Сближение

      Саша опустила рюкзак около стула и не заметила, как он отодвинулся. Марк, уже стоящий рядом, улыбался.        — Доброе утро! — проговорил он.       — Да, привет, — Трусова старалась не выглядеть «хмурой тучей», хотя ощущала себя примерно так.       Марк был очень бодрым. Уже успел позвать официанта, убрать наушники и даже начать рассказывать ей какую-то историю.       — Знаешь, я чуть было не проспал. Вот было бы забавно. Ну, ты бы меня разбудила, я надеюсь, ты же вовремя проснулась.        Саша постаралась скрыть покрасневшие щёки. Он говорил с такой иронией. Явно стебался. Догадался. Необходимо было перевести тему. Официант пришёл как никогда вовремя.       — Выбрали? — улыбаясь, спросил.       Марк перевёл на неё взгляд, чуть склонив голову, как бы давая ей право выбрать первой. В этом кафе Саша ела довольно часто, а потому вкусные блюда помнила.       — Мне, пожалуйста, зелёный чай и сырники, — немного подумав, просчитав калории и вспомнив меню, сказала девушка.       — А мне глазунью и чай по-английски.       Сашу его выбор даже поразил. Он не ел чипсы на завтрак, предпочитая им реально полезную пищу. Не брал энергию из литров кофе. А ещё сделал выбор сам, основываясь на своих интересах, а не на том, что выбрала партнерша. Да, Арсений делал именно так.       За эти две недели Трусова уже привыкла к этим постоянным сравнениям двух парней в своей голове. Однако, если копать глубже, для неё самой и для её подорванного доверия это было настоящим успокоением. Арс и Марк абсолютно разные, это не могло не радовать.       Сидеть с Кондратюком наедине по-прежнему было неловко. Не так, конечно, как было в самом начале, однако молчание всё ещё повисало в воздухе, как Сашина кофта на стуле. Марк, стоило отдать ему должное, всегда знал, с какой темы начать разговор. Он умело поддерживал беседу, смело высказывал своё мнение, не боялся выражать эмоции. Трусовой же стоило этому научиться. Научиться доверять.       Всё время, пока они ели, девушка старательно отвечала на реплики Марка, задавала вопросы, прикладывая все силы, чтобы поддержать разговор. В глазах партнёра читалось удивление — такой активной она ещё себя не показывала. Но, несмотря на это, он, определённо, был рад.       Когда тарелки опустели, а пара заказала дополнительную порцию напитков, Марк завёл разговор о, собственно, причине такого раннего подъёма в выходной.       — Сколько песен ты нашла? — спросил он.       — На самом деле, я вообще не знаю, что тебе нравится, а потому не могла выбирать какие-то конкретные, и только потому что они понравились мне, — замялась Саша. Это, в частности, было правдой. Сидя в машине и слушая очередную композицию, в голове всплывала только одна мысль: «А вдруг Марку не понравится? Да, наверняка. Это совсем не в его характере». Накручивала себя знатно. — В общем, только две нашла: на короткую и на показательное. Да и на короткую та, которая, как я думаю, тебе не понравится.       — Что ж, по такой логике, я сейчас должен встать и уйти. Я, если честно, вообще не думал, понравится ли тебе, — пожав плечами, произнёс он. — Ладно, показывай, что там у тебя?       Саша протянула Марку бумажку с пятью словами, выведенными угловатым почерком, и наушник.       — Так, ну «Плохо танцевать» я знаю, для показательного очень классно будет! А вот вторую не слышал вроде, — быстро пробежавшись глазами по бумажке, произнёс парень.       Трусова включила песню, вслушивалась, чувствовала, как замирает сердце, наблюдала за реакцией Кондратюка. Он сидел, нахмурившись, пытался перевести на ходу, видимо.       Морщинка над носом, как у Арсения, которую очень хотелось расправить, чёлка, спадающая на лоб, чуть завивающаяся. Об его скулы нельзя было порезаться, его глаза не смотрели насмешливо и пошло, кожа не была идеальной, перескочившей пубертат без последствий. Даже в этом они отличались очень сильно. Саша, пару раз моргнув, резко отвела взгляд: поняла, что в открытую пялится.       Песня закончилась.       — Ну? — спросила девушка, а заметив, как хмурое выражение не сходит с его лица, продолжила:       — Вот о чём и речь, знала же, что тебе не понравится.       — Не в этом дело, — ответил Марк. — Песня-то хорошая, трогательная, катабельная. Только вот ты перевод знаешь? Там же про неразделенную любовь. Мне Егор Андреевич, мой бывший постановщик, всегда говорил, что катать нужно только то, что проживал, чтобы эмоции передавать получалось безукоризненно, и компоненты высокие ставили. А я вот неразделенной любви не испытывал ещё. Думаю, что ты тоже. Тогда как нам высту... — он запнулся, заметив, как перекосило Сашино лицо. Брови сдвинулись, губа задрожала, а в глазах отражалась самая настоящая боль. Боль, которую ещё не прожили, не отпустили. Принятие, которое ещё не проработали. — Эй, ты чего?       Плотину прорвало. Именно так Саша называла истерику после усердных попыток предотвратить неизбежное. Слеза скатилась по щеке, когда Марк подскочил со своего места, буквально подлетев к ней.       — Так, вдох-выдох, я не хотел, — он подал ей салфетки. — Ты сильная, не нужно из-за всяких мудаков трепать свою нервную систему. Дыши.       Когда дыхание пришло в норму, а мозг был уже не настолько затуманен, чтобы почувствовать нежные поглаживания Кондратюка по её спине. Она вытерла влагу с щёк и глубоко вдохнула.       — Прости меня, — искренне сказал Марк. — Я не знаю, что происходило и происходит в твоей жизни. Это Горшков, да? — кивок. — Я не знал. Никто не знал. Вы так умело скрывали. Даже журналисты не пронюхали. Что он сделал?       Саша молчала. Просто вперила свой взор в деревянную поверхность стола.       Марк накрыл её ладонь своей, пытаясь поймать взгляд.       — Слушай, может, стоит мне рассказать? Я не хочу каждый раз делать тебе больно по неосторожности. Конечно, если тебе не хочется, я не буду давить...       — Это было очень странно, — перебила его девушка на полуслове. — Я... Просто в какой-то момент мы... Стали ближе? Сначала поцеловались, потом я начала его ревновать... Он просто кинул меня. Кинул, когда я ему сказала, что могу не вернуться на лёд. Могу закончить с спортом. Он просто эгоист! Я так хотела, чтобы меня поддержали... Не мама, не Светлана Владимировна, а именно он. А Горшков только руки и распускал. Такое чувство, будто ему только это и было нужно, — усмехнулась, сдерживая новый поток слёз. — Я просто влюбилась. Как глупая дура! Всё вокруг твердило о том, что это фатальная ошибка, но нет же, мне было необходимо наступить на эти грабли! Я не хотела проживать это снова, поэтому и не рассказывала. Не хочу нагружать тебя своими чувствами и эмоциями, которые я и сама не понимаю.       Марку было очень тяжело сдержать фразу, чуть не вылетевшую с его губ.       «Я чувствую, Моё Солнце, это было больно».       Саша сидела поникшая. Она никогда не была с ним так искренна. Такие откровения обычно рассказывают тем, с кем и через огонь, и через воду. А они толком то и не общались до сегодняшнего дня. Только рабочие моменты, тренировки. С этого момента они стали значительно ближе. И это было определенно к лучшему.       — Мы просто будем лучше тренироваться, приложим все возможные усилия, — начал Кондратюк, сжимая ладонь девушки, — и выиграем все-все соревнования. Отомстим этому негодяю. Ты же для этого вернулась, я прав?       — Да.       — Ну, вот и отлично. Песня хорошая, если тебе она нравится, то я думаю, смогу отыграть всё как надо. А что по поводу произвольной? Посмотришь мой список?       Ответив согласием, Саша просмотрела восемь названий.       — Арабская ночь? — выгнув бровь, спросила Трусова.       — Ага, очень бы хотелось увидеть тебя в образе Восточной красавицы, — с улыбкой Чеширского кота ответил парень.       От чего-то Сашу очень это рассмешило. Они решили, что это будет подходящим музыкальным сопровождением для их произвольной программы на предстоящий сезон.       — Получается, всё? Домашнее задание выполнено?       — Да, получается, что так.       Последовала долгая пауза, в течение которой оба поняли, что они засиделись и пора бы освобождать столик для других посетителей. Задумываясь о том, куда они могут отправиться дальше, Саша принимала любой вариант кроме как просто поехать домой. Наконец-то она призналась в себе в том, что Марк не такой уж и сумасшедший, с ним интересно, и прямо сейчас прощаться ей не хочется.       — У тебя есть ещё какие-то дела? — словно прочитав её мысли, спросил Марк. — Мы могли бы ещё прогуляться.       Девушка на пару секунд сделала задумчивый вид, будто на сегодня у неё был целый список планов, который не стоял из полежать — отдохнуть — покушать — поиграть с Пайпер — полежать — посмотреть фильм.       — Да, можно, сегодня же выходной, — улыбнулась она, начиная доставать свою сумку для оплаты завтрака.       — Я же обещал угостить, — прервал её Марк.       — Да ладно тебе, сама заплачý.       — Нет, заплачý я.       Саша не стала возражать. Она всё равно знала, что рано или поздно сдастся. А Марк выглядел уверенно, он был не намерен отступать. Трусова и сама понимала, что её спутнику несладко придётся, если Светлана Владимировна узнает, что он не заплатил за девушку в ресторане. Это считалось чем-то на уровне преступления.       Выйдя из кафе, они сразу направились в ближайший парк. Пара не договаривалась, куда идти, они просто шли друг за другом.       — Жалко, что я сегодня прос… не успела Пайпер собрать, чтобы взять с собой.       Марк прыснул со смеху, кивая ей в знак согласия.       — Да, бери её завтра тогда с собой, познакомимся.       После недавнего откровения отношения вышли на новый уровень. У них появилось слишком много тем для обсуждения. Они прыгали туда-сюда, разговаривая обо всём: от их первого мнения друг о друге до проблем мировой политики. Саше показалось, что за сегодня они очень сблизились. Всё как хотела их любимая Светлана Владимировна. С домашним заданием они справились на «Ура!».       — О, будешь мороженое? — указывая на впереди стоящий ларёк, вдруг спросил Марк, прерывая Сашу в размышлениях об открытии своего бизнеса, которое они обсуждали ранее.       — Я не особо люблю мороженое и… — Саша не успела договорить, Марк уже почти совершал покупку, лишь спросил девушку.       — Тебе какое? Выбирай. Мне, пожалуйста, черничное со взрывной карамелью.       Саша смущённо рассмеялась и сказала, что ей тоже мороженое со взрывной карамелью. Мороженое со взрывной… карамелью. Что?       — Первый раз вижу такое, — принимая сладость из рук парня, призналась Трусова.       — Серьёзно? Это моё любимое.       — Теперь я могу с уверенностью сказать, что характер человека легко можно определить, лишь спросив про любимое мороженое.       Они разошлись только под вечер. Тогда ещё не начало темнеть, но летняя жара спадала, и появлялись рои комаров. Саша чувствовала лёгкость. То, чего ей так давно не хватало. Несколько месяцев без какого-либо близкого общения. У неё не было подруг — в спорте их быть не может, не было и других друзей, чтобы можно было с кем-то поделиться тем, что внутри. Она была уверена, что Марк чувствовал тоже самое. Им удалось найти общий язык и темы для разговоров. В первую очередь это была Сашина победа над собой.       Когда девушка села в свой вагон метро, с её лица ещё долго не сходила улыбка. Она чувствовала себя маленькой девочкой. Хотелось закрыться ладонями в смущении, а ещё поскорее оказаться дома.       Уже там Саша долго рассказывала Пайпер, как прошёл её день. Собачка внимательно слушала, чуть наклоняя голову в бок, как это делала и сама хозяйка, когда была слишком задумчива. В ней не осталось ни капли энергии, казалось, что Саша отдала всю себя Марку эмоционально. Он просто выпотрошил её, а Трусовой это нравилось, и от этого было странно.       Утро ничем не примечательное. Оно не отличалось от любого другого утра в жизни Саши. Она сонно попивала полчашки зелёного чая, иногда носилась по квартире в поиске формы, а сегодня ещё и собирала Пайпер.

***

      Трусова редко когда читала, что о ней пишут в интернете. Тем более с утра. Ей ведь не хотелось испортить себе настроение на весь оставшийся день? После распада с Горшковым она перестала читать статьи и комментарии. И хотя временами ей было очень интересно, родители советовали ей не делать этого. Что могут написать в жёлтой прессе? Ничего утешительного. А Светлана Владимировна так вообще слала всех этих журналюг благим матом куда подальше, а Саше строго настрого запрещала читать полнейшее вранье о себе же, приукрашенное и поданое на блюдечке для общественного порицания. Ничего нового.       Саша не скрывала от себя. Порой, это сбивало. Даже один нелестный комментарий в твою сторону, прочитанный не в подходящий момент, мог полностью выбить тебя из привычного ритма. Слова заедают в голове пластинкой. Едешь на тренировке произвольную и думаешь, как бы так дорожку сделать, чтобы снова не написали, что она «деревянная», а потом эту же дорожку на соревнованиях срываешь из-за чуши всякой в голове.       Саша подходила ко входу в ЦСКА. Здесь всегда всё было неизменно. Она несла на руках маленького пуделя и настраивалась на работу. Нужно было после выходного, да ещё какого, снова входить в форму. Устремив взгляд прямо на вход, Саша заметила несколько фигур, преимущественно мужских, некоторые из которых она чётко узнавала, и они не являлись спортсменами. Что в такую рань забыли журналисты прямо около ЦСКА? «Может, репортаж какой снимают?» — подумала Саша. Но спокойно войти ей не дали.       Как только девушка начала приближаться к ним, голодные волки «набросились» на неё, желая получить несколько комментариев о возобновлении тренировок. Если до сегодняшнего дня нигде не было официальной информации, что Трусова вышла на лёд, да ещё и с новым партнёром, кажется, вчера вечером информация появилась.       — Я не комментирую. Пропустите меня, пожалуйста, — ей не давали прохода. Просили и просили что-нибудь сказать. Им ведь нужно заработать на громком заголовке.       Вопросы сыпались. Пайпер время от времени пыталась изобразить помощь, выдавливая из себя звонкое тявканье. Шум стоял такой, будто вокруг Саши было не четыре спортивных журналиста, а целый отряд во главе с их лидером — Зубцовым. Это был один из самых ненавистных Сашиных репортеров, который вечно писал про неё сущую ересь.       — Дайте мне пройти, — строго сказала Саша, уже уставшая по-хорошему бороться с неугомонными.       Она обернулась в поиске помощи, предполагая, что никого вокруг не окажется и ей придётся растолкать их, чтобы пройти вовнутрь. Какого было её счастье, когда она увидела, кто подходил к зданию. Это был Кондратюк. Сначала он шёл как обычно, расслабленно, посматривая в телефон и слушая музыку, не боясь опоздать. Но когда увидел знакомое пятно Сашиных волос, вытащил наушники и ускроил шаг.       — Что здесь происходит? — спросил он у всех вместе взятых. Ему, естественно, никто не ответил. — Пропустите девушку, вы же видите, она не хочет с вами разговаривать, ей на тренировку надо.       Проход оказался открытым, Марк придержал для девушки дверь, а Саша, в знак благодарности, кивнула.       — Устроили тут проходной двор, — выплюнул Марк и зашёл за Трусовой.       Внутри, отойдя от окон подальше, Саша, не скрывая эмоций, обматерила каждого по очереди. Марк поравнялся с ней плечами и поздоровался.       — И что это было?       — Уже и здесь заколебали. Видимо, появились инсайды, что я тренируюсь. Теперь ждём пару статей о том, какая я невоспитанная, а ещё нас с тобой скоро поженят.       Марк промолчал, думая, что ответить.       — Спасибо, кстати, — сказала девушка уже около мужской раздевалки. Ей нужно было дальше по коридору.       — Ладно, встретимся на льду, а обсудим в перерыве.       В последний момент на лице Марка расцвела милейшая улыбка, и он протянул руку к Саше. Погладил Пайпер.       — Милая такая.