Пролог. Ты назначен быть героем

Около двадцати лет тому назад.

***

Когда на голову начинает сыпаться штукатурка, Фугаку поддаёт скорости. Уже почти не обращая внимания на возможные ловушки, он несётся по лабиринту коридоров подземелья Узумаки Ичизоку. Главное для него — успеть выбраться наружу до того, как потолок рухнет. За ним с треском обрушивается балка, погребая под собой часть коридора и запуская цепную реакцию. Шарахнувшись вбок, Фугаку лишь чудом успевает выскочить из-под обвала. Бетонная пыль забивает нос и заставляет слезиться глаза. Першение в горле прорывается наружу кашлем, стискивая спазмом грудь и не давая сделать вздох. Вот только это не коридор, он ошибся. Крохотная то ли подсобка, то ли кладовка, послужившая ему укрытием, заполнена облаком пыли. Отдышавшись немного и переждав приступ, Фугаку пытается выглянуть наружу. Но даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять — выход полностью перекрыт. Широкая балка длинной в половину роста Фугаку, присыпанная обломками бетонных перекрытий с торчащими из них кусками арматуры, не оставляет сомнений — коридор завален. Позорная мысль, что стоило взять с собой сопровождение, мышью проскальзывает в утомлённый мозг. Но для Фугаку, трепетно хранящего тайну своей личности даже в Корне, сопровождение — слишком большая роскошь. Закончив чихать и утерев кулаком сопли, он оборачивается. Возможно, тут есть другой выход? Достав продолговатую палочку походного фонарика, он встряхивает его, активируя химическую реакцию, и осматривается. Это даже не комната — ниша. Всё те же бесконечные спирали на стенах. Три шага ширина, два — глубина. — Ксо! — ругается он сквозь зубы, позволяя злости выйти наружу. А ведь всё так хорошо начиналось. Капли, что достал Данзо, оказались весьма эффективны. Всего пара дней изоляции и слепоты, и хворь отступила, позволив Фугаку свободно вздохнуть и избавиться от болезненной мути в глазах. Раздирающий кашель, от которого, казалось, он готов был выблевать собственные лёгкие, превратился лишь в лёгкое покашливание, напоминая о себе слабым першением в горле. Зрение прояснилось. Тело же наполнилось былой силой, и Фугаку наконец, впервые за последние пару лет, смог вдохнуть полной грудью. Конечно, Данзо предупреждал, что эффект временный. Но его должно было хватить на эту миссию. А потом, потом он всё-таки доедет до этого чудо-доктора из столицы, чьи порошки заказывает Микото. Пройдёт нормальное обследование. Фугаку легко смог проникнуть в тайные хранилища погибшего клана. Обошёл многочисленные ловушки и нашёл нужные архивы. Собрал всё, что смог, запечатал с помощью фунью-но-дзюцу в свиток. Подвело его время. Безжалостный враг крысой выгрыз крепления перекладин, что привело к обрушению потолка. Возможно, их повредили ещё во время нападения на деревню. И, стоило нарушить хрупкое равновесие погруженных в забытье залов, как всё начало рушиться. Прислонившись спиной к стене, Фугаку позволяет себе сползти вниз. Надо передохнуть и подумать. Похоже, придётся разбирать завал, пытаясь прокопать себе выход. Зацепив фонарик за пояс, Фугаку достаёт флягу и, сделав маленький глоток, ставит её на пол. Ещё надо бы перекусить и собраться с силами. Внезапно он понимает, что у стены как-то слишком мокро. Откуда-то просачивается вода. Вот только откуда? Или это просто конденсат со стен? Пристегнув флягу обратно и зажав фонарик в зубах, Фугаку ощупывает основание дальней стены. Лужа небольшая, вода стала поступать явно недавно сквозь едва ощутимую щель между полом и стеной. Активировав шаринган, Фугаку ищет скрытые механизмы. Но это не так-то просто — Узумаки знали своё дело, их барьеры до сих пор лучшие. Даже остатков чужой чакры не удаётся почувствовать, и, главное, он не видит ни единой подсказки. — Как же ты открываешься? — спрашивает он у стены, скользя пальцами по тонкой гравировке. Круги, бесконечные круги, чтоб вас демоны задрали! И всё же минут через двадцать ощупывания стены он обнаруживает несколько подвижных частей. Теперь надо найти в этом систему. Части головоломки почти не ощутимы пальцами: шесть совершенно одинаковых кругов. Почему шесть? Шесть — счастливое число. Хотя, к примеру, «восемь» считается более благоприятным знаком, вспоминает символизм цифр Фугаку. Восьмёрка означает расширяющееся будущее, удачу, благосостояние. А «шесть» — просто счастливая сущность. Только вот не сильно символы удачи помогли здешним обитателям. Круги расположены в три ряда, по два в каждом. Два элемента при написании иероглифа восьмёрки схожи с написанием шести. А всего в иероглифе, обозначающем «шесть», четыре элемента. Восемь поделить на два, получаем «четыре», значение которого — смерть. — Хрень какая-то! — в сердцах шипит Фугаку, недовольно прикусывая губы. Но, если следовать этой логике, то ему нужны нижние четыре круга. Если шесть и восемь поделить на два, то три — это количество рядов, а четыре — нужное ему количество кругов. Отбросив два верхних элемента, можно преобразовать шестёрку в восьмёрку, значит, два верхних круга - лишние, остаются нижние четыре. Но тогда счастье превращается в смерть. Сделав шаг назад, Фугаку складывает руки на груди, гипнотизируя стену перед ним. «Два» означает пару влюблённых. Тоже благоприятный знак. Два знака общие. Два лишние… «Четыре» — смерть. Тогда ответ на загадку: два нижних круга? Протянув руку, Фугаку одновременно нажимает на нужные элементы. Несколько томительных секунд ничего не происходит. А потом, скрипнув, часть стены со скрежетом отъезжает в сторону, открывая проход вглубь и окатывая ноги хлынувшей из тайного прохода водой. Удивительно, но здесь даже до сих пор есть свет. Длинная череда светильников на стенах, горящих призрачно-голубым светом, освещают небольшой коридор, уходящий куда-то вправо. По щиколотку в воде Учиха аккуратно продвигается вперед. За поворотом - ещё один небольшой коридор, заканчивающийся лестницей и дверью. Фугаку долго присматривается в поисках ловушек. Но, так ничего и не найдя, протягивает руку. Нажав на ручку, пытается приоткрыть дверь, но ту, похоже, заклинило. Приходится налечь плечом, и дверь с трудом, но поддаётся, ещё раз окатывая ноги водой. Открывшаяся ему комната освещена теми же светильниками, что и коридор. Мебели в ней немного: ширма, кровать с балдахином, усыпанная полинявшими от времени подушками, письменный стол и шкаф в углу. Рядом со столом стоит занавешенное покрывалом с золотой вышивкой зеркало в полный рост. Мозаичный пол залит водой, что журчащим потоком теперь уходит по ступеням в коридор за спиной Фугаку. А вот стены сухие, как и потолок. Откуда же тут вода? Подойдя к столу, Фугаку замечает скомканные листы. Неизвестный явно долго пытался что-то писать и явно злился из-за неудач. Остатки истлевшей бумаги плавают и по полу. Развернув один из черновиков, Учиха пробегается взглядом по строчкам письма. Кажется, это должно было быть письмо с извинениями. До сути проблемы автор так и не добрался, застопорившись на первой фразе. На остальных черновиках то же самое. Меняется стиль, форма, но дальше первых строк дело у автора так и не уходит. Писал мужчина. Писал женщине. Без имён, без дат. Порывшись в столе, Фугаку достаёт ещё несколько писем. Это уже дипломатическая переписка. Судя по датам, времён Основания Конохи. Сравнив почерк, Фугаку определяет хозяина комнаты — Ашина Узумаки, предпоследний лидер деревни. Старик отличался удивительной крепостью, дожив почти до сотни лет и сохранив при этом не только трезвость ума, но и боевые навыки. Только после его смерти Узушиогакуре смогли сломить. Это его кабинет? Но почему тогда тут нет никаких личных вещей или оружия? Только расчёска на столе с застрявшим в зубьях длинным чёрным волосом, да несколько флаконов с ароматными маслами. Всё это покрыто приличным слоем пыли. Тут наверняка должен быть тайник! Обыскав стол, шкаф и стены, Фугаку остаётся ни с чем. Лишь в углу комнаты шаринган улавливает изменение структуры пола, возможно, там скрыта ниша. Приходится повозиться, прежде чем у Фугаку получается сдвинуть крышку люка. Вот только тайник оказывается почти затоплен водой и всё, что в нём было, уже испорчено. Лишь каким-то чудом несколько тетрадей, лежащих сверху, сохранились. Но стоит их взять в руки, как из-под полога покрывала на зеркале бурным потоком начинает прибывать вода. Торопливо достав свиток, Учиха спешит к столу, чтобы запечатать находку и тем самым спасти подпорченные водой книги, а затем направляется к зеркалу. Сдернув полог, он всматривается в зеркальную черноту стекла. Его отражения в нём нет, только тёмные круги рябью плывут от центра, проливаясь на пол уже настоящей водой. А поток становится всё сильнее. Решать надо быстро! С десяток глубоких вдохов позволяют по максимуму насытить кровь кислородом. Ещё один, и шаг вперёд. Тонкой плёнкой поверхность странного зеркала липнет к коже, а затем, лопнув, пропускает его внутрь. Толща воды обнимает его своей плотной прохладой, взрываясь крохотными пузырьками, вихрем устремляющимися вверх. Пара мощных гребков следом и кажется, что спасение уже рядом. Однако нечто резко вцепляется ему в пятку, заставляя от острой боли дёрнуть ногой. Ещё один удар в плечо сзади, бурым облаком его окутывает кровь. Множество юрких тварей, вспенивая воду, набрасываются, впиваясь острыми зубами и вырывая куски мяса. Попытка отбиться от них под водой почти бесполезна, и Фугаку, не тратя времени, устремляется к поверхности. Зажав кунаи в кулаках, Учиха отмахивается лишь от самых настырных, лезущих в лицо. Рассмотреть нападающих в мути подводного боя тяжело, ясно лишь одно: это довольно крупные твари под метр длинной, и они буквально пытаются сожрать его заживо. Лишь на чистом учиховском упрямстве он не теряет сознание от боли, упорно выталкивая себя на поверхность. Он даже не сразу понимает, что всплыл. Твари хватают за ноги, за руки, утягивая обратно. Ещё один рывок, сконцентрировав чакру, — и он встаёт на ноги на поверхности, в каком-то отуплении наблюдая, как за ним из воды тянутся крохотные чёрные ручки, по размеру напоминающие детские. Тёмные пальчики с острыми коготками цепляются за штанины, сандалии, тянут вниз. Топнув, Фугаку едва не теряет равновесие в попытке скинуть с себя эти руки. Из-под воды на него смотрят круглые лица с непропорционально большими плошками глаз без ресниц, скаля свои лягушачьи рты, заполненные тонкими иглами зубов. Одна из тварей поднимается к самой поверхности, хватаясь за мысок пальцами и, высунув длинный красный язык, пытается облизнуть подошву. Перед глазами плывет, и всё, что Фугаку может, это лишь тупо дёрнуть ногой, после чего он всё-таки теряет равновесие, падая на задницу. Его тут же хватают за руки, вырывая куски мяса из предплечий. Взвыв, он вновь подрывается, вкладывая все силы в последний прыжок до берега, где, едва почувствовав твердую поверхность, он падает без сил. Надо заставить себя встать, обработать раны, хотя бы найти кровоостанавливающую пилюлю и осмотреться. Но голова плывёт, и тело наливается свинцом. Глаза закрываются сами собой. «Две минуты! Две минуты отдыха!» — уговаривает он себя. Кажется, у него хватит сил. Ещё минута, и Фугаку встанет, но тьма водоворотом утягивает его в беспамятство под шелест листвы.