Глава 6. Внезапное приглашение.

Это было обычное утро. Из сотен таких же обычных, когда над Хогвартсом поднимается солнце, а назойливый лучик щекочет нос, заставляя недовольно потереть нос и нахмуриться. Комната спальни девочек была убрана, а чемоданы уже стояли около двери, дожидаясь, пока девушки направятся на платформу. Экзамены были позади, но особой радости, как казалось ранее Венди, — это не вызвало. На её тумбочке всё ещё лежала газета, с движущимися фотографиями, периодически ослепляющих вспышкой. Крестный Гарри Поттера погиб, но был оправдан, Министр Магии — Корнелиус Фадж признает то, что Волан-де-Морт вернулся… Сомневалась ли Венди? Нет, иначе бы не вступила в ряды Отряда Дамблдора. И хоть Долорес Амбридж была отстранена от должности директора, а Альбус Дамблдор вернулся на прежний пост, на душе у неё было привычное беспокойство и волнение. Её жизнь вернулась в прежнее русло, но сама она в него вошла совершенно другой. Если кто-то наивно полагает, что с исчезновением близнецов из Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, её мир пришел в относительную гармонию, — ошибается. Жалкие попытки начать всё с чистого листа потерпели оглушительное фиаско, а сама МакДональд каждую неделю приходила на кухню, поедая пирожное с кремовыми цветочками. Много думала, ругала себя и одновременно жалела, но не могла выкинуть рыжего болвана из своей головы. Она даже пыталась злиться на него из-за зелья, которым близнецы успели её опоить, но это казалось не столь важным. Злости не было. Появилась шальная мысль, что если бы они посмели ещё раз такое сделать, то не противилась бы, только бы видеть этих проказников, снующих по коридорам школы, слышать их смех и видеть улыбки окружающих, которые общались с ними. Жаль, что этого уже не было. Писем она не получала от Уизли, как и не писала сама. Кажется, они логично разошлись, решив всё в лесу. Дружба… Очередной глупый ход, чтобы снять ответственность с плеч. Венди — нехороший друг, она не смогла написать ни одного письма, хотя попыток скопилось немало, но, после экзаменов, гриффиндорка благополучно сожгла их в камине подземной кухни, чтобы не травить своё собственное сознание. Эту короткую историю нужно было отпустить, потому что, чем больше она продолжала это вспоминать, тем больше начинала придумывать и искать варианты, что было бы, если бы она поступила иначе. К счастью, Парвати не задавала лишних вопросов, лишь поддерживала её, невзирая на то, что могло беспокоить гриффиндорку. За это ей стоило сказать отдельное спасибо: доброта и красота в этой очаровательной девушки гармонично сочетались. Хогвартс-экспресс неторопливо раскачивался, пока вез студентов в Лондон. Натали, которая несколько часов дороги трещала без умолку, наконец-то уснула. Сестры Патил, положив головы друг на друга, так же отправились в царство Морфея, а Лаванда продолжала о чём-то говорить в коридоре. Кажется, это был её новый поклонник с пуффендуя. Его имя Венди не знала, но с виду — неплохой паренек, скромный и неуверенный в себе. Удивительно, что Браун обратила на него внимание. Хотелось последовать примеру сестры, но у Венди не получалось. Она облокачивалась о спинку, о прохладное стекло, меняя своё положение каждые несколько минут, но уснуть не могла. Затрачивая достаточно энергии на то, чтобы не загружать голову новой порцией мыслей, она пыталась считать дорожные столбы, но от этого начинала кружиться голова. Никогда поезда не была настолько утомительной. Несколько раз прогулявшись по вагону, Венди успела постоять в купе, где её приложил дверью Теодор Нотт. Удивительно, что вместо колкости, он просто извинился и пошел дальше, не отрывая девушку от созерцания оконного стекла, в котором виднелось её собственное отражение: осунулась, под глазами залегли синяки, но это всё ещё была она — Венди МакДональд, вместе со своими подростковыми переживаниями и гормональным сбоем, выражающимся в редких прыщах на лице, от которых она искренне желала избавиться. Как и от очков, которые только и делали, что съезжали по её маленькому носу до самого кончика. Вокзал Кингс Кросс, как и всегда, приветливо встречал детей-волшебников. С платформы слышался свист регулировщика, помогаемый родителям сориентироваться, где лучше встречать своих чад, а ещё отойти от края платформы, исключительно в целях безопасности. Мэри МакДональд мелькнула в поле видимости Натали и Венди, когда бежала к ним навстречу. Её густые кудри подпрыгивали в так движениям прежде, чем она набросилась на дочерей, заключив их в крепкие объятья. — Мои красавицы, я так соскучилась, — заулыбалась женщина, немного отстраняясь. — Мы же виделись на каникулах, — чуть пожала плечами Венди. — Будто прошла целая вечность, — честно призналась женщина. Вглядываясь в её черты лица, было трудно сказать, что она уже мать троих детей. На коже совершенно не было морщинок, только в глазах виднелся опыт прожитых лет. Она обняла дочерей за плечи, увлекая подальше от края платформы. Везя за собой чемоданы, волшебницы делились впечатлениями об учебном годе. Точнее, рассказывала Натали, а Венди только согласно кивала. Ей было не очень-то интересно рассказывать о красоте замка и уроках, ведь мать это и без того знала. Тем более, что её мысли были заняты более глобальными вещами. Успев подумать о свежем выпуске Ежедневного Пророка, она не заметила, как её мать остановилась и радостно рассмеялась. Девушка не сразу поняла, кого она так крепко обнимает. Лишь приглядевшись, она узнала в рыжеволосой женщине Молли Уизли. — …да, Аластор писал, — отозвалась её мать, — Мы с мужем будем. Жаль, что так поздно. — Сириус, упокой его душу, был против, — Молли пожала плечами, поправив свою вязанную жилетку, — Да и Римус тоже. — Это похоже на них, — её мать заметно понурила голову, — Слишком поздно… Я ведь виделась с ним, незадолго до случившегося. Это большая утрата, дорогая Молли, — а потом тряхнула головой, как часто это делала дочь, — Юстас убежден, что Министерство… — Мэри вдруг замолчала, заметив прищуренный взгляд старшей дочери, — Поговорим позже. Жду сову с местом и датой. — Хорошо, дорогая, — Молли оставила короткий поцелуй на щеке МакДональд, — До встречи, — а потом поспешила в противоположную сторону. Венди не удалось увидеть, к кому она пошла, потому что обзор закрывала кирпичная колонна, пока мать утягивала её с вокзала. Миновав платформу 9 ¾, женская часть семьи МакДональд отправилась за известный каменный дом, откуда они всегда трансгрессировали. Если для Натали трансгрессия была чем-то новым и, после перемещения, у неё кружилась голова, то Венди к этому привыкла. В конце концов, частые перемещения — это то, к чему мать приучила её с рождения. Они приземлились среди небольшого цветущего поля, недалеко от которого виднелся их дом. Несколько этажей, с преобладанием сдержанного английского стиля, встречали их. Просторный двор с невысоким забором и две небольшие трубы тянулись от крыши этого строения. Дом принадлежал предкам Фоули, а, после их смерти, перешел в руки самого Юстаса, куда он и перевез свою семью почти десять лет назад. С их появлением дом получил новую жизнь. Мэри, как большой любитель цветов и растений, облагородила весь участок, а Юстас сделал настоящую перепланировку, отдав половину первого этажа под кухню и просторную столовую, а другую под гостиную, совмещенную с небольшой библиотекой. На втором этаже располагались четыре спальни, просторная ванная комната и чулан, а под самой крышей скрывалось то самое место, где представители чистокровных семей хранят различный хлам. Никто из девушек туда не поднимался, только сам Юстас из-за необходимости починить крышу. Нельзя сказать, что это настоящее поместье, обычный двухэтажный дом, да и достаток семьи можно было считать средним, несмотря на то, что сам Фоули представитель древнейшей чистокровной семьи. В доме не было намека на какой-то аристократизм, этот стиль можно было бы назвать деревенским, никаких древних статуэток или картин предков, витиеватых колон или резных лестниц. Словно они ничем не хотели выделяться, а в особенности — положением Фоули. Его дом — закрытая территория, где царит уют. Тонкая тюль с рисунком из маленьких розочек, выскользнула из открытого окна, создавая впечатление, будто дом их приветствует. Они жили практически на окраине графства Девон. Чуть подальше от них, в той стороне, где начинался лес, проживала семья Диггори, но, после смерти сына, они вели закрытый образ жизни, всё ещё неся траур. К югу от них располагалась девушка Оттери-Сент-Кэчпоул, но они туда не ходили, потому что там жили маглы, зато здесь, практически на окраине графства, был простор для волшебников. Именно здесь Венди впервые села на метлу, паря над полями. Это место было сердцем их собственного уединения и безопасности. — Девочки, — Юстас помахал им маленькой лопаткой, показавшись из-за куста с дикими красными розами. На его голове была забавная плетеная шляпа, которую, кажется, когда-то носила сама Мэри. Скинув с рук перчатки и убрав палочку, он поспешил к гриффиндоркам, поочередно их обняв, — С окончанием учебного года. Надеюсь, что у вас ещё есть силы? Натали просияла, отчим действительно воспитывал её с младенчества, именно поэтому она и назвала его папой, в отличие от сестры. — Конечно, остались, — заулыбалась младшая из сестер, хлопнув в ладоши, — У нас уже есть планы, да-да? — Традиционное барбекю на заднем дворе, — задорно подмигнул Юстас, галантно приподняв свою шляпу, из-под которой показалась медные, немного кудрявые волосы, свисающие ниже ушей. У него было приятное немного смуглое лицо, покрытое веснушками. А ещё широкая улыбка, Юстас настолько часто улыбался, что в краях его зеленых глаз залегли морщинки. — Мы как раз доделали беседку. Вновь довольно вскрикнув, Натали побежала в дом. С тихим смехом, Мэри пошла следом, левитируя перед собой чемоданы девочек. — Венди, — внезапно окликнул её отчим, вынуждая остановиться, — Что-то не вижу радости от наступления каникул. Поведя плечами, гриффиндорка виновато улыбнулась. — Просто ещё не верится, что учеба кончилась, — ей не хотелось обижать Юстаса, ведь он старался заменить ей отца, — Думаю, после хорошего сна, я вновь приду в норму. — Надеюсь, — волшебник поправил на себе шляпу, а потом вдруг ахнул, словно опомнился, — Чуть не забыл… — он опустил руку в карман своей старой рубашки, достав оттуда небольшую открытку, — Я был во Франции по делам Министерства и привез тебе это. Понимаю, что это незначительно, но всё же… Он протянул ей прямоугольный бумажный сувенир, на котором был расположен высокий маяк, омываемый волнами. Картинка постоянно двигалась и казалась очень реалистичной. — Решил, что тебе будет приятно… — Юстас, — она коротко обняла мужчину за плечи, — Спасибо. Это чудесный подарок. Прижав к груди зачарованную открытку, волшебница поспешила в дом. Фоули знал, как его падчерица любит океан, где она когда-то выросла, поэтому подобная вещица была ценна для девушки. Поднявшись в свою небольшую и светлую спальню, волшебница прикрепила на стену, между небольшим книжным шкафом и комодом, новую картинку. Помимо неё, там было ещё несколько десятков, которые они с мамой привозили ей, но эта — по праву — заняла самое почетное место в центре. Отодвинув прозрачный балдахин, волшебница упала на свою постель, прикрывая глаза. Несмотря на радость возвращения, её не оставлял в покое разговор, состоявшийся на вокзале между её мамой и миссис Уизли. Откуда её мама знала, ныне покойного, Сириуса Блэка и Римуса — по всей видимости — Люпина, ведь никто из них не работал в Министерстве Магии, да и какие между ними могут быть тайны, о которых Мэри не стала говорить на вокзале? Это всё было подозрительно. Оставалось расспросить саму Мэри, но нужно обязательно подгадать момент.

***

Июль оказался дождливым. В небольшой комнате над магазинчиком «Всевозможных Вредилок Уизли» кипела работа. Закончив с ассортиментом, который теперь стоял на полках, ребята увлеченно подписывали и отправляли совой приглашения на открытые магазина, которое было назначено на конец июля. К этой работе они подошли ответственно, выводя аккуратным почерком имя каждого гостя. В помощь им вызвалась Анджелина Джонсон. После удачного попадания в сборную Англии по квиддичу, она могла уделять свободному времени лишь часы выходного дня, но, тем не менее, сегодняшний вечер она смогла провести с друзьями, терпеливо подписывая с ними пригласительные. Джордж всё время отправлял ей многозначительные взгляды, иногда переговариваясь с девушкой. Фред в это время делает вид, что не замечает химии между его братом и Энджи. Хоть он когда-то и пригласил Джонсон на Святочный Бал, дальше этого дело у них не пошло, зато о симпатии своего брата к смуглой гриффиндорке он догадался сразу. Удивительно, что раньше не замечал подобного. Они действительно смотрелись вместе, обмениваясь короткими взглядами и улыбками за непростой работенкой. — Извините, ребята, — внезапно сказала бывшая гриффиндорка чуть зевнув и потянувшись на небольшом кресле, дав сове новое пригласительное. — Завтра с утра тренировка, так что мне, к сожалению, пора. — Уже? — кажется, Джордж был расстроен, но не показывал вида. — Да. — В любом случае, спасибо тебе за помощь, Энджи, мы очень это ценим, — на губах Фреда появилась улыбка. За сегодняшний день они отправили достаточно писем своим друзьям, так что идея прерваться и выспаться перед новым днем, не казалась такой уж безумной. Хотя за работой близнецы всегда теряли счет времени, иногда занимаясь изобретениями до самого рассвета или чувства сильного голода. — Рада помочь, — девушка поднялась со своего места, потерев поясницу, которая затекла от долгих посиделок. — Я тебя провожу, — сразу же вызвался Джордж, но поспешно добавил, — Сейчас небезопасное время, а Оливер не оценит, если потеряет такого ценного игрока. — Приятно, что ты так беспокоишься за Вуда, — рассмеялась Энджи, но согласилась на его предложение. Прошептав губами «Действуй, братец!», Фред махнул им рукой, слыша, как они удаляются на первый этаж и трансгрессируют. Вот и настал этот злосчастный момент, когда Фред остался наедине со своими мыслями, прохаживаясь вдоль комнатки к большому окну, из которого открывался невероятный вид на Косой Переулок. Улицы были пусты, лишь пара волшебников торопливо шли куда-то на запад. Бросить школу — было отличной идеей, как считал парень, несмотря на то, что Молли была в ярости от такого поступка. Тем не менее, все жертвы были оправданы, а они готовились к самому важному дню в их жизни — открытию их собственного магазина, где волшебники смогут оценить каждое изобретение, трепетно сделанное их руками. Стало быть, вот, где настоящее счастье, но что-то ему не хватало. Вроде бы, всё так, как нужно, а с другой стороны… Он не знал. Чувство вины всё ещё лежало на его сердце неприятным осадком. Когда он улетел из школы, то всю дорогу перед его глазами стояло лицо пятикурсницы гриффиндора. МакДональд, с её извечной нервозностью, закрытостью и грустной улыбкой, когда она удалялась из Запретного Леса. Он не нашел в себе смелости, чтобы написать ей, но нужно ли это было? Он не знал. Каждый день вспоминая, как они сидели на кухне, он ловил себя на мысли, что ему этого не хватает. Нет, не Хогвартса, а именно общения: открытого, честного. Негодница Венди зародила в нем такое желание. Работа в этом случае оказалась лучшим средством, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, а последний поцелуй… Недавно он снился ему и был настолько ярким, что, проснувшись поутру, он не сразу понял, где сон, а где явь. Его брат замечал, что с ним что-то не так, но уклончиво старался не давить, помогая отвлечься. В конце концов, он не мог вечно держать около себя Джорджа, чтобы не думать о волшебнице, ведь его близнецу нужно строить свою личную жизнь. Фред мог только радоваться тому, как его братец и Энджи сблизились, из них вышла замечательная пара, такая Джорджу и нужна, чтобы могла иногда его остудить и наставить на путь истинный, а он — в свою очередь — поумерил её серьезность и сосредоточенность. Что же касалось Фреда, то он пока не представлял, что мог бы с кем-то встречаться, наверное, для этого ещё рано, но от общества Венди МакДональд не смог бы отказаться, хотелось расспросить её обо всём: учебе, планах, жизни… Пусть это были бы пустые разговоры, но они ему по-настоящему необходимы. Особенно сейчас, когда Волан-де-Морт набирает силу и ищет своих верных последователей. Не единожды в Ордене говорят об исчезновении чистокровных волшебников: не станет ли его семья следующей? Этого никто не знал, но напряжение витало в воздухе. Именно в это время они и открывали свой магазин, чтобы подарить людям частичку счастья и веселья, которое нужно в это непростое время. Собрание Ордена проходили всё чаще, но на этой неделе в их рядах появились ещё и Мэри МакДональд вместе со своим мужем Юстасом Фоули. Признаться честно, он впервые увидел маму Венди — на редкость красивая женщина, хоть между ними и не было большого сходства, разве что у них были похожие голоса и жесты. Венди, так же как и её мать, дергала плечами, поджимала нижнюю губу и хмурилась. Как-то Мэри обмолвилась, что эту неделю её дети проводят в гостях у дедушки, поэтому у них достаточно свободного времени, но уже в следующую встречу она сообщила о том, что дочери и сын возвращаются. А это значит, что Венди вновь будет дома. Внутренне Фред обрадовался, хоть он и ничего не планировал, но ведь был же большой шанс её где-то встретить, ей же нужно закупаться к новому учебному году. Сова настойчиво постучалась в окно, привлекая внимание Уизли. Впустив её внутрь, он потянулся к заднему карману, достав из него яркую записную книгу. Долгое время он не мог ничего в ней писать, не хотел портить, решив отложить до более важных вещей. Но вдруг это время не настанет? Поэтому на первых страницах виднелись начатые и зачеркнутые письма, а ещё небольшая фраза, выведенная витиеватым и заостренным почерком:

«У каждого свой маяк, а твой укажет путь в счастье. Венди М.»

Раз за разом перечитывая это предложение, он представлял, как гриффиндорка произносит его вслух, поправляя съехавшие на нос очки, как морщится от этого и коротко усмехается, смотря на него. Среди страниц он отыскал маленькую плотную карточку с изображением большой буквы «W». К сожалению, лично он не мог отдать её, не зная, где находится девушка, но вот отправить — другое дело. Подозвав к себе сову, он привязал приглашение к её лапке, проговорив: — Венди МакДональд, — и выпустил птицу в открытое окно, видя, как она поспешно сливается с темным небом. Он не знал, придет ли Венди на открытие, но хотел бы этого. Фред не мог представить, что скажет ей при встрече, решив действовать по обстоятельствам, но, определенно, он должен справиться. Ведь это всего лишь Венди МакДональд. Венди Макдональд. Венди — черт бы её побрал — Макдональд.

***

Мэри всегда держала слово, когда что-то обещала дочерям. На одну неделю её дочери и сын отправились в Кемборн, чтобы провести время с дедушкой. Для Венди это было настоящим спасением, скалы и волны всегда действовали на неё, как успокоительное. Она целыми днями сидела на верхушке маяка, читая книги, заданные на лето, гуляла по окрестностям, наблюдала за бегающими в поле лошадьми и отключалась от реальности. Болезненные мысли улетучивались с одним вдохом свежего воздуха. У Натали и Аверилла тут был простор для игр с соседями-магглами, а Венди могла насладиться собственным уединением. Исцеляющий маяк. Если бы можно было прожить тут всю жизнь, она бы так и сделала. Хотя у неё всегда вызывало недоумение то, что дедушка практически не пользуется магией. Возможно, сказывалось то, что покойная бабушка была магглом и он это делал в память о ней. Ведь миссис МакДональд всегда утверждала, что вещь, сделанная своими руками, принесет миру больше полезного, чем то, что можно сотворить одним взмахом палочки. Адам, в перерывах между работой на маяке, сидел перед высоким зданием и плел корзинки, продавая их на местном рынке. Его пенсии, заработка на маяке и помощи от дочери хватало на нормальную жизнь, а плетение корзинок — занятие для души. Жизнь рядом с маяком — глоток свежего воздуха, поэтому Венди вернулась домой отдохнувшей и повеселевшей, решила, что жизнь обязательно выведет её к тому, что действительно необходимо. Отужинав всей семьей в просторной беседке на улице, девушка ещё немного полетала на метле, сделав кольцо вокруг леса и поля, но как стемнело, вернулась домой, дабы не заставлять мать волноваться. Мэри стала более настороженной, что начала замечать её старшая дочь. Поднявшись в спальню и переодевшись в пижаму, она легла на кровать, зарываясь лицом в мягкую подушку. Умиротворенно вздохнув, волшебница прикрыла глаза. Она практически провалилась в дремоту, когда в окно её спальни кто-то настойчиво постучался. По инерции выхватив палочку, она выставила её перед собой. На подоконнике, недовольно размахивая крыльями, сидела коричневая сова, раз за разом стуча в стекло. Впустив уставшую птицу, Венди налила ей немного воды из графина, а потом отвязала послание от лапки. «Уизли…» — засело в её голове, когда она заметила знакомую букву из двух галочек, напоминающую их прощальный салют. Развернув послание, она неторопливо начала читать:

«Для мисс Венди МакДональд. Хотим пригласить Вас на торжественное открытие магазина «Всевозможные волшебные вредилки» в Косом Переулке. Вы устали от гнетущих будней? Вам необходимо разнообразие и веселье? Тогда наш магазин с радостью открывает для вас двери. У нас вы сможете найти вредилки на любой вкус и цвет. От удивительных зелий до необходимых магических артефактов. Будем рады вас видеть 29 июля в нашем магазине. С уважением, Фред и Джордж Уизли.»

Ниже официального послания черными чернилами была нарисована маленькая черная птичка с длинным хвостиком, которая медленно взмахивала своими крылышками. Точная копия той, которая была изображена на записной книжке, подаренной Фреду от Венди в день его рождения. Прижав руки к лицу, МакДональд тихо простонала. Былое спокойствие, как рукой сняло. Она несколько раз прошлась по комнате, села на постель, потом встала, протерла очки, снова прошлась, при этом перечитывая приглашение. Это какое-то безумие, она вновь начала волноваться, хотя повода для этого не было. Руки безудержно теребили собственную пижаму, пока Венди заставляла своё тело успокоиться и сесть на место. Прижав руку к груди, она чувствовала собственное сердце, которое билось, словно сумасшедшее, желая оглушить её. Кажется, она закрыла историю под названием «Фред Уизли» глубоко в своей душе, но, учитывая собственную реакцию, понимала, что ей это не удалось. — Глупость, полнейшая глупость, — бормотала она себе под нос, нервно кусая нижнюю губу практически до крови, — Спокойно, просто спокойно… — Венди резко остановилась на месте и отложила карточку на стол, быстро сложив руки на груди и вздернув нос со съехавшими очками, — Я просто никуда не пойду, только и всего. Просто не пойду. Не дождется… Тоже мне, друг нашелся. И с таким осмысленным решением легла в постель, накрывшись одеялом с головой, не замечая, как карточка на её столе засветилась золотистым цветом, обращаясь в небольшой бумажный цветочек.