Арсений Горшков

Воспоминаний о том возрасте у неё почти не осталось. Только самые тëплые и значимые. Тогда всë началось. Начался еë путь в мир большого спорта. Женщина аккуратно приподняла девочку, поддерживая еë. Лезвия коньков мягко коснулись льда. Стоять было тяжело. Ноги постоянно разъезжались в разные стороны. — Она у вас на коньках не стояла, что ли? — спросила женщина. — На роликах только, — мама пожала плечами. Позже Саша узнала, что находится она на катке. А женщина — еë новый тренер, Светлана Владимировна Соколовская. Рядом проезжали дети постарше. Они посматривали на Трусову, которая упорно боролась со скольжением. — Молодец, Катюш! Хорошо сейчас было, — сказала Светлана, когда фигуристка подпрыгнула и два раза обернулась вокруг своей оси. Тренер отпустила девочку, и она покачнулась, оставаясь на ногах. — Так, а теперь попробуй проехаться, — подсказала Светлана Владимировна. Саша посмотрела на других детей, пытаясь за ними повторить. Однако упала сразу же. Мама за бортиком подскочила, а тренер подъехала к ней. Только девочка помощи не ждала. Лишь сморщила носик, быстро поднимаясь. Спустя несколько неудачных попыток, коньки ей всё-таки поддались. Аккуратно передвигая ноги, она перемещалась по катку. Саша улыбалась, радуясь прогрессу. Мимо Трусовой промчался мальчик, задевая еë плечом. Девочка упала, больно ударяясь бедром. Злость вихрем поднималась в ней. Она подняла глаза в сторону обидчика и замерла. На неë взирали темно-голубые глаза. Мальчик поправил волосы. — Горшков! Это ещë что? Ты куда летишь, звезда моя? Открой глазки, смотри по сторонам. И вращение переделай, не понравилось мне оно, — прокричала тренер. Фигурист стушевался, протянул Саше руку. — Привет, меня Арсений зовут. Прости пожалуйста. Трусова нахмурила бровки. В свои четыре года она совсем не понимала, что в такой ситуации делать нужно. Она встала, проигнорировав руку мальчика, и отряхнула штаны.

***

Маленькая Саша всегда в обязательном порядке смотрела все главные соревнования по фигурному катанию. От её внимания не ускользало даже мужское одиночное и парное. Наоборот, ей очень уж нравилось наблюдать, как на телевизоре мальчики выполняют прыжки в три, а то и больше оборотов. Она пока умела только двойные и её это очень расстраивало, ведь у соперниц дела шли намного лучше, несмотря на то, что Саша отдавала себя всю на тренировках. А когда увидела на Олимпиаде парное катание, красивейший выброс, а после подкрутку — её сердце замерло. И кажется, Саша поняла, что хочет также. Хочет не просто прыгать, а летать надо льдом. На следующую тренировку она шла уже уверенно, собираясь заявить о том, что её обычные вращения и прыжки в два-три оборота больше не привлекают. Светлана Владимировна посмотрела на ученицу с прищуром. Та сжимала кулачки и смотрела на тренера, гордо подняв голову вверх. — Ты понимаешь, что парное катание — это на самом деле намного тяжелее, чем кажется? Если ты расстроилась из-за вчерашней тренировки, не вешай нос! Не стоит так сразу идти на крайние меры. — Нет, СветланВладимировна, я точно хочу кататься в паре, — тринадцатилетняя Саша была уверена в себе как никогда. Её поставили с Пановым Кириллом. Двое из ларца. У Саши не получилось в одиночном, у него тоже. Так и появилась эта пара. Они покатались недолго — два месяца. И как Трусовой казалось (нужно было креститься), проблема была вовсе не в ней. Хотя на этот раз она тоже отчаялась и уже успела решить, что фигурное катание — просто не её спорт. — Светлана Владимировна, я уже не знаю, что мне делать, — Саша стояла, оперевшись руками на бортик и почти плакала. — Ну ладно ты! Найдём мы тебе путёвого мальчика. Есть у меня один вариант, завтра всё решу. Девочка кивнула и обняла тренера, прошептав тихое: «Спасибо». На следующей тренировке, только выйдя на лёд, её позвала к себе Соколовская. Потом она глянула за Сашу и громко сказала: — Горшков, иди сюда! Горшков. Фамилия показалась Трусовой от чего-то очень знакомой. Она обернулась, догадываясь, что это её новый партнёр, и увидела то, чего видеть бы не хотела... Тёмно-голубые глаза. Мальчик откинул голову, чтобы поправить спадающую на лоб чёлку. Неужели, тот самый? После самой первой Сашиной тренировки они больше никогда не виделись. Хотя девочка помнила, как тот протянул руку и представился... — Сеня, это вот Саша. Сегодня попробуете вместе покататься. Саша, это Сеня. Сейчас поразминайтесь сами, а потом я вас позову. Чуть отъехав от тренера, он прошептал: — Не называй меня Сеня, я Арс или Арсений. Саша легонько кивнула, но о том, что его помнит, умолчала.

***

Наступил Олимпийский сезон. Саша настроена решительно. Они обязаны выиграть Олимпиаду. Трусова неплохо скаталась с Арсом. Только вот на главных соревнованиях они еще не побеждали. Как-то не получалось. Всегда третьи или вторые. И, в первое время, девушку все устраивало и радовало. Они с Арсением стояли на пьедестале, улыбались и дурачились. Время шло, а они так и не добрались до верхней ступеньки. Саше стало надоедать серебряное мерцание на груди. Она хотела золотое. И олимпийский сезон — самое подходящее время для побед и рекордов. Для радости и создания истории. Она готова трудиться до потери сознания. И это не преувеличение. Отпуск, проходивший в межсезонье, оказался абсолютно проигнорированным Трусовой и еë партнером (естественно он постоянно ворчал и припоминал это фигуристке. Бедного Арсения «совсем оставили без отдыха, гады, а впереди ведь важные старты»!). Они сразу начали готовиться. Больше трудишься — больше получаешь. Пока все выкладывали в соцсети фотографии с морей (Саша на них внимания не обращала, а вот Горшков за еë спиной театрально вздыхал и бормотал что-то вроде «вот послал же бог»), фигуристы накатывали программы и отрабатывали контент.

***

Первый день контрольных прокатов всегда самый нервный. То, что это не соревнования волновало только Горшкова, для Саши же не существовало подобных поблажек. Она хотела чистый прокат, много аплодидисментов и чтобы о них перестали говорить как о паре, у которой «пока всё нестабильно». Ещё больше хотелось, чтобы на них стали надеяться как на потенциальных Олимпийцев. Неизвестно ведь ещё, кого отправят, но пара Трусова/Горшков была явно не первой в списке. Саша с самого утра подгоняла Арсения: «Проснись!», «Разминайся лучше!», «Ты можешь быть серьёзным?!», Арс же продолжал говорить, что хватит ему, как маленькому ребёнку, указывать, мол, он лучше знает, как ему готовиться. Поэтому на короткую Саша выходила с ещё бóльшими нервами, чем были с утра. К счастью ребят и болельщиков, собраться получилось. Прокат выдался идеальным в буквальном смысле. Придраться было не к чему, даже комментаторы восторгались ими и желали сил завтра выдать такой же результат. Но вот на следующий день, как показалось Саше, они расслабились, а этого в сезоне было делать категорически нельзя. После сорванной поддержки надежды на чистый остаток произвольной ещё были, но все испарились после того, как Арс не смог выполнить прыжок. Трусова злилась на себя, на него, на сложившиеся обстоятельства. Ей нужно было это гребаное доказательство того, что они не зря работали всё лето и забыли про отпуск. Они почти не разговаривали после «провала». Горшков пытался сказать, что всё не так плохо, но Саша прервала его своим фирменным: «Заткнись». Уже чуть остыв, она заметила, как их на самом поддерживают болельщики, и всё же решила дойти до Арса, чтобы предложить провести маленькую фан-встречу. Саша любила болельщиков. Их поддержка всегда бесценна. Поэтому доставить им удовольствие совместной фотографией и автографом никогда не отказывалась. Арсений тоже любил болельщиков. Особенно женского пола. Стоит признать, он не урод, даже наоборот, а потому вниманием девушек обделён не был. В пятнадцать лет смущался, а потом это чувство испарилось, как будто и не было его. Флирт стал его привычным стилем общения с поклонницами. Раньше, когда он в очередной раз делал фанатке комплимент, Саша лишь закатывала глаза и, с улыбкой, щипала его за бок. Раньше. — Аккуратней, девочки! Не подеритесь там из-за меня, — хихикнув, сказал Горшков. — Давайте поочереди, меня на всех хватит. Девочки засмеялись, строя ему глазки. Он повернулся к Саше, и его губы расплылись в улыбке. Трусова натянуто улыбнулась в ответ. Не было чувства веселья и легкости. Лишь раздражение. Вот здесь рыжая заподозрила неладное, но решила упустить этот момент. Списала на плохое настроение из-за сорванных элементов. После встречи они стояли у ледового комплекса и ждали каждый своë такси. Саша пересматривала записи прокатов, которые уже успели выложить в Ютуб. Девушка пыталась проанализировать все ошибки и, хоть было их совсем немного, — беспрерывные тренировки давали свои плоды — она всë равно была недовольна. — Эй, Рыжик, ты чего загрустила, а? — спросил Арс, приобнимая еë за плечо. Трусова повела рукой, пытаясь отстраниться, но Горшков не понял намёка (не то чтобы он когда-то понимал) или не хотел его понимать. И больше она склонялась ко второму варианту. — А ты не видишь поводов для грусти? Мы завалили прокат! Это для тебя — пустяк? — Хватит драматизировать, Сашунь. Ничего мы не завалили, две ошибки — не конец света. Да и не соревнования это вовсе. И вообще, я считаю, что это всë из-за нашего «расслабленного» межсезонья. Говорил же: отдыхать нужно! Но гениев никогда не слушают, — он печально выдохнул. Не нравилось Саше, когда имя еë коверкали. Называли «Сашенькой», «Сашулей». И Горшкову об этом она не раз говорила. Но эта звезда ни черта не понимал.

***

Подготовка к Чемпионату России была очень выматывающей. Пара в буквальном смысле не вылезала с катка, как бы драматично это не звучало. Светлана Владимировна выгоняла их с тренировки, чтобы они немного передохнули. Однако Саше этот отдых был не нужен. Отдохнёт потом, с Олимпийской золотой медалью на шее. Все элементы из программ были отработаны по тысяче раз, а те, которые не получились на Контрольных прокатах, так вообще по три.

***

Саша очень хотела посмотреть, как выступает пара перед ними. Может, увидеть, как они срывают элемент, и немного успокоить шаловливые нервы. Может, увидеть их чистый прокат, и настроиться на такой же свой. Но когда заиграла музыка, кто-то резко схватил еë за запястья и развернул. Арсений всматривался в еë лицо, не давая вырваться. — Рыжик, тебе ли не знать, что думать надо только о своём прокате. Так они и простояли три минуты, держась за руки и смотря друг другу в глаза. До тех пор, пока не прозвучали финальные аккорды мелодии соперников. Когда лезвия коснулись льда, а Светлана Владимировна похлопала по спине, Трусова ощутила дрожь в ногах. Конечно, она будет волноваться. Это ведь главные старты страны. Глубоко вдохнула и выдохнула пару раз. Помогло мало. Арсений встал в центр катка в начальную позу, и девушка последовала его примеру. Заглянула в тёмно-голубые глаза и поняла, как всё встало на свои места. Уверенное лицо Горшкова придавало легкости. У них всё определенно получится. Иначе и быть не может! Все элементы исполнены чисто, без единой помарки. Промежуточное первое место. Арсений рядом размахивал руками, посылал воздушные поцелуи в камеру, Светлана Владимировна светилась вся, а Саша лишь улыбнулась, чего через маску даже видно не было. Не время расслабляться. Знает, как это бывает не понаслышке. На произвольную выходила полная решимости. Посмотрела на Арсения и успела только одними губами прошептать: «Упадешь с лутца — убью», когда заиграла мелодия. Саша не верила. Саша не слышала. Саша не понимала. Саша будто была в вакууме. Они первые. Пер-вы-е. Они выиграли. Они смогли. На пьедестале, на самой верхней, центральной ступеньке, стояла сияющая Трусова. Ещё никогда на награждении она так не светилась. Рядом Арсений улыбался до ушей. На их шеи повесили золотые медали.

***

В парном катании доверие очевидно важно. Безусловно важно. И у Саши с Арсом с годами это чувство между ними росло. Именно оно было причиной их многолетней страсти. На одной из тренировок, когда не получилось собрать вообще ничего, их снова почти выгнала Светлана Владимировна. Это считалось последним уровнем наказания и позора. Первый раз буквально доверяя свою жизнь другому человеку — молодому парню, Саша сказала себе, что это лишь на льду. На льду нужно работать, на льду нужно чувствовать, отдавать себя. А за пределами это не обязательно. Были моменты, когда они с партнёром выдавали идеальный прокат, но не обмолвились и словом после. Это работа. Это их обязанность. Но с Арсом было по-другому. Свои эмоции со льда они выносили за бортик. Они были больше, чем просто пара спортсменов, выступающих вместе. А в какой-то момент Саша поняла, что этот человек для неё — жизнь. Что она к Арсу привязана миллионами нитей. Это странное чувство, похожее на смесь благодарности и страха — чувство иррациональной привязанности. Его мысли, чувства, его сновидения и мечты. Ему можно доверять, если он доверяет ей. Всё остальное — неважно. И Саша была уверена, что сможет прожить с этим человеком до конца своих дней. И, без сомнений, будет бесконечно любить, оберегать и лелеять. Им обоим было страшно. Первый их поцелуй после Чемпионата России у раздевалок. Их общее золото на двоих. Чувства захлёстывали. И они продолжали повторять слова Светланы Владимировны: «Всё будет!». И верили. До Нового года оставалось всего-то полчаса. Вокруг все суетились: куда-то бегали, что-то готовили. Гомон был невыносимый. Саша натянула платье, которое покупала в мае. Тогда, в примерочной, Трусова в него влюбилась и купила без раздумий. Оно идеальным образом сидело на еë точечной фигуре, выгодно подчёркивая формы. Сейчас же висело на ней, как мешок. Можно было подумать, что это два совершенно разных наряда. Но, вместо того, чтобы расстраиваться (всë-таки денег немало стоило), девушка радовалась. Ведь это значило, что она похудела, сбросила вес, стала на шаг ближе к мечте. Захватив заранее приготовленные ручку и бумагу, она спустилась на первый этаж, где еë чуть не снëс мальчик. Народу здесь собралось невероятно много. Кого-то фигуристка и знать не знала. И почему местом празднования выбрали именно еë дом? Хотелось вырвать руки всем, кто разбрасывал мусор, разливал напитки. Убирать утром заставят рыжую. Желание Саша придумала сразу. Даже сомнений никаких не было. Выиграть олимпиаду — главная и единственная мечта Трусовой! Но, раздумывая о том, как будет выглядеть «хотелка» на листе бумаги, девушка понимала, что звучит она нереалистично и невыполнимо. Поэтому стала придумывать более привлекательную, но не менее действенную, формулировку. А тут, вдруг, Арсений, имеющий склонность к философии (сам Горшков объяснял это своим днëм рождения. Мол, родился он шестнадцатого, а значит, что число его души — семь. А именно такие люди склонны к размышлениям философского характера) спросил рыжую, смотря вдаль, как самый настоящий мыслитель: — Ты счастлива? — Ты на тренировке перетрудился? Арс, что за вопросы? — Ну, ответь просто. Я, вот, счастлив. Как же может такой красивый и умный парень не быть счастлив? — Горшков, я буду очень счастлива, если мы сейчас прогоним чисто программу. Ну, и, разумеется, если игры выиграем, — Саша еще раз просмотрела лист с ошибками, который минутой ранее отдала им Светлана Владимировна. — Так что давай, как самый галантный джентельмен, исполни желания дамы, — подыграла ему чопорным голосом, прежде чем разогнаться и зайти на чистый тройной лутц. Прокручивая в голове этот разговор ещё раз, Трусова нашла ответ на свой вопрос. Что могло сделать еë по-настоящему счастливой? Победа на важнейших стартах в еë карьере. И, развивая тему дальше, она не смогла найти ещё хотя бы одну причину. Девушка была несказанно рада тому, что успела до 31 декабря. Арсений помог ей решить этот вопрос. Она была ему благодарна. Так сильно благодарна, что пожелала ему хорошо встретить Новый год и поцеловала в щеку на прощание. После Чемпионата России они стали... ближе. Значительно ближе. Мимолетные прикосновения, не относящиеся к тренировочному процессу, переглядки, долгие объятия. Всë определенно очень сильно менялось. И Саша пока не могла понять, было это к лучшему, или — нет. В бокал полетела записка, пылающая ярким пламенем. Огонь потух, растворяясь в пузырьках. Чëрными гелевыми чернилами на бумаге были записаны три слова: «Хочу стать счастливой».

***

Чемпионат Европы встречал пару в холодный день. Уже тогда Саша осторожно держала Арса за руку в автобусе и украдкой клала голову на плечо, чтобы никто их не мог заметить. Потому что все эти взаимодействия перестали быть просто рабочими, а о таком никто знать не должен был. Временами девушке было тяжело думать о том, что на самом деле между ними. Они не начинали встречаться, они не целовались, лишь однажды на Чемпионате России и то, после — никогда об этом не говорили и делали вид, будто ничего такого не было. Все их объятия, сбитое дыхание при взгляде друг на друга и слишком уж частые тактильности считались не более, чем отношениями спортивной пары, которая проводит много времени вместе на льду. Но Саша ведь чувствовала, что это вовсе не так. Первая тренировка в Таллине. Саша не выспалась. Это выбивало из колеи. Уже завтра короткая, сегодня нужно выдать чистый прокат. Она была настроена работать, хотя сил с утра не чувствовала, ещё даже не привыкла к часовому поясу. Арс же был расслаблен как всегда. Он одним закрытым глазам ещё досматривал сон, а вторым полуоткрытым следил, чтобы Саша приземлилась ему в руки, а не на лёд. Но всё равно, всю тренировку они сорвали. Светлана Владимировна ничего им не говорила, она молчала и ждала, когда те соберутся и сделают хоть что-то путёвое. Но они не собрались и ушли ни с чем. Не дойдя до раздевалки, Саша расплакалась. Страх за завтрашний прокат, страх не получить золото Европы, а ещё все мысли по поводу их отношений, которые вообще волновать сейчас не должны были. Всё захлестнуло её в один миг и Саша уткнулась мокрыми глазами в грудь Арсу, прося обычного успокоения. Тогда произошло признание в любви. Они поцеловались уже не так суматошно как неделю назад, а уже по-настоящему, только поцелуй их был со вкусом Сашиных слез. Стало легче. Он успокоил сразу два её переживания: сказал, что любит и готов вступить в отношения, а ещё, что у них есть вечерняя тренировка, что он обязательно сделает всё, чтобы на ней всё получилось. Ради Саши. Но в том-то и дело, что постарался он ради одной Саши, а не для их пары. Помарки в короткой, ошибки в произвольной. Трусова успокаивала себя, держа в руках бронзу, а не золото, которое хотела. Говорила, что это не так важно, что главное — выйграть Олимпиаду, а их отношения этому никак не помешают. — Всё будет! — подбадривала их Светлана Владимировна. — Выиграем ещё! — говорил Арс и был не сильно расстроен третьей ступени пьедестала, когда целовал Сашу в макушку.