Перемены

      Сейчас единственной Сашиной просьбой было то, чтобы Марк не опоздал на их первую, более менее настоящую тренировку. С утра она выпила полчашки зелёного чая, чтобы не нагружать желудок. Взбодриться он обычно не помогал. Для этого был кофе, но Саша его не любила и не пила. От него поднимается давление и голова болит. А ещё напиток, особенно его аромат, напоминал ей Арсения, которого поскорее хотелось забыть.       Встретились с Кондратюком они только в зале, уже переодетые и настроенные на работу. Саша пыталась, честно пыталась, перестать сравнивать любое действие Марка с Арсом, но у неё пока получалось плохо. Всё равно, девушка считала, что всё познаётся в сравнении. По крайней мере, в желании тренироваться новый партнёр явно выигрывал бывшего, но с Горшковым тоже так было сначала. Это потом уже всё к чертям полетело.       Отгоняя вязкие утренние мысли, Саша поздоровалась и попыталась нарисовать на себе что-то типа улыбки. Просто чтобы не казаться угрюмой тучей. Так лепить на себе что-то с утра ей не хотелось. Марк улыбнулся в ответ и продолжил разминаться, мельком поглядывая на Трусову.       — Все проснулись? — приветствовала Светлана Владимировна их с чашкой кофе в руках. — Отлично, давайте распрыгивайтесь пока, а я на вас погляжу.       Откуда в этой женщине было столько энергии, Саша до сих пор понять не могла. Дав наставления, Соколовская перевела внимание на одиночников, которые разминались с ними в одном зале. Саша и Марк были у неё единственной спортивной парой, для которой отдельного расписания не выделяли. Они тренировались вместе с остальной старшей группой. Кондратюк зевал постоянно, и это не могло скрыться от глаз тренера, которая всё подгоняла: «Просыпаемся, просыпаемся!».       — Марк, я понимаю, ты сегодня не опоздал, проснулся как положено, но смотри, рот не порви. Вам надо попробовать поддержки уже, для начала хотя бы на полу, а я боюсь тебе Сашку доверять, вдруг уронишь, — Трусова перевела взгляд от тренера к Кондратюку и усмехнулась, увидев какую-то растерянность на его лице. Марк, казалось, совсем ещё новичок. Будто слышит об этих простых вещах в первый раз.       — Думаю, вам нечего бояться. И тебе, Саш, тоже, — единственное, что он смог сказать, вместо того, чтобы стушеваться.       — Так, ладно. Мы пришли работать, так ведь? — оба в ответ кивнули. — Учим элементарные поддержки с чистого листа.       Саша размяла шею, с осторожностью поглядывая на Марка, который прогнул спину и пытался максимально подготовить себя к элементу. Начинать всё со стартовой точки опять было в новинку.       — Ну всё, не тяните кота за... Давай, Марк, пока просто подними её.       От ощущений чужих рук на талии стало не по себе. Саша чувствовала себя некомфортно, так как Марк всё ещё был для неё чужим. С одной стороны, им нужно было узнать друг друга, а с другой, Трусовой очень этого не хотелось. Побеждало на этих весах очевидное «надо», просто потому что это смысл его существования. Ей пришлось довериться Марку. Расслабить тело и дать себя касаться.       Саша вспомнила себя в подростковом возрасте. Когда она вдруг решила, что не хочет быть одиночницей. Что её призвание —летать надо льдом. А чтобы взлететь, нужно разрешить себе помочь. Как разрешила в первый раз, сейчас всё было также. Новый партнёр, новый человек. Одна ли цель? Предстояло узнать.       Подняв, Марк держал Сашу в таком положении секунд тридцать, пока Светлана Владимировна не разрешила поставить девушку на место. За это время Трусова успела понять три вещи: теперь высота её подъёма не такая большая, как была прежде; Марк чуть не передавил ей ребра; а ещё, этому парню определённо нужно подкачать руки.       — Смотри, не переломись, — шепнула она ему в лицо, снова становясь на поддержку.       Ответить Кондратюк не успел, его перебил строгий голос:       — Что вы там бубните?! Это мы ещё до выбросов не дошли! Отлично! А теперь, дорогой мой, подними Сашеньку на плечо. Только красиво подними! Саша, выгни спину!       Элементы не были новыми для них обоих. В целом, всё получалось неплохо, оставалось перенести это на лёд и скататься вместе.

***

      С её последнего визита в эту столовую они успели снять с продажи её любимый салат. Сейчас, прогуливаясь вдоль витрины с готовыми обедами, Саша морщила нос, потому что всё выглядело как-то чуждо, не как раньше.       Мимо, с подносом в руках, прошла Юля Смирнова. Они вместе катались ещё в далеком прошлом Трусовой-одиночницы. Общались нормально, однако Саша всегда любит быть первой и единственной, поэтому, когда Юля её выигрывала на абсолютно всех стартах, осадок оставался.       — Здесь вот этот салат вкусный. Не очень питательный, конечно, но его хотя бы можно есть, — Юля покосилась на макароны, которые, видимо, по температуре не отличались от айсберга.       Смирнова, подмигнув, ушла и присела за столик к другим одиночницам. Они щебетали, смеялись, но это выглядело так фальшиво с их стороны, что аж тошно становилось.       Поэтому Трусова любила парное катание. Тебе есть с кем пообщаться в пределах спортивного комплекса (искренне пообщаться). Только вот теперь Саша даже в этом уверена не была. Начнешь с ним общаться, гулять, смеяться, обниматься, целоваться, влюбишься… Так, не туда.       Это не лучшее решение. С Марком будут исключительно деловые отношения. И она лучше помрет от недостатка общения, чем наступит на эти грабли ещё раз.       Салат и вправду оказался неплохим. Трусова медленно пережевывала помидор, зависая в новостной ленте, когда стул напротив отодвинулся.       Марк с лучезарной улыбкой спросил, усаживаясь:       — Ты же не против, да? — ну и вот зачем спрашивать? Уже ведь сел, не выгонит же она его.       Саша наколола на вилку огурец, не издавая ни звука.       — Погода сегодня классная! Люблю, когда ясно на улице, — продолжил парень, осматривая свой поднос. — А тебе какая погода нравится?       Что ж, все мечты о монологе Кондратюка (и, соответственно, её молчании) рассыпались в прах.       — Какая разница? Я всё равно весь день на катке провожу.       Марк неоднозначно посмотрел в её сторону.       — Ты так всю жизнь на катке пропустишь. Надо же иногда хоть чем-то помимо фигурного катания заниматься, — пожал плечами.       Саша закатила глаза.       — У олимпиадников карьера именно так и проходит. Тебе не понять, — Кондратюк потянулся к жареной картошке, которая сверкала, как огромный бриллиант на свету из-за огромного количества масла. — И не поймешь никогда, если будешь так питаться.       Парень, не дожевав, поднял на неё взгляд.       — А что тебе не понравилось? — этот вопрос Саша разобрала с трудом — логопедом она никогда не была, а потому понять, что он там с набитым ртом говорит, было довольно сложно. — Кстати, я вот люблю картошку больше, чем мясо. А ты? Тебе какая еда нравится?       Ебаный абсурд. Чего он привязался к ней с этими дурацкими вопросами?       — Скажи честно, Марк, — медленно проговорила Трусова, сделав акцент на имени. — Где ты прячешь книгу «Список самых тупых вопросов при знакомстве для чайников»?       Парень нахмурился. Между бровями залегла морщинка. Как у Арсения. Блять.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ты пытаешься навязаться ко мне, задаешь глупые вопросы, которым, наверное, учат в институте отстойных журналистов, и думаешь, что я стану на них отвечать? Серьезно?       Он определенно был странным. Или же так казалось Саше. С людьми мужского пола она общалась часто, только это «часто» кинуло её она, конечно, тоже постаралась. А кроме «часто» ничего и не было. Может, они все такие? Боже упаси.       — Ну, Саш, нам теперь кататься вместе. Мы должны друг друга узнать лучше, без этого никак, — Марк продолжал жевать картошку, иногда прерываясь на рыбную котлету.       — От того, что ты будешь знать, какая погода моя любимая, четверной выброс мы не сделаем.       Марк пробурчал что-то вроде «мы так и двойной не сделаем», прикрываясь стаканом с морсом. Он поглощал пищу с тарелок, не уставая, и Саша задавалась единственным вопросом: «Он, блять, с голодного края?».        Лучше бы она вообще в его сторону не думала — Кондратюк покосился на её поднос и, видимо только сейчас, заметил лишь одну посудину. И то с салатом.       — Это весь твой обед? — парень выразительно посмотрел на неё. И этот взгляд был таким… настораживающим? Трусова уж было пропустила через себя мысль, что что-то в её еде всё-таки не так.       — Эм… Ну, да, — протянула как-то неуверенно.       Марк отложил вилку и сложил пальцы в замок. Посмотрел на неё так, будто она была душевнобольной — с неким осуждением и серьёзностью.       — Ты же уже взрослая, должна понимать, что питаться нужно нормально, особенно, когда много тренируешься. Разве это нужно повторять почти совершеннолетнему челове… — Кондратюка прервала разгневанная Саша — стакан встретился с подносом очень быстро, чуть не разлетелся на осколки.       — Значит так, мой дорогой партнер. Тебя не должно ебать, чем я питаюсь. Тебя должно интересовать только то, как бы меня подкинуть, чтобы завоевать олимпийское золото, остальное не в твоей компетенции. На вторую тренировку без опозданий.       Саша, встав, быстро ушла. Да, наверное, она погорячилась (судя по отвисшей челюсти Марка — сто процентов). Но Трусова не считала себя виноватой. Она четко обозначила свои границы, да так, что Кондратюк теперь не посмеет их нарушить.       Тема питания для Саши была немного болезненной. Ещё в детстве, когда у неё начался пубертат, и она стала набирать в росте и весе, им с Арсением пришлось привыкать к этим изменениям. Нужно было максимально контролировать всё своё тело, вывезти лишь за счёт лёгкости тела уже не получалось.       Именно тогда девушка и решила, что будет ограничивать себя в питании. Это, слава богу, не доходило до РПП, но весила Трусова явно меньше нормы.       Сорок пять килограмм за красивые глазки не достаются. От ужина она чаще всего вообще отказывалась, а на обед ела что-то вроде салата.       И очень уж её выводили из себя комментарии по типу того, что сказал сейчас Марк. Арс и Соколовская уже давно смирились и не доставали её этим, а этого теперь ещё учить всему. Что же, их совместная карьера началась замечательно.

***

      Когда Саша выходила на лёд, Кондратюк уже был там, отрабатывал вращение. Крутка хорошая, работать есть с чем.       Трусова наблюдала за тем, как парень выезжает с прыжка, делает спираль, дорожку. Его движения были странными, они мало походили на движения Горшкова то, к чему она привыкла. Обычно всё мягко, плавно. Марк же был несколько резок. «Эксцентричный» — подумала Саша.       — М-да, под классику вы с ним не покатаетесь, — Соколовская, попивая чай, встала рядом с Трусовой. — Чего стоим, Сашуль? Поддержка сама себя не сделает.       Девушка перевела на Марка взгляд. Он смотрел прямо на неё, слегка склонив голову в бок. Саша, смутившись, развернулась к нему спиной, сделала вид, что проверяет шнуровку. Что за смущение такое?       Трусова подъехала к парню, не смея на него смотреть, и стала ожидать наставлений тренера.       — Ох, ну что вы как малые дети-то? Знаете же, что делать нужно. Вперёд! — подбодрила Светлана Владимировна и переключилась на одиночников.       Смущение Саша уже испытывала, казалось, во всех его проявлениях и гранях. Было приятное, когда хвалят тебя, твое катание, твои умения. Это ей доставалось от болельщиков и, иногда, от тренера. Было такое, когда она лежала под Арсением, смущенная видом своего обнаженного тела. Было и не очень приятное. Однако такого, как сейчас, она не испытывала ещё никогда.       И вроде бы, почему она должна чувствовать некомфортно? Она сделала всё правильно, к чему теперь эти сомнения?       Саша ковыряла лезвием лед, когда Марк прочистил горло, обратив на себя внимание.       — Может, поддержку попробуем? — спросил он.       Трусова кивнула, взяла его за руку и, всё так же не смотря в глаза, поехала разгоняться.       Всё пошло не так с самого начала.       Арсения всегда клонило в бок на поддержках, поэтому девушке приходилось переносить вес на другую сторону, чтобы они не ударились головами об лёд. Сейчас она в руках Кондратюка, у которого идеально ровная спина, его никуда не косит, а она, по старой памяти, наклоняется в право.       Наклоняется и падает. И Марк падает. Вместе с ней. Из-за неё.       Саша лежит на спине, на холодном льду, смотрит на прожектора, которые освещают каток. Чувствует, как ледяная крошка тает, мочит волосы и одежду. Вставать не хочется. Нога болит.       Если не всматриваться, то лучи прожектора похожи на солнечные, яркие. Позитивные. И так просто взять и представить, что ты лежишь на лужайке, где-нибудь далеко отсюда, ветер аккуратно колышет траву, а стопа и не тревожит вовсе.       Её солнце загородил парень, который, склонившись над ней, видимо пытался понять, всё ли с ней хорошо.       Не совсем       Марк заглянул в её глаза, и Саша сразу же отвернула голову. Ей стало стыдно. Он упал по её вине, ему больно из-за неё, и он уже встал, интересуется вот её состоянием, а она, как ни в чём не бывало, разлеглась, как на пляжу. Соберись уже, тряпка.       Кондратюк перехватил её руку, помогая подняться на ноги.       — Ты в норме? — спросил, заботливо отряхивая спину партнерши.       — Прости. — Выдохнула Саша, резко повернувшись к нему лицом и, наконец, заглянула прямо в глаза. — Я виновата в этом падении. Мне ещё придется привыкнуть к… — твоей внешности, твоему поведению и стилю, к твоим привычкам и предпочтениям. К тебе, — твоему росту.       Марк улыбнулся. Слишком милый.       Встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, улыбнулась в ответ, подала руку.       И всё же, зрительный контакт очень важен в парном катании. Без него, как без воды. Эту закономерность Саша для себя вывела давно, но приняла только сейчас. Когда смотришь партнеру в глаза, ты его чувствуешь. А это, при исполнении элементов, самое главное. Без этого никуда.       У Марка красивые глаза. Синеватые, с темными вкраплениями. Смотришь в них, и все элементы получаются, как по маслу.       Оставшаяся тренировка прошла просто замечательно. Трусова была так довольна собой (ну, и Марком тоже, в принципе), что даже не осталась после на «СветланВладимировна, мне пять минут попрыгать». Со льда уходили с улыбками на лицах.

***

      Саша знала, что завтра тело будет болеть. Сейчас, кроме усталости, она не чувствовала ничего. Только домой хотелось поскорее. Принять душ и лечь в мягкую кроватку. Тем не менее, она любила эту усталость. Ради неё столько лет ходила на тренировки. Ради неё же и вернулась в спорт. Потому что не могла по-другому.       Все спортсмены знали, что плохо, только если не болит. Чем меньше останется сил идти домой — тем лучше поработал. Сегодня Саша была довольна собой. И даже в какой-то степени своим партнером. Хотя ей всё ещё было непривычно. И хотя временами он её бесил. Зато сейчас она понимала разницу. Не то что полгода назад.       Раздевалка, по крайней мере, женская, уже пустовала. Пока Саша разговаривала со Светланой Владимировной... пока они до конца отработали последней элемент... все успели переодеться и уйти. Для Трусовой так было только лучше. Ей не хотелось сейчас лишних разговоров, глаз и вопросов. Своих мыслей было полно, голова взрывалась. Временами хотелось убежать от них, но от самой себя не убежишь. Саша уже проверяла, не получилось.       Переодевшись, она, в завершение, расплела тугой пучок. Слегка помассировала голову, а потом, посмотрев на наручные часы, начала торопиться. Расчесала длинные рыжие и почти выбежала из раздевалки. На улице хоть и май, но скоро солнце начнёт садиться. Саше хотелось прибыть домой до этого события.       Захлопнув дверь раздевалки, она звонко ойкнула. Перед ней стоял Марк. Одетый в лёгкую ветровку, со взъерошенными волосами и с сумкой в руке. Он элегантно оперся спиной о стенку и подогнул ногу, марая стены, что Саше бы очень не понравилось, обратив она сейчас на это внимание. Марк поднял глаза от телефона, заметив вышедшую девушку, и широко улыбнулся.       — Что забыл? — спросила Трусова, перекладывая сумку с вещами из одной руки в другую.       — Тебе ведь на метро? — Саша слегка недовольно кивнула. — Мне просто тоже. Давай вместе дойдём, прогуляемся? За одно познакомимся получше. Если ты не против.       — Раз по пути, то ладно. Идём.       Парень неуверенно протянул руку, спрашивая разрешение забрать тяжесть, но Саша лишь усмехнулась.       — Я сама.

***

      Та неловкость, которая преследовала Сашу в начале тренировки, именно в этот момент решила посетить её снова. Девушка шла, потупив глаза в землю, смущённо зажимаясь рядом с Марком. Ей казалось, что она должна иметь какую-то власть над ним. Взять пару в свои руки, как делала это с Арсением, руководить всем внутри, но почему-то отдавала это право ему. Кондратюку, который сам ещё был неуверенный, как котенок.       — Меня Светлана Владимировна просила поговорить с тобой, — вдруг вспомнила девушка.       — Да? О чём? — удивился Марк, словно тренер не могла попросить о чём-то таком.       — Понимаешь, мне нужен сейчас партнёр, который точно готов много работать. Очень много. Хотя бы ближайшие четыре года.       — Я понимаю. Ты всё ещё мечтаешь об Олимпиаде? — вопрос был скорее риторический. И Марк знал на него ответ, не требовал его от Саши. Он спросил осторожно, но упоминание Игр резануло Трусовой по сердцу, а потом и по больной ноге.       Она ненадолго замолчала, сглатывая ком в горле. Обиду, перемешанную со злостью, на весь мир.       — Если ты не готов пахать ради самых высших наград, — продолжила, как ни в чём не бывало она, — то скажи мне, чтобы я не тратила время. Я в спорте, по большей части, ради этого. Мне хочется побеждать.       — Это очень видно по твоему характеру. Саша, я...       Девушка молчала, дожидаясь полного ответа.       — Мне бы очень хотелось доехать с тобой до Олимпиады, но я ничего не могу обещать, кроме как работать до потери пульса.       — Я понимаю, что обещания ничего не дают, но морально мне будет легче. Надеюсь, у нас получится скататься.       От ЦСКА до метро было недолго. За разговорами партнёры и не заметили, как оказались внутри. Стало шумно. Сашу постепенно накрывало знакомое чувство неловкости.       — Мне по другой ветке, — пожал плечами Марк, замечая подъезжающий поезд.       Трусова понимающе кивнула.       — Ну, тогда пока, — улыбнулась она и тут же отвела взгляд.       Саша не заметила, как парень смотрел за уходящим поездом. Не увидела его взгляд и лёгкую улыбку. Может, это было к лучшему. Ведь уже завтра их ждали новый день и новая тренировка.