дышала, пытаясь успокоиться. - Эда, успокойся, ладно? - мне хотелось взять ее за руку и дать понять, что я не сделаю с ней ничего плохого, но латексная перчатка и строгий регламент не могли быть посланы к черту, отчего я лишь бегло прошептал, наклонившись к ее уху, - Просто приготовься к тому, что я залезу так глубоко, как не бывал еще ни один твой парень. Шутка уровня Энгина возымела действие, потому что на смену волнению Эды пришел шок, после сменившийся заговорщической улыбкой, которая так и твердила «Я отомщу тебе за эти слова!». - Маэстро, начинайте, - властно распорядился я, неотрывно следя за тем, как Ферит объясняет Эде возможные ощущения под действием наркоза: бредовое состояние, возможность увидеть себя со стороны на операционном столе, изменение сознания и тошнота, которая, скорее всего, будет сопутствовать пробуждению. Убедив пациентку, что бояться ей нечего и ее анализы в полном порядке, Шимшек поднес маску к лицу девушки, что уже смирилась со своей участью, дыша размеренно и глубоко. - Считай до пяти, - посоветовал Ферит, следя за показателями на мониторе. - Увидимся на той стороне, - успел я сказать прежде, чем веки Эды скрыли от меня глубину ее карих глаз, оставляя в реальности, где мерный писк приборов был музыкой для моих ушей.

There's something inside you It's hard to explain You're talking about you boy But you're still the same