Глава 12

Рейнира проснулась от колючей головной боли. Та терновым венком сжимала её виски, и во рту стоял неприятный привкус — не без участия выпитого вчера виски. Она зажмурилась и лениво потёрла глаза. А затем резко распахнула их, поняв, что лежит в постели. Девушка быстро приподнялась на локтях и, поморщившись от нового приступа боли, оглядела незнакомую комнату и свою — вернее, чужую — кровать. Увидев, что вчерашняя одежда всё ещё на ней, а в комнате больше никого нет, она немного успокоилась. Медленно села в постели и отодвинула в сторону серо-голубое покрывало. Она всё ещё дома у Деймона, верно? Рейнира прислушалась к звукам за дверью, но не различила ни шагов, ни тем более голоса. Снова осмотрела комнату, прищурившись из-за головной боли. Спальня детектива была светлой и спокойной: однотонные стены, белый ковёр, классического стиля мебель из дерева и пластика и большое окно, выходящее на залитый солнцем переулок. Уже утро? Изнутри окно прикрывал полупрозрачный тюль, а вместо решёток снаружи его отгораживала от любопытных глаз красная пожарная лестница. Рейнира невольно подметила, что из дома, в случае чего, удобно выбраться, всего лишь перемахнув через подоконник. Она перевела взгляд на серое кресло напротив кровати. Сейчас оно пустовало, но... Девушка подумала, что, не считая кровати, это, пожалуй, единственное место, где в доме можно поспать. Неужели здесь Деймон и провёл всю ночь? Просто потому, что отдал свою постель Рейнире? Сердце её сжалось под волной бесконтрольного тёплого чувства, и она смутилась. Ей не так часто отдавали свою кровать другие люди, а если и пытались, то чаще всего Рейнира отказывалась: как по соображениям безопасности, так и потому, что не хотела стеснять хороших людей. У неё была совесть. Да, как ни странно. И гордость. И инстинкт самосохранения на случай, если ею, заснувшей впервые за долгое время в уютной постели, захотят воспользоваться. Кажется, всё это вырубил вчера алкоголь. А ведь когда они с Деймоном пили, сидя на полу в его офисе, только начинало вечереть! Неужели она столько проспала? Сколько вообще времени? Девушка рассеянно поискала взглядом свою сумку, но той не оказалось ни на полу, ни на кресле, ни на комоде. Вчера она оставила её у двери, висеть на крючке, и она, видимо, всё ещё была там. Рейнира затаила дыхание. Сердце дрогнуло в груди испуганно и больно — даже от похмелья отвлекло на секунду. А что, если Деймон залез в её телефон? Услышал уведомление об очередном письме от Эйгона — и не выдержал. Или просто поддался естественному для него, как для детектива, любопытству и решил узнать, с кем Рейнира общается. В любом случае он уже мог обнаружить сообщения от Санфайра и понять, что эти двое знакомы. И что тогда? Она снова поморщилась — на этот раз от дурного предчувствия — и свесила ноги с кровати. Но ей не хотелось вставать и сталкиваться с, возможно, окончательно разочаровавшимся в ней Деймоном. Он вполне мог дать ей поспать и не врываться с допросом, даже если всё узнал и разозлился. Какая она дура, и зачем только уснула у него дома? К тому же на целую ночь! Никакой осторожности! Девушка прикусила губу от досады, продолжая прислушиваться к звукам за дверью. И когда она встала на ноги, что-то случилось. В дверь — ту, что была между вестибюлем и офисом, — постучали. Она услышала этот стук и сразу села обратно. Подобрала под себя ноги. И только тогда заметила, что Деймон снял с неё кеды, перед тем как уложить в кровать, и теперь её обувь стояла у края постели. Заботливый, чёрт. За дверью спальни раздались шаги — это Блэк пошёл принимать гостя. А затем Рейнира услышала незнакомый девичий голос: — Я всю ночь не спала после вашего звонка. Не могу отделаться от мыслей... — Проходите, пожалуйста, — пригласил девушку Деймон. — Воды? Может быть, чаю? — Нет, спасибо, — поспешно отказалась гостья. — Я просто хочу услышать всё от вас лично. Это правда, что она отказалась? Ваша свидетельница? — Правда. Но она не единственная в моём списке, и её отказ не значит, что... — Но это затормозит дело, верно? — перебила его клиентка. Рейнира активно вслушивалась в их разговор, особенно в голос незнакомки, и уже поняла, что это, видимо, та самая нанимательница Деймона — та, что принесла ему дело Эйгона. От осознания этого по коже Рейниры побежали мурашки. — Конечно, если бы она согласилась нам помочь, всё прошло бы быстрее, — согласился Деймон. Скрипнули колёсики кресла — видимо, он отодвинул его, намереваясь сесть за стол. — Но отказ не значит, что всё кончено. Присядете? — Я постою, — дрогнувшим голосом ответила девушка. В интонации её слышалось отчаяние. — Сколько ещё продлится расследование? Я знаю, оно занимает большую часть вашего времени, но мне нужно знать, сможете ли вы мне помочь в ближайший месяц или хотя бы два. Очень важно, чтобы новости вышли во время фестиваля, понимаете? Когда он повсюду. Когда его поклонницы и возможные жертвы повсюду, совсем рядом с ним. О боже, я ведь должна была прийти раньше, не так ли?! — Успокойтесь, — твёрдо, но мягко сказал Деймон. За дверью снова раздался звук его шагов, и Рейнира предположила, что он подошёл к девушке. Может быть, осторожно опустил руки ей на плечи. — Прошло ещё совсем немного времени. Это сложное дело, но результаты уже видны. Возможно, их даже больше, чем мы могли изначально надеяться. Я собираю доказательства против этого человека, так что не теряйте надежды и, пожалуйста, не переживайте так. Я буду держать вас в курсе всего, но вы должны быть сильными. В конце концов, именно ваши слова в итоге могут стать решающими. — Я боюсь, что шанс упущен, — выдохнула девушка так тихо, что Рейнира едва её услышала. — Что всё это должна была сделать я, сразу же после того, как он напал на меня. Тогда у меня было бы медицинское освидетельствование. Серьёзные доказательства. И не пришлось бы искать всех этих девушек... — Всё это не ваша вина. Вы смелая, потому что решились рассказать обо всём и выступить против него. И я рад, что помогаю вам в этом деле. Незнакомка за дверью всхлипнула. — Простите, — ещё тише сказала она, и сердце Рейниры сжалось. Перед глазами сразу встало лицо Миры и слёзы, выступившие на её глазах от мысли, что можно как-то бороться. Но она не смогла. А эта девушка за дверью всё не сдавалась, хоть ей и было больно. — Я знаю, что от моих переживаний вам нет никакой пользы. Просто... Чем больше я обо всём этом думаю и чем больше вспоминаю, тем хуже себя чувствую. — Я понимаю, — сказал Деймон. Голос его был спокойным, серьёзным и тёплым — к такому невольно прислушаешься и захочешь ему поверить. — И сделаю всё, что в моих силах, чтобы ни вы, ни другие девушки не бередили свои раны зря. — Спасибо. Спасибо вам большое за всё, я... Я, пожалуй, пойду, — пробормотала невидимая клиентка. — Не буду вам мешать. И удачи. Правда, надеюсь, она будет на вашей — и моей — стороне. Деймон проводил девушку до выхода, и дверь закрылась. Долгое мгновение стояла тишина, после чего шаги детектива пересекли кабинет и замерли у входа в спальню. Рейнира смотрела на закрытую дверь между ними широко распахнутыми глазами, в которых застыло странное задумчивое выражение. Кулаки её были сжаты. В ушах эхом отзывался звонкий голос незнакомой клиентки, в котором отчётливо звучали тревога и страдание. Рейнира, к её удивлению, чувствовала его так, будто оно находилось в её собственной груди и расцветало там бурным цветом. Точно это была её боль — и её история. Она вздрогнула, когда Деймон открыл дверь. Он заглянул внутрь, и их глаза встретились. — Ты проснулась, — сказал мужчина. — Хорошо. У тебя забавная устойчивость к алкоголю. — А ты наверняка чувствуешь себя как огурчик, да? — ответила девушка, вставая наконец с кровати. Надела свои кеды. В голове, тяжёлой и похожей по ощущениям на колокол, неприятно кольнуло, когда она наклонилась, чтобы зашнуровать обувь. — Позавтракаешь? — Нет, спасибо, мне надо бежать. — Уверена? На солнце тебе быстро поплохеет от голода. — Найду что-нибудь. Неважно. Я и так слишком долго здесь задержалась. Рейнира миновала Деймона и, не спрашивая разрешения, распахнула соседнюю со спальней дверь. Там, как она и ожидала, оказалась ванная комната. Персикового цвета стены, белая плитка, отгороженная шторкой ванна — и раковина с овальным зеркалом над ней. В отражении Рейнира выглядела помятой. Ещё бы! Она оставила дверь открытой, и Деймон ещё несколько мгновений молча наблюдал за ней, расчёсывающей волосы его деревянной расчёской. После этого девушка прополоскала рот водой из-под крана и сполоснула лицо. Смочила шею, прикрыла глаза. Ей стало немного легче, но в голове всё ещё было тесно и темно — а единственным светом и звуком почему-то были слова той клиентки. «Сколько ещё продлится расследование?» «Очень важно, чтобы новости вышли во время фестиваля». «Я боюсь, что шанс упущен». И правда, сколько времени понадобится, чтобы создать информационную бомбу такой силы, что она победит Санфайра? Популярного молодого актёра, любимца половины Вестероса. Он не урод, он смел, он нагл и умело этим пользуется, склоняя людей делать то, что он хочет. И он уже отвертелся от наказания со всеми этими девушками — так, что их максимум теперь — это писать грустные посты в интернете. Ему всё сошло с рук. Уже. И кто знает, насколько успешными будут попытки нагнать его по давно остывшим следам. Надо быть реалистами, верно? Рейнира выключила воду и уткнулась лицом в полотенце. Ей было плохо, даже подташнивало — но от выпивки ли? Или от всего сразу? Живот постепенно начинало сводить от голода, и она поняла, что Деймон прав: в таком состоянии она далеко не уйдёт, особенно под жарким июньским солнцем. Ей нужно было прийти в себя. Прийти в себя, а потом... Она ещё толком не могла сформулировать, что будет потом, но её почему-то не покидало странное тревожное чувство, подсказывающее, что дальше произойдёт нечто важное. Какое-то решение, которое Рейнира примет, определив свою дальнейшую судьбу. Неплохо для утра понедельника, правда? Она собрала волосы в небрежный хвост и нашла Деймона на кухне: он убирал в холодильник утренние тосты. Опередив его, девушка схватила парочку и жадно укусила один из них. — Я передумала, — только и сказала она. Мужчина не стал отвечать и закрыл холодильник. Окинул её оценивающим взглядом, точно хотел убедиться, что Рейнира протрезвела с прошлого вечера. А она проглотила пережёванный тост и спросила: — Кто приходил? — Клиентка. — Та самая, что принесла дело Эйгона? — Да. Ты подслушивала? — У тебя тонкие стены. Если бы ты хотел, чтобы я вас не слушала, нужно было выпроводить меня раньше. — Я не хотел тебя будить: ты выглядела довольно мило, пока спала. Думаю, я всё-таки увидел добрую Рейниру, как ты и обещала, — хмыкнул Деймон. Рейнира смутилась от мысли, что он наблюдал за ней спящей, и, точно услышав это, Блэк покачал головой. — Боже, Рейнира, я всего лишь уложил тебя спать и ушёл. Не фантазируй о том, чего не было. — Тогда где ты спал? — спросила она. — У тебя жутко неудобный дом: здесь везде место только для одного. — И разве это плохо? — приподнял брови мужчина. — Нет. Но недальновидно, раз ты имеешь привычку спаивать на дому девушек, с которыми не ложишься в кровать. Он усмехнулся, и Рейнира, прокрутив в голове свои последние слова, поморщилась. Пожалуй, она слишком часто залезала на территорию его личной жизни — но она ничего не могла с собой поделать: слова сами срывались с языка. Кто знает, что сказали бы об этом учёные — или психиатры. Однако у этого диалога была и хорошая сторона, подумала девушка: Деймон выглядел расслабленным и точно таким же, как и вчера, — а значит, не залезал в её телефон и не читал переписку. Верно? — Твоя клиентка расстроена, — начала издалека Рейнира, — и я могу её понять: мы забуксовали. Телефон Эйгона так ничего и не дал? — Нет, — вздохнул Блэк. — Все его уведомления приходят ко мне, и я проверяю его телефон каждый вечер, но там пусто. Только работа. Это самый скучный телефон из всех, что я видел, и я начинаю думать, что у нашего парня есть запасной. У таких, как он, они часто есть. А то и три штуки сразу. — Значит, наши махинации в ресторане были зря? — Разве? — не согласился Деймон. — Если бы не они, ты бы сейчас здесь не стояла. — Знаю. Но всё равно обидно: я очень гордилась собой из-за той аферы, — призналась Рейнира, несколько поникнув. — Так значит телефон бесполезен? — Скорее всего. Если у Санфайра и есть мобильный с компрометирующей его информацией, он наверняка у него дома. Может быть, даже в сейфе — в зависимости от того, насколько он параноик. — И нам до него никак не добраться? — Я не из тех детективов, кто вламывается в дома, Рейнира, — выразительно посмотрел на неё Деймон, а затем, вздохнув, добавил: — По крайней мере, не в надёжно охраняемые особняки знаменитостей. У нас нет туда доступа. Я проверял: в местном доме Санфайра — особняке, где он останавливается, когда приезжает на фестиваль, — не будет никаких мероприятий, где я мог бы затеряться в толпе. Это не ресторан и не Красный замок. Это всего лишь дом. — С камерами, забором и охраной, да? — уточнила девушка. Она понимала, что он имел в виду: никаких шансов. Насколько было известно Деймону, конечно. Рейнира сделала шаг назад, всё ещё держа в руке остывшие тосты, и отвела взгляд. Она не хотела, чтобы Блэк заглянул ей в глаза и наверняка увидел там тот большой секрет, что она утаивала непосредственно от него. И что ещё хуже — этот секрет, чувствовала Рейнира, становился больше прямо сейчас. — Мне нужно идти, — бросила она. — Сегодня у меня выходной, ведь так? Я хочу навестить пару друзей, так что... Увидимся. Не оглядываясь, девушка устремилась к выходу. Сняла с крючка свою сумку и, прижав её к груди, выскользнула за дверь. Выбежала на улицу. Там, болезненно щурясь от яркого, почти белого солнца, она взялась одной рукой за руль своего велосипеда и покатила его по улице — прочь от офиса детектива. Она не знала, смотрит ли он ей вслед из окна. Надеялась, что нет. Рейнира быстро доела свои тосты, отрывая от них большие куски зубами, и наконец, поспешно вытерев руки о шорты, достала из сумки телефон. На экране горело несколько новых сообщений. «Я всё ещё жду». «Тебе нравится со мной играть, Дженни?» «Я могу играть целый день и даже больше». — Давай поиграем, ублюдок, — пробормотала девушка, выбирая все его сообщения, чтобы их стереть. Но в самый последний момент, когда палец уже завис над кнопкой «удалить», что-то её остановило. Точно голос из глубины разума. Но был ли это разум? Рейнира отменила все действия, оставляя сообщения нетронутыми, и уставилась на них пустым взглядом. Внутри неё разжигалось пламя, неумолимое и безумное. Она вдруг подумала, что возможность — настоящая, серьёзная возможность — находится прямо перед ней. Хватай и беги. Спаси всех этих девушек и уложись в максимально сжатый срок — всего-то один-единственный день, который, как обещал Эйгон, был в её распоряжении. Помоги Деймону. Реши все проблемы одним простым действием. И прежде чем Рейнира позволила себе задуматься о том, что делает, палец её нажал на кнопку звонка. Гудок. Затем ещё один, протяжный и равнодушный. Когда начался третий, она уже собиралась сбросить этот, безусловно, проклятый звонок и отказаться испытывать судьбу, но... — Дженни! — ответил голос Санфайра прямо ей в ухо. — А ты не торопилась. — Мне было страшно, — честно сказала Рейнира, прислонившись к нагретой солнцем кирпичной стене. Крепко сжала другой рукой руль велосипеда. — Никак не могла решиться ответить. — И чего же ты боялась? — Тебя. Того, к чему всё может привести. — Но ты больше не боишься, верно? — вкрадчиво заметил Эйгон. Его светлые волнистые волосы и большие голубые глаза так живо рисовались её воображением, точно актёр стоял в метре от неё и с каждым словом приближался на шаг. — Ты поняла, что этого хочешь. В глубине души ты знала, что этого хочешь, ещё при нашей первой встрече, поэтому и дала мне свой номер, правда? «Я ничего тебе не давала — ты всё взял сам», — захотелось фыркнуть Рейнире, но она не смогла. Всё уже происходило без её контроля, и её голос отвечал на его слова вопреки доводам рассудка. — Ты прав. Я хочу встретиться. Но я не хочу, чтобы нас засняли папарацци, и я не думаю, что ты сможешь приехать ко мне домой, — сказав это, она глупо хихикнула, хотя ей было ни капли не смешно. Только страшно. До сковывающего всё тело холода страшно. — Мы можем встретиться у тебя? — А ты смелая, — довольно усмехнулся Эйгон. — Мне это нравится. Ты права, нам незачем блуждать по фитнес-клубам и ресторанам, когда я могу показать тебе того, кто я на самом деле, — и там, где нам никто не помешает. — Я хочу узнать тебя лучше, — выдохнула Рейнира. — И ты узнаешь. Приезжай к моему дому, я скину адрес. Не волнуйся, охрана тебя пропустит. — Жду не дождусь. — Я тоже, Дженни. Уверен, это будет гораздо более... плодотворная встреча, чем наша прошлая. Звонок прекратился, но через пару секунд на телефоне звякнуло уведомление — это сообщение с адресом Эйгона Санфайра не заставило себя ждать. Рейнира тяжело сглотнула, глядя на него. Ей едва верилось, что она вот так просто получила от актёра приглашение домой. Там она наверняка найдёт тот самый второй мобильный, в существовании которого даже не сомневалась. Всё складывалось на удивление идеально — не считая того факта, что Эйгон рассчитывал её трахнуть. Сегодня. В лучшем случае через пару часов, когда она доберётся до его дома и за ней захлопнутся ворота его золотой клетки. Деймон бы убил её. Она сама бы себя убила — всё лучше, чем позволить Санфайру себя облапать и тем более залезть ей в трусы. Но, к счастью, у неё уже был опыт с такими, как он. Оставалось надеяться, что в нужный момент этот опыт её не подведёт. Всё ещё будто в полусне Рейнира спрятала телефон в сумку и, повесив её наискосок, залезла на велосипед. В ушах у неё шумело. Голова по-прежнему была тяжёлой, как чугун, и боль слилась с ней настолько, что она уже начинала забывать о ней. Ноги начали крутить педали, и велосипед спокойно и быстро покатился в нужном направлении мимо окон, домов, переулков и улиц — ветром в ушах и тихим скрипом колёс по асфальту. Рейнира ехала навстречу финальному боссу, как в компьютерной игре, и надеялась обхитрить его. Не сказав никому. Не предупредив никого. Не заручившись поддержкой никого из других игроков, что были на её стороне. Да и кто вообще был на её стороне? Гаррольд — хромающий старик. Джейс и Люк — дети, которым не стоит вмешиваться в такого уровня неприятности. А Деймон... Деймон, Деймон, Деймон. Рейнира тяжело сглотнула. Ей давно не было так страшно — но и так же давно она не была столь уверена, что поступает правильно. Деймон, наверное, смог бы её понять, если бы она поделилась с ним всем, что чувствовала. Ну, или она просто хотела в это верить. Пожалуй, она даже могла признаться, что сожалела о том, что скрыла от детектива своё знакомство с Санфайром. Стоило рассказать ему обо всём с самого начала — где-то в идеальной, честной вселенной. Но тогда она бы не получила шанс пробраться к актёру домой. А этот шанс, этот телефон с доказательствами, был нужен им всем — и ей, и Деймону, и каждой из жертв Эйгона. Сейчас Рейнира была их последней надеждой на быструю победу. Разве не в этом они все нуждались? — Ага, успокаивай себя дальше, — саркастично ответила она самой себе. Когда девушка покинула район, где располагался офис детектива, ей стало легче. Солнце щедро освещало ей путь, выглядывая из-за каждого дерева, здания и фонарного столба, и даже пешеходы отступали ещё до того, как Рейнира проезжала мимо. Она стремительно неслась навстречу очередному риску — возможно, самому большому из всех. Но дороги назад не было. Или, по крайней мере, она, одержимая моментом решимости, не хотела её видеть. Эйгон Санфайр жил в престижном районе города, подальше от простых смертных. Здесь повсюду стояли дорогие особняки, огороженные высокими заборами, и останавливались многие гости фестиваля — музыканты, актёры, режиссёры и продюсеры. Все они приезжали в Королевскую Гавань из-за границы, чтобы насладиться собственной известностью на родине и покрасоваться на красных дорожках. Рейнира раньше здесь не была. Ей тут было нечего делать: закрытые двери, надёжная охрана. Её бы никто не пустил на порог; затеряться в толпе гостей, как в «Утёсе Кастерли», было сложнее; да и риск оказаться в полиции, за решёткой, был слишком высок. Так что она предпочитала охотиться в местах попроще. Её ноги уже устали крутить педали, когда Рейнира наконец добралась до нужной улицы. Теперь она ехала медленно, скользя взглядом по белым, кремовым и коралловым стенам особняков за заборами. Тут и там на солнце блестели металлические прутья ворот. На идеально чистой дороге белела свежая разметка, а над головой плавно покачивались тонкие пальмы — ещё один признак богатого района, который так хотел походить на курорт. Особняк Эйгона нашёлся быстро: из его открывшихся ворот как раз выехал тот самый белый автомобиль, который девушка видела у фитнес-клуба. Он проехал мимо, и она успела заметить на водительском сидении телохранителя Санфайра. Отлично, одним меньше. Рейнира ещё не знала, как разберётся с охраной в доме актёра, если ей потребуется сбежать, но надеялась на удачу и собственную смекалку — других вариантов у неё и не было. Глупо. Очень глупо. Всё у неё внутри буквально вопило, что нужно отступить, уехать и подумать над планом дважды, но Рейнира продолжала настойчиво крутить педали. Она остановилась у закрывшихся ворот. Посмотрела сквозь них на величественный белый особняк: два длинных этажа, плавные линии, подъездная дорожка полукругом от ворот до парадного входа и гаража и даже мраморный фонтан во дворе. Всё напоказ. Конечно, Эйгон не ожидал ни малейшей угрозы, окружённый домами своих богатых коллег и камерами наблюдения на каждом столбе. Кто знает, сколько таких же девушек, как Рейнира, остались в памяти этих камер. Прислонив свой велосипед к металлическому забору — тот золотом переливался на солнце, — она снова достала телефон и набрала номер актёра. — Я у ворот, — сообщила девушка. Голос её почти звенел от напряжения. — Уже иду! — бодро откликнулся Санфайр, и сердце Рейниры окончательно провалилось в пропасть. Пути назад нет: она сама его отрезала. Рисковая, отчаянная девчонка, ещё как следует не пришедшая в себя после вчерашней выпивки — только такая, наверное, и могла бы на это решиться. Может, оно и к лучшему. К лучшему, да? Не прошло и пары минут, как белая входная дверь особняка распахнулась и на улицу вышел её новый знакомый. Одет он был просто, но явно дорого: джинсы с нашивками бренда, кроссовки на толстой подошве и изумрудно-зелёный джемпер. Эйгон помахал Рейнире рукой, спускаясь по ступенькам. По пути к воротам он не стал огибать клумбу с фонтаном и спокойно прошёл по траве, перешагнув поребрик. Кивнул второму близнецу-охраннику, стоящему у ворот. Когда они распахнулись перед ней, Рейнира приложила все свои силы, чтобы не выглядеть нервной. Улыбнулась. — Не могу поверить, что это правда, — сказала она, когда молодой актёр подошёл к ней. Всё ещё было безумно странно видеть его вот так близко — человека с телеэкранов и рекламных плакатов. В голове снова навязчиво заиграла музыка из той рекламы газировки с его участием. — Я даже никогда не была в этом районе. — Ну а теперь ты здесь, — Эйгон протянул ей руку. — Хочешь устрою небольшую экскурсию? Знаешь, за последние двадцать лет этот дом снимала целая толпа знаменитостей. Не став медлить, Рейнира взяла его за руку, и её кожа покрылась мурашками. Несмотря на тёплую погоду, по спине и плечам пробежал холодок, но она только шире улыбнулась, глядя на Санфайра самым искренним взглядом, какой могла изобразить. — Уверена, я буду в восторге в любом случае. Он потянул её за собой, и она подчинилась. Вместе они прошли за ворота, которые медленно закрылись за их спинами — этот звук отозвался в ушах Рейниры так отчётливо, что она чуть не подпрыгнула. Пришлось мысленно зашипеть на себя и потребовать вести себя профессионально. Как ни странно, такой подход и вправду придал ей уверенности, и девушка даже не дрогнула, увидев, какими глазами Эйгон изучает её одежду. На ней всё ещё были вчерашние шорты и голубая майка, свободная настолько, что открывала лямки бра и вид сбоку. Отличный прикид, чтобы прийти к насильнику! Не то чтобы правильная одежда могла бы его остановить, но Рейнира всё равно почувствовала себя легкомысленной. Актёр скользнул взглядом вдоль её плеч и линии груди, едва видной за надувающейся от ветра майкой, а затем спустился им по её голым ногам. Удовольствие отчётливо отразилось на его лице. Пускай. Пусть радуется, пока может. Санфайр повёл её по подъездной дорожке, плавно изгибающейся от ворот ко входу в дом. Махнул рукой в сторону пальм слева. — Там дорога к бассейну. Летом здесь стоит такая ужасная жара, что, когда есть свободное время, я из него практически не вылезаю. Ну, и ты понимаешь: нужно держать себя в форме. — Верно, — притворяясь дурочкой, кивнула Рейнира, — тем более вдруг в твоём следующем фильме придётся плавать? Я слышала, в Голливуде собираются снимать ремейк «Челюстей». — Голливуд погряз в ремейках, — фыркнул Эйгон. — И каждый новый хуже предыдущих. Я понимаю, что для успешности порой приходится сниматься в летних блокбастерах, но самому мне в последнее время хочется снимать в действительно серьёзном кино. Ты знаешь, какую картину я представляю на фестивале этого года? Они поднялись по невысоким мраморным ступеням и оказались у белой входной двери. По обеим её сторонам висели красивые декоративные фонари. — «Бастарды», — вспомнила Рейнира. — Всё так. Мой агент решил, что для имиджа будет неплохо вложиться в такой злободневный и важный проект. Но я и сам захотел поучаствовать, конечно: история этих детей просто ужасает. Я знаю ещё пару ужасающих историй, подумала Рейнира, и ты в них непосредственный участник. Но вместо обвинений лишь придала себе сочувствующий вид. Эйгон открыл дверь, и они вошли внутрь. Глаза девушки широко распахнулись от невольного восхищения. Изнутри дом выглядел ещё больше, чем снаружи, и повсюду, куда бы ни упал взгляд, стоял блеск: отполированные полы, лакированное дерево, огромное зеркало в тяжёлой золотой раме прямо у входа — и хрустальные люстры, целым рядом уходящие куда-то вперёд. — Вау! — искренне выдохнула она. — Вот это дом! Санфайр засмеялся, ласково глядя на неё. — Милая, это только прихожая. Ты ещё не видела лестницу из каррарского мрамора и мой обеденный стол на восемнадцать человек. Порой приходят важные гости, знаешь ли. От такого откровенного самодовольства восхищение Рейниры тут же поубавилось, и она крепче сжала руку Эйгона, чтобы не отвлекаться от главного. Задурить голову. Притвориться фанаткой. Остаться — каким-то пока ещё не известным ей образом — одной и поискать этот чёртов второй телефон. А значит... — Я знаю, что здесь наверняка сотни вещей, которые я хотела бы увидеть, — призналась она, глядя актёру в глаза. — Обеденный стол, лестницы, люстры, но... В этом доме жили десятки знаменитостей, и у каждого была его личная обитель. Покажи мне свою. Я хочу увидеть твою комнату. Молодой человек улыбнулся ещё шире, прекрасно — как он думал — уловив её намёк. Может, подумала Рейнира, если бы она действительно имела в виду то, что говорила, до насилия и не дошло бы. Такая, как Дженни, его верная фанатка, сама бы легла под актёра. Возможно, даже сказала бы ему спасибо. И ушла бы, так и не узнав, на что бывает способно это молодое дарование, когда чужие желания расходятся с его планами. — Не могу тебе в этом отказать, Дженни, — ответил он. А затем вдруг лёгким, почти элегантным движением притянул её к себе за руку — но только чтобы выставить для неё локоть, как джентльмен. — Прошу за мной, миледи. Чуть помедлив, Рейнира подчинилась. Вдвоём они миновали прихожую вместе с указываемой хрустальными люстрами дорогой вперёд и свернули направо. В коридоре с высоким потолком и картинами на стенах — сплошь пляшущие в цветах девы — было темнее. Каждое окно, смотрящее на ворота, прикрывал невесомый тюль, переливающийся перламутром. В воздухе слабо пахло свежей древесиной и... краской? Когда Рейнира спросила, откуда запах, Эйгон пояснил, что в одной из дальних комнат проводят ремонт. — Боюсь, придётся пожертвовать памятью о известных людях, стоявших когда-то в моём кабинете, — но он уже начал рассыпаться от древности. — Этот дом выглядит новым, — осторожно заметила девушка. Пройдя через весь коридор, они вышли к красивой лестнице из тёмного дерева, ведущей на второй этаж. Сверху на них тоже смотрели картины — на этот раз портреты, изображающие балерин и похожих на философов мужчин с бородами и таинственными взглядами. Под их пристальным наблюдением двое начали подниматься по лестнице. — Каждый жилец этого особняка неизбежно переделывает его под себя. И переделки эти могут быть довольно радикальными: у нас, артистичных личностей, свои потребности, — усмехнулся Эйгон. — Я вот люблю, когда стены свежевыкрашены, а побелка не сыплется мне на голову. И в таком случае... Он остановился и резко повернулся к Рейнире. Та отступила, прижавшись спиной к перилам. — В таком случае, — вкрадчиво повторил Санфайр, — мне плевать на историю этой комнаты или даже этого дома. Я из тех, кто любит, чтобы всё было по-моему. Так, как мне нравится. И я не боюсь брать всё то, что мне нравится. Девушка выдохнула, пытаясь прогнать почти болезненную тревогу, и кивнула. — Я понимаю. — Хорошо, — улыбнулся Эйгон. Он снова подставил ей локоть и посмотрел вперёд — на второй этаж, откуда на них не то осуждающе, не то всё-таки равнодушно смотрели портреты. Пара снова двинулась дальше. — Я хочу, чтобы ты узнала меня таким, какой я есть, Дженни. Не таким, каким меня описывает пресса: она ни черта не знает. — Спасибо. Я знаю, что этот шанс выпадает не всем. — Но ты заслужила его, Дженни. Я с первого взгляда на тебя понял, что мы найдём общий язык. Не каждая сталкерша может меня очаровать! Он засмеялся, и Рейнира засмеялась вместе с ним — лёгким, расслабленным смехом, стараясь не звучать вымученно. И у неё это получилось. То ли это был дар от рождения, который она начала развивать только на улицах, то ли сами улицы сделали её актрисой. Ну и кто тут хорош, а, Эйгон? Они поднялись на второй этаж и снова двинулись по коридору. Здесь излишний блеск уступал место уюту и сдержанности. Стены покрывала тёмно-зелёная ткань с узорами из серебристых змеек и розовых бутонов, а запах краски сменился слабым запахом цветов. Проходя мимо приоткрытой двери, Рейнира увидела внутри антикварный комод с гнутыми ножками — а сверху стояла ваза, заполненная белыми розами. Но Эйгон даже не взглянул на них. Он шёл вперёд, пока не остановился в конце коридора и не указал на широкие двустворчатые двери. — Прошу, — только и сказал он. Повиновавшись, Рейнира выпустила его руку и сделала шаг вперёд. Осторожно взялась за позолоченные ручки дверей и толкнула их внутрь, открывая взору... конечно же, его спальню. Чувствуя на себе взгляд актёра, девушка медленно прошла в комнату и огляделась. Шумно вдохнула. Эта комната, определённо, была одной из самых больших в особняке — в неё спокойно мог бы поместиться офис Деймона, а также его кухня и спальня. Казалось, здесь было всё, что нужно для жизни: широкий рабочий стол с двумя кожаными креслами, высокие книжные шкафы вдоль стен, светлый трёхместный диван перед стеклянным столиком с вазой и цветами, широкий телевизор на стене, беговая дорожка у окна, а ещё дальше, на другом конце комнаты, — большая кровать с балдахином и белоснежными подушками. С потолка свисала массивная золочёная люстра. Сколько же квадратных метров сюда помещалось? Эйгон мог бы нарезать круги по периметру этой комнаты, если бы ему захотелось побегать, — и не надо даже выходить на улицу. Стены здесь были бледно-зелёными, пол накрывала тёмная ковровая дорожка. А целых три окна, как выяснила Рейнира, подойдя ближе, выходили на тот самый задний двор с бассейном. Невероятная роскошь. По коже её снова побежали мурашки, и в горле пересохло. Пользуясь мгновениями тишины, которые дал ей Эйгон, девушка быстро огляделась, изображая восторг и живой интерес ко всему и сразу. Но на самом деле глаза её искали нечто конкретное. Если бы она была Эйгоном Санфайром, то где бы прятала второй телефон? Личный, дражайший, но при этом весьма необходимый. Где-то здесь, определённо, чтобы был под рукой. И, пожалуй, не в сейфе — судя по самоуверенной манере актёра. Нет, ему наверняка было бы достаточно держать телефон в этой комнате или даже просто в доме. Снаружи охрана — этого, по его мнению, наверняка достаточно, чтобы сохранить все секреты внутри. Однако Рейнире всё же хотелось надеяться, что Эйгон не унёс телефон в другую комнату. Вряд ли ей, при всей её изобретательности, удастся обежать все помещения в этом особняке, учитывая, что доступный ей максимум — это пара минут. Ими она и решила воспользоваться. — Боже, здесь так красиво! У меня даже в горле пересохло, — неловко улыбнулась Рейнира, повернувшись к Санфайру. Он смотрел на неё нагло и самодовольно. — Мы можем что-нибудь выпить? Воды в комнате она не заметила: ни графина, ни мини-бара, что, кстати, было довольно странно. Девушка всё ещё помнила, как во время их первой встречи — она случилась, конечно, в «Утёсе Кастерли» — Эйгон пил шампанское как настоящий профессионал. И не в смысле «знает, как правильно употреблять алкоголь», а в смысле «опрокидывает один бокал за другим, даже не морщась». И вот у него нет мини-бара в личной берлоге? — Я позвоню прислуге, чтобы принесли воды, — ответил актёр и направился к рабочему столу. Там, как уже заметила Рейнира, находилась некая кнопка. Но так он никуда не уйдёт! — А может... — начала она, и Эйгон замедлил шаг. Вопросительно посмотрел на гостью. — Я знаю, что это звучит несколько нахально — вот так предлагать тебе выпить, но... Мне кажется, учитывая, что мы наконец наедине, да ещё и в такой обстановке, это можно отметить. У тебя есть шампанское? Или вино? Может быть, зададим настроение? Парень на мгновение задумался, а затем улыбнулся так, будто сам хотел предложить нечто подобное. — Это отличная идея! У меня есть прекрасное вино, которое привезли из лучших виноградников Дорна. — Тогда, — Рейнира снова подошла к нему, — как насчёт того, чтобы ты сходил за вином, а я... Где здесь ванная комната? Мне бы припудрить носик перед тем, как мы начнём. Эйгон на мгновение замер, оценивая не то её напор, не то своё везение. Но похоть и самодовольство, к счастью, уже застлали ему глаза. — Там дверь в ванную, — он указал куда-то за спину Рейнире, и голос его от возбуждения прозвучал хрипло, — а я сейчас приду. Возьму лучшие бокалы, что есть. Он протянул руку и нежно погладил девушку по щеке — но затем крепко ухватил её за подбородок. Приподнял её голову, заставляя гостью смотреть ему в глаза. — Никуда не уходи, — изменившимся, тяжёлым тоном сказал Санфайр. Конечно, он не был совсем идиотом и не мог оставить её в своей комнате вот так, без формального предупреждения. Но этим всё ограничилось. — Мы отпразднуем нашу крепнущую дружбу, как ты этого достойна, Дженни. И как это нравится мне. Рейнира ответила очаровательной улыбкой, покорно принимая его наглые прикосновения. Эйгон погладил её подбородок большим пальцем, а затем медленно провёл им вдоль девичьей шеи к ключицам — и убрал ровно тогда, когда достиг края голубой майки. Это была последняя пощада, на которую она могла рассчитывать, подумала Рейнира. Больше ей так везти не будет. Актёр вышел из комнаты, и она услышала его удаляющиеся шаги в коридоре. У неё было не больше пяти минут, чтобы найти этот чёртов телефон, если он вообще был здесь. Девушка рванула к двери и прикрыла её, чтобы никто снаружи не увидел её действий. Снова огляделась. Первым делом, конечно, она направилась к рабочему столу, где лежал ноутбук актёра. Тот оказался запароленным, и Рейнире пришлось его выключить. Затем она провела руками по вороху накопившихся на столе документов, но телефона под ними не нашла. Стала вытаскивать ящики, один за другим. Ничего. Чёрт! Невидимые часы, отсчитывающие оставшееся время, тикали в её голове всё громче. Рейнира поспешила к королевских размеров кровати и начала рыться в его прикроватной тумбочке. Внутри обнаружились только блистеры каких-то таблеток, снова бумаги и — так и знала! — маленькие бутылки из-под выпивки в пугающем количестве. Значит, где-то мини-бар у него всё-таки был. Правда, этот факт ей сейчас никак не помогал, и девушка раздражённо засунула все ящики обратно. Оглянулась. Взгляд её заметался по всей комнате, такой обескураживающе огромной, и губы беззвучно зашептали: — Стол, кровать, тумбы, комод, шкафы... Шкафы! Рейнира метнулась обратно к столу и, миновав его, оказалась перед рядом узких высоких шкафов. Перед глазами запестрели книги: актёрское мастерство, сценарное мастерство, история кино, история Вестероса, науч-поп, беллетристика, классика. И никаких лишних предметов на полках. Только книги, книги, книги и... Взгляд девушки зацепился за ряд пустых красных корешков. Среди других они выглядели чужеродными, одинаковыми — и пластмассовыми. Рейнира, не долго думая, дёрнула книги на себя. Те, будучи единым целым, упали на полку со слабым стуком, открывая свободное пространство, в котором... Конечно, там был телефон. — Да! — тихо выдохнула девушка, не сдержав своего торжества. Триумф дрожью побежал по её телу, и сердце забилось в восторге от её ловкости: затея всё-таки выгорела! Рейнира улыбнулась и, схватив мобильный, прошептала: — А ты ведь знаешь о своих грешках, раз их прячешь, да, Эйгон? На экране зажглась просьба ввести пароль, но это было не страшно: как только телефон окажется у Деймона, пароль перестанет быть помехой. И возможно — только возможно! — детектив не выгонит помощницу с работы после такого крупного улова с её стороны. Ей правда хотелось на это надеяться. Оказывается, она уже и не мыслила себя живущей старой жизнью, без босса-детектива над головой и всех этих детективных штучек. — О боже, — усмехнулась Рейнира себе под нос, — кажется, я начинаю любить свою работу!