Глава 35. Солнце и Луна.

             Конец осени радовал удивительно теплой погодой: ясное синее небо, легкий южный ветерок и даже деревья, разодетые в пестрые наряды. В городе царила тишина и не потому, что жители сладко спали в своих домах. Нет. Все они с замиранием сердца ждали окончания церемонии коронации в главном псэте Люсцинии.       Храм торжественно возвышался на просторной площади в западной части города. Его стены из пыльно-землистого кирпича отбрасывали громоздкую тень, а позолоченные кресты на каждом из пяти шпилей слепили глаза, стоило только посмотреть на них. Угрюмый вид псэта разбавляли лавандовые витражи в арочных окнах и странным образом приносили умиротворение. Дубовые двери с золотым орнаментом скрывали за собой просторное помещение.       Верхний ярус заполонили люди в примечательных одеждах. Сразу можно было сказать, что это заклинатели всех четырех орденов. Но помимо них, с верхнего яруса грозно взирали на все происходящее три статуи, олицетворяющие веру Трибожия. Именно сегодня их неживые силуэты не казались такими одинокими, словно теперь они дышали покоем. За их спинами на каждой из пяти стен царила история, рассказанная в грандиозных мозаичных панно. Путь к нижнему ярусу разделяли белые гранитные колонны и ступени, спускавшиеся в центр. Залитый солнечным светом, проникающим сквозь стеклянный купол, пол создавал невероятный в своей простоте и изысканности узор из белого и синего мрамора.       Обвиар Адверфат стоял в центре, преклонив колено. Его застывший под солнечными лучами образ сочетал в себе безмятежность и силу. Красная мантия не выглядела тяжелой ношей для юного принца, а была для него крепким доспехом. С трудом бросался в глаза роскошный бело-синий двубортный мундир с золотым кантом, подчеркнутый черным ремнем.       В полной тишине, где воздух был пропитан теплой морской свежестью, Верховный тредей Скол’ар наконец окончил обращаться к духам прошлого на древнем сэнамда’ахском языке. Он взял корону и поднес ее к голове принца. Старый обычай, предполагающий, что именно Верховный тредей должен воздеть корону на голову будущего короля, тем самым благословляя его на этом пути. Его руки дрогнули лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы принц самолично возложил корону себе на голову.       Тишина благоговейная сменилась давящим ожиданием. Действие Обвиара означало, что нынешний король не нуждается в благословении высших сил. Скол’ар с непроницаемым лицом выждал секунду и недрогнувшим голосом провозгласил:       — Обвиар Адверфат, король Патеры!       Король встал, повернулся к людям и сказал:       — Я клянусь жить ради блага людей и воевать за них до самого конца!       Церемония закончилась, когда Обвиар вышел на площадь, где его с вожделением ждали жители не только Люсцинии, но и многих других городов. Радостный шум забурлил по улицам, уносимый осенним теплым ветерком к морю и в леса, где его подхватывали корабли и птицы.       — Бал начнется через пять часов. – оповестила Сцинцилла своим детям. Отчего-то брат хитро заулыбался. – Мы должны уложиться.       — Не переживайте, матушка, я приложу все свои силы. – заговорила сестра не менее заговорщическим тоном.       — Рэя, просто смирись. – поддел Мирус, вот только сама Рэя не понимала, о чем шла речь. Она мучилась в догадках ровно до тех пор, пока ее не привели обратно в спальню, где их уже ожидали несколько служанок и три платья.       — Что угодно, но только не это! – последние прозвучавшие слова отчаянно вылились в коридор и двери закрылись.       — Рэя, – прозвучало в комнате, из которой выхода не было. – Сядь.       Голос матушки прозвучал особенно беспрекословно. Девушка тут же села на стул, закусив губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Служанки засуетились, готовя невероятное количество слоев будущего платья. Оценив ситуацию, Рэя все же попыталась тихонько встать, но тут же была остановлена крепким хватом рук. Сцинцилла надавила на плечи, вынуждая сесть обратно.       — Это бал, Рэя. Причем в Белом дворце, а это значит, что тебе придется соответствовать общепринятым нормам.       — Я могу просто не пойти. Никто и не заметит.       — Твое отсутствие и не заметить? – Рэя через зеркало видела как брови матушки скептично взметнулись вверх. – Не смеши. Хм, где твоя лента?       И тут девушка почувствовала холодный пот, гонимый по спине неприятными мурашками. Секунда промедления могла стоить ей многого.       — А, она ее потеряла в суматохе на Безводном проливе. – Вэния ее опередила.       Сцинцилла взглянула на дочь через зеркала, ожидая подтверждения этих слов, но Рэя смогла только виновато закивать. С тяжким вздохом матушка продолжила:       — Ладно, позже закажем новую.       Вэния незаметно подмигнула сестре, чем только озадачила ее. Откуда она вообще узнала про ленточку? Тем не менее, одной проблемой меньше.       Парадная одежда ордена Лета была снята с Рэи довольно быстро, даже по ее меркам, и отброшена куда-то в сторону. За ширмой ее обступили со всех сторон, дабы не дать шанса на побег. Тем временем, сестра и матушка со спокойствием отдались в руки служанок, определенно знавших свое дело.       Первыми были обтягивающие брюки, на которые Рэя косо посматривала и никак не могла вспомнить, чтобы этот атрибут входил в образ платья. С каких пор нижняя юбка стала этим? Хлопковый лиф на тесемочках вызывал отдельный спектр неприязни. Не то, чтобы Рэя пренебрегала им в обычной жизни, просто орденская одежда сама по себе предполагала малое количество слоев.       Смирившись с безысходностью, девушка вскинула руки, чтобы побыстрее покончить с этим делом. Но тут раздался миловидный голос одной из служанок, которая как раз и держала платье:       — Нет, госпожа, оно надевается через ноги.       В конце концов нижнее платье оказалось на ней. Вырез в виде сердца подчеркивал ту часть тела, наличием которой девушка никогда не завидовала у других, а тонкие лямки дарили некий покой, что платье точно не соскользнет. Но больше всего ее удивила юбка, которая по пошиву очень сильно напоминала ее фестивальную, в танце рисующую солнце, и множество складок только свидетельствовали об этом.       Шелковое платье золотого цвета, украшенное золотой вышивкой, оставалось дополнить еще одним. Так называемое верхнее платье-накидка, плотно обтягивавшее грудь и свободно расходившееся от нее, словно дымка. Оно было такого же золотого цвета, но сплошь усеянное серебряной вышивкой.       — Идеально. – констатировала Вэния, только войдя в комнату. Довольство в голосе она не скрывала, собственно как и улыбку.       — Оно без корсета. – настороженно сказала Рэя, на что сестра загадочно кивнула.       — По-другому и быть не могло. – сказала Сцинцилла и оглянула дочь с ног до головы, кивая каким-то своим мыслям.       Если платье Рэи должно было олицетворять летнее солнце, лучи которого блистали на волнах безмятежного океана, то образ Вэнии представлял луну, освещающую путь даже в самую темную ночь.       В дверь постучали и вошли только после того, как Сцинцилла пригласила гостей в комнату. Мирус и Нэгато так же переодели клановые наряды в более торжественные, соответствующие королевскому балу. Чуть менее роскошные мундиры, нежели у короля, но полностью отражающие принадлежность к ордену Лета – золотая дымка, подчеркнутая морским синим цветом.       Только завидя жену, Мирус, казалось, засиял. Он подошел к ней, склонился и поцеловал руку.       — Я так тебя поразила, что ты вновь влюбился? – без тени насмешки спросила Сцинцилла, не пряча лукавой улыбки.       — Несомненно, моя госпожа.       — О, Рэя, если продолжишь корчить такое лицо, состаришься раньше времени и на тебе никто не жениться. – шепнул внезапно подкравшийся брат.       — Ах, что же ты будешь делать без меня? – сестра театрально прикрыла рот рукой в неописуемом изумлении.       — Буду жить спокойно.       — И скучно! – поспешила она добавить.       — Не исключено. – Нэгато ущипнул ее за нос, наслаждаясь моментом.       — Однажды, когда у меня будет насморк, ты об этом пожалеешь. – пробубнила Рэя.       — Да-да, когда-нибудь. А сегодня мне стоит сопроводить двух прекрасных леди на бал.       От такого комплимента у Рэи чуть было не отвисла челюсть, но сестра вовремя об этом позаботилась, мимолетно приведя ее в чувства. Они почти вышли из комнаты, когда до них донесся терпеливый голос матери:       — Рэя. Ты ничего не забыла?       — Нет. – как можно увереннее сказала та, все еще чувствуя прохладный пол голыми ногами.       — Ты не пойдешь босиком. – в который раз сбежать ей не дали брат и сестра, загородив собой проход. – Я знаю, что туфли – это орудие пыток, поэтому ограничимся этим. – служанка принесла босоножки без каблука.       — Мудрое решение. – сказал Мирус. – Она бы просто сняла туфли и танцевала босиком.       Тронный зал был отдельным сооружением и находился в центре внутреннего двора. Круглое высокое здание представлялось главной достопримечательностью сада Белого дворца. Пусть дорожки до него простирались под небом, но длинные навесы всегда укрывали от внезапного дождя.       Зал почти полностью соответствовал имени дворца. Белый снежный колер напоминал кружево, благодаря миниатюрной и прекрасной лепной работе орнаментов, почти сплошным узором покрывавших колоссальный сводчатый плафон, стены и колоннаду. Вкрапления королевского синего и благородного золотого отовсюду пестрели утонченной роскошью.       Голос герольда раздался в зале, подобно раскату весеннего грома, по крайней мере, именно так показалось Рэе. Этот человек объявил о прибытии рода Эстаз. Все стихли. Каждому присутствующему, кто непосредственно не участвовал в битве на Безводном проливе или просто не удостоился ранее увидеть чету Эстаз, хотелось воочию взглянуть на дочерей летнего ордена.       Рэя ясно помнила, что после слов герольда надо выразить глубокое почтение новому королю. Голова вслед за взглядом направилась вниз, выполнив идеальный реверанс, достойный госпожи древнего знатного рода. Плеч коснулись чьи-то руки и плавно потянули кверху.       — Не вам сегодня склонять голову передо мной. – негромко сказал Обвиар Адверфат и на губах застыла благодарная улыбка. Во всеуслышанье король заявил: – Дочери рода Эстаз, нареченные Солнцем и Луной Патеры, я благодарен вам, вашей отваге и непоколебимому духу, благодаря которым в королевстве вновь наступили мирные времена. – король поклонился им. – Впредь, Патера станет сплоченным королевством, оберегаемое знаменами четырех великих кланов. Отпразднуем же этот знаменательный день!       Бокалы сверкнули в свете тысячи огней, бурный шквал эмоций заполонил зал, подобно волне, уносящей тревоги. Обвиар не спешил уходить на свое место.       — Я слышал, что госпожа Эстаз, прекрасно танцует. – обратился он к Рэя, хитро блеснув глазами. – Не окажете ли нам честь открыть бал?       Вспоминая некоторые странности, связанные с ее нарядом, Рэя не раздумывая согласилась. Краем глаза она заметила уже знакомых ей музыкантов. И как только они попали на празднество такого уровня? Неважно. Тем было лучше для нее, хорошо знакомой с этими виртуозами.       Скрипка первая пустилась в пляс, рассыпая ноты по зеркальной водной глади. Подобно перышку, она плавно кружила по залу, оставляя за собой невидимые круги и серебряное мерцание. В один момент перышко обратилось в пташку. Крылья ее порхали в воздухе, стремясь взлететь, но все никак не могли оторваться от земли. Опьяненная свободой, пташка желала устремиться к солнцу, но будучи не в силах взмахнуть крыльями, сама стала ярким солнцем.       Танец кувшинок, который Рэя ежегодно исполняла в Ремоте, всегда исполнялся в воде и всегда казалось, что это не желтая юбка, а само солнце спустилось с небес, угодив прямо в море, где его жар разносится сотнями и тысячами соленых брызг, даря желанную прохладу.       Рэя с уверенностью могла сказать, что все взгляды в зале устремлены на нее, и не ошиблась бы. Столь изящный и одновременно пылкий танец завораживал. Она была подобна грациозной фее, нашедшей радость в самых обычных мелочах.       Вэния не могла не заметить искрящуюся радость сестры. Столь яркие движения ее рук, лучезарные завихрения юбки, легкая поступь, стремящаяся оторваться от земли. Чувства, переполняющие Рэю в такие моменты, незаметно просачивались наружу и, подобно искрам, зажигали все вокруг. Вэнии хотелось, чтобы время остановилось и стрелки часов больше никогда не продолжили свой ход. Правда иногда, она ощущала на себе чей-то пристальный взгляд, но отыскать его обладателя так и не смогла.       Больше других был прикован к танцовщице юноша, не смеющий даже на долю секунды закрыть серебряные глаза. Иногда ему мерещился ясный голубой взор, украдкой устремленный только на него. Возможно, все из-за белоснежного мундира, выделявшегося на фоне пестрых тканей своей изысканной простотой и невинностью. Сегодня юноша не боялся стоять впереди. Не боялся быть вовлеченным в головокружительный танец. Сейчас он мечтал об этом.       Музыка внезапно стихла на торжественной ноте. Рэя замерла, чуть склонившись, завершив танец. Тишина не сразу сменилась бурным шквалом аплодисментов, и после этого наконец зазвучала более привычная для бала музыка.       Только Рэя отошла в сторонку, оглядываясь в поисках живительной воды, как тут же наткнулась на Тэнера. Энергия продолжала в ней бурлить, поэтому она не вздрогнула от внезапного появления, как сделала бы в обычной ситуации.       — Ваша тихая походка, господин Хиэмз, порой вводит в смятение.       Тэнер, стоя со стаканом воды, замешкался. Понять, что именно его так озадачило было практически невозможно: либо внезапная формальность, либо вызванная этим неуютность.       — О, Тэнер, только не забывай дышать. – шутливо сказала Рэя. – В прошлый раз ты держался позади толпы, неужели научился танцевать?       Сердце его пропустило удар, серебро в глазах почему-то сверкнуло золотом. Маленькая розочка из атласной ленты нежно-голубого цвета, находившаяся в грудном кармашке Тэнера, испустила невидимый сладковатый аромат, от которого слегка закружилась голова. Или все это только кажется? Он уже позабыл, зачем держал стакан воды в руке, но от него нужно было срочно избавится. Проходящий рядом официант не заметил, как на поднос опустился лишний бокал.       — Я надеялся украсть один твой танец. – Тэнер деликатно поклонился.       Как завороженная, Рэя смогла сказать только одно слово:       — Да. – и взяла его руку.       Казалось, их сердца сплелись воедино, создавая неповторимый ритм. Они следовал за музыкой, проникали в самую ее гущу, кружили подобно подводному вихру. Они создавал темный водоворот, который уносил в самую бездну, где мир переворачивался с ног на голову. Где-то там, в запредельном крае, серебро расплавлялось в пронизанном солнечным светом океане.       — Кажется мне, что у нас получилась ничья. – улыбнулась Рэя.       — 7:6, если быть точным. Но есть два бала в твою пользу и тогда ты выйдешь победителем. – тут же подхватил ее мысль юноша.       — Хочешь отдать победу мне? Я бы могла принять только один бал и вышла бы ничья. – глаза озорно блеснули. – Но я побуду эгоисткой и заберу все славу себе. Чтобы ты точно пришел отыграться.       — Значит 7:8. – выдохнул Тэнер, будто до этого вовсе не дышал. Он чуть наклонился и тут же его голос стал более глубоким. Он прошептал на ухо: – Я непременно возьму реванш.       — Жаль, мы не сможем встретиться ближайший год. – ее голос перешел на шепот, будто она не хотела быть услышанной.       — Вот как, – ничуть не удивился Тэнер. – И тебе тоже не удалось избежать наказания.       — Любопытно, – она пристально на него посмотрела. – Что же тебе подготовил Гелид?       — Его излюбленные туманные речи давали лишь намеки о возвращении к истокам.       — О, неужто опять будет учить сдержанности, благочестию и… ну, ты понял. – ей оставалось только вздохнуть, ведь их нехитрая игра, видимо, неминуемо двигалась к долгому перерыву или даже завершению. – Как жаль. Насчет ленты…       — Хочешь вернуть? – Тэнер вдруг не дал договорить и движения его стали менее плавными. Напряженными.       — А ты не желаешь отдавать мою, как я вижу. – спокойно сказала Рэя, отдавшись мирному течению, пока на лице партнера ложились все более глубокие тени. – Прости-прости, я не смогла удержаться.       Прямо во время танца она успела легонько щелкнуть его между бровей, лучась задорной улыбкой.       — Морщинки будут.       Рэя закружилась, а когда вновь очутилась перед Тэнером, почувствовала, как по волосам что-то скользнуло, да там и осталось. Цветок из маленького кармашка на мундире исчез.       — Я обещаю, что мы встретимся через год, а до тех пор, не забудь меня.       Музыка стихла, танец окончился. Тэнер поцеловал ее руку, прощаясь. Стало как-то туманно и зябко. До самой ночи Рэя продолжала тайком дотрагиваться до нежно-голубой розы, умело сделанной из клановой ленты. Мысли о скорой встрече дарили тепло и надежду в скоротечном пребывании под пристальным надзором матушки в течение следующего года.       Глубокой ночью, когда луна полноправно властвовала на небе и свет ее прокрадывался в комнаты сквозь окна, было тихо. Спали соловьи под трепетный шелест опадающих листьев, горожане видели безмятежные сны, впервые за долгое время. Белый дворец хранил молчание, лишь переглядываясь с властительницей ночи. Только одна душа не знала покоя.       Вэния Эстаз металась по кровати. Крупные капли холодного пота скатывались по лицу, впитывались в простыни. Через пелену, едва ли осознанно, она повернулась на бок, свернувшись калачиком. Зубы сомкнулись на нежной коже руки, из которой тут же выступили алые росинки. Она пыталась заглушить крик. Было больно. Жарко. Нестерпимо. Телу и душе. Очередное видение медленно отступало, будто стальные зубья капкана наконец разжимались, освобождая. Вэния не сразу почувствовала, как кто-то укачивает ее, что-то методично говоря. Матушка всегда знала об очередном приступе, что никогда не могла объяснить сама Вэния.       Вновь чувствуя прохладный воздух, она повернулась, улеглась на коленях матери, неосознанно вцепившись в ткань ее халата, словно малое дитя. Вспоминать было неприятно, но забыть – уже невозможно. Она точно могла сказать, что перед ней предстал орден Лета, Небесные Холмы. Сожженный дотла дом, утонувший в кровавом мареве, где не было ни единого тела. Только огонь, кровь и человек в железной маске. Скрыв лицо, он с торжеством обозревал свое деяние.              

──⊱ Конец первой книги ⊰──