Tsunami

Его путь усыпан ликорисом, смердящими металлическим запахом крови трупами и неприкаянным поиском собственной погибели. Истинное, чистое ощущение боли давно растаяло в пламени мести, горящей в его груди тяжелым бременем, а всякие чувства растворились в предназначении, на которое он себя обрек. Каждая новая пролитая капля крови впитывалась в узорчатую ткань его плаща, въедалась в белоснежные бинты, пока он продолжал рубить, продолжал колоть, продолжал бесцельно скитаться, находя единственной целью своего существования — давно усланный дымкой забвения долг, за который виновные должны поплатиться. Каждый шрам на его теле — словно трещина на хрустале хрупкого сосуда, готового вот-вот рассыпаться на миллион маленьких осколков. И все же… Ты украшаешь его путь белоснежными лилиями, ты заставляешь его сердце сжиматься от боли, когда он так отчаянно нуждается в тебе, и от приятного тепла, растекающегося по его венам всякий раз, когда он ловит на себе твой, полный преданности, обожания и привязанности, взгляд. Ты — его новообретенный смысл, твое благополучие — его новая цель. Ты — клей, на котором держится его сосуд. И именно поэтому он тяжело вздыхает и отводит взгляд, когда ты ребячливо теребишь ленты его бордового банта. — Я же сказал, тебе там не место. Ты надуваешь губы, дергая кисточку на его плаще, прижимаясь щекой к его груди. Блэйду хочется остаться, но вместо этого он раз за разом отталкивает тебя, чтобы ты снова вцепилась в него мертвой хваткой, не желая сокращать дистанцию ни на шаг. Тебе стоит продолжать жить беззаботной комфортной жизнью, но почему-то, как только он дает тебе такую возможность, ты снова и снова липнешь к нему, осыпая нежностью, которую он не заслуживает. Каждый твой встревоженный взгляд на то, как его запястье истекает кровью, заставляет его сердце сжиматься от неизвестного чувства, а каждой твой радостный возглас его имени, когда Блэйд возвращается с очередной, разыгранной по сценарию Элио, пьесы, растекается приятным, но таким непривычным теплом по его телу. Ты вызываешь диссонанс, хаос, которого он не понимает. Блэйд хочет оттолкнуть тебя, потому что хочет защитить. От самого себя. — Мне все равно, возьми меня с собой! Я не вынесу, если еще раз увижу, как ты ранишь себя, поэтому я должна быть рядом, чтобы ты не навредил себе. — Иногда мне приходится делать вещи куда похуже этого, но тебя волнует только эта мелочь? — Именно потому, что ты считаешь это мелочью, я и нужна тебе! Ты невыносима. Чувства, которые ты пробуждаешь в нем, невыносимы. Но почему-то сейчас он не может сдержать кроткой улыбки, бессильно выдыхая воздух из легких, устраивая тяжелую ладонь в черной перчатке на твоей талии. Сколько бы он ни пытался оградить тебя от себя, сколько бы ни пытался защитить твою невинную чистую наивность, ты всегда настойчиво разрушала на своем пути любые стены, которые он возводил. Блэйд проиграл эту битву в тот момент, когда он имел неосторожность впустить тебя в свою жизнь. Ты — цунами, сметающее на своем пути все его жалкие попытки, но, возможно… Только возможно, что Блэйд, на самом деле, никогда не пытался противостоять твоим настойчивым, сокрушительным волнам. — Это будет первый и последний раз.